Первый раз в твоих руках

Как долго они планируют ходить вокруг да около? Прошла уже неделя после того, как Се Лянь признался Хуа Чэну в своих чувствах. Да вот только второй уже был влюблен в бога войны последние 800 лет и не мог поверить своему счастью, и оттого их прогулки по Призрачному городу наполнились странным напряжением. Хуа Чэн, опасаясь спугнуть удачу, действовал с предельной осторожностью... Се Лянь же терялся в догадках, что пошло не так. После их нескольких поцелуев, он уже был готов к большему, но осторожность Князя Демонов настораживала его. Он знал о чувствах своего возлюбленного задолго до того, как получил устное подтверждение, а потому он искренне не мог понять, почему Хуа Чэн ничего не предпринимает, а только ходит с ним за ручку и иногда дарит ему головокружительные поцелуи. Но всякому терпению приходит конец. И вот Се Лянь, уже не зная, как подступится к своему демону, решает взять всё в свои руки и наконец-то заставить Хуа Чэна прикоснуться не только к его губам, но и к более интимным местам. *** Придя в Дом Блаженства, Хуа Чэн никак не ожидал увидеть своего обожаемого бога войны в одних лишь нижних одеждах. Се Лянь, не скрывая порозовевших щек, сам сделал шаг навстречу застывшему в дверях демону. –  Хуа Чэн… - прошептал тот. – Почему ты отводишь взгляд? Тебе не нравится? – Нет, что ты, Моё Высочество. – Хуа Чэн сказал это еле слышно и вернул взгляд на своего возлюбленного. – Просто не ожидал увидеть тебя таким… Князь Демонов чувствовал чувствовал, как его давно мертвое сердце, казалось, снова научилось биться — и билось с неистовой скоростью, ведь он так долго сдерживался, чтобы не осквернить собственного бога. Так долго терпел, чтобы не наброситься на него и не испугать собственной одержимостью. Но теперь, когда его личная мечта стояла перед ним в столь откровенном наряде, он больше не мог скрывать своих истинных чувств и желаний. Се Лянь, видя, как загорелись глаза демона от вожделения, немного расслабился, взял того за руку и повел к кровати. Хуа Чен не сопротивлялся, он немного осмелел и подхватил своего возлюбленного на руки, отчего бог войны ахнул от неожиданности. Демон подошёл к кровати и аккуратно положил Се Ляня на шёлковые простыни и мягкие подушки. Се Лянь смотрел в глаза демону, пытаясь найти то же возбуждение, что испытывал сам. И нашёл его. Как только их взгляды встретились – они поняли друг друга без слов. Хуа Чэн накрыл губы бога войны своими, а тот в ответ приоткрыл их и впустил горячий язык Сань Лана  в свой рот. Поцелуй был долгим, мокрым, и непозволительно страстным. Когда воздуха не хватало, они отрывались ненадолго друг от друга. Но только для того, чтобы через секунду вновь слиться в этом томном поцелуе. Се Лянь оказался на спине, Хуа Чэн навис сверху, обрамляя его тело руками.  В его единственном глазу горел огонь, но в движениях по-прежнему сквозила сдерживаемая нежность. Он все еще не верил своему счастью. Но эти напряжение и страсть, которые уже витали в воздухе, возвращали его в реальность, дарили спокойствие, что его чувства взаимны, и Его Высочество испытывает те же чувства, то же желание, что и он сам. –  Пожалуйста, хватит сдерживаться… – прошептал Се Лянь в губы демону, разорвав поцелуй. И вот тут последние грани были стерты, последние стены на пути к физическому наслаждению были разрушены. Хуа Чэну не нужно было повторять дважды, и Се Лянь тут же почувствовал укус на своей шее. Демон прикусил кожу, а затем аккуратно облизал её. Дыхание бога войны участилось, он прикрыл глаза. Хуа Чэн вылизывал его шею, незаметно поддевая одежды Се Ляня и стягивая их вниз. Второй же не желал оставаться единственным обнаженным, поэтому начал хаотично водить руками по красным одеяниям Сань Лана, чтобы тоже раздеть его. Хуа Чэну эти попытки показались несколько забавными, он хмыкнул, немного отодвинулся и снял с себя верхнюю одежду, оставшись в одних штанах. Се Лянь опустил взгляд на достоинство своего любовника, которое уже было в полной боевой готовности. Из его уст вырвался сдавленный выдох. Член его возлюбленного был достаточно большим, больше, чем в фантазиях бога. Он протянул руку вниз и обхватил ствол сквозь штаны, пока Хуа Чэн вновь покрывал его шею и оголенную грудь поцелуями. Он на секунду замер, почувствовав ладонь на своем члене, но тут же вернулся к своему прежнему занятию. –  Моё Высочество… Вы уверены, что после не пожалеете? – спросил Хуа Чэн, не скрывая возбуждения в голосе. –  Уверен. – твердо ответил Се Лянь, - Я так долго этого ждал, а ты все считал меня за саму невинность и никак не хотел притронуться ко мне… –  Я хотел! Хотел больше всего на свете. Но я боюсь сделать тебе больно… – Ты забыл, что я бог войны? –  Не забыл. – Тогда возьми меня скорее, я уже не могу ждать… - ответил Се Лянь. И это было правдой. Фантазии Се Ляня вовсе не были невинными, они были наполнены силой, развратом, подчинением и глубокой страстью. Хуа Чэн замер, глядя на распростёртого перед ним бога. Своего бога. Того, кому он поклонялся столетиями, ради кого прошёл сквозь смерть и возродился демоном. И сейчас этот бог лежал перед ним обнажённый, с горящими от нетерпения глазами, и просил – нет, требовал – чтобы его взяли. В груди Хуа Чэна что-то болезненно сжалось. Восемьсот лет он не смел и мечтать о таком. Восемьсот лет он считал себя недостойным даже прикоснуться к подолу его одежд. А теперь… –  Почему ты плачешь? – голос Се Ляня вернул его в реальность. Хуа Чэн не сразу понял, о чём он говорит. Только когда горячая слеза упала на обнажённую грудь бога, он осознал, что его глаз увлажнился.  - Я не плачу, – хрипло ответил он, хотя голос его дрогнул. – Просто… я так долго ждал этого момента, что теперь не верю, что это правда. Се Лянь потянулся к нему, обхватил ладонями его лицо, притянул к себе. –  Это правда, –  сказал он твёрдо. –  Каждое слово. Каждое прикосновение. Я здесь. И я никуда не уйду. Хуа Чэн накрыл его ладонь своей, прижимаясь щекой к теплой коже. Позволил себе на мгновение закрыть глаз и просто почувствовать. Запах сандала и утренней росы, который всегда сопровождал его бога. Тепло его тела. Биение его сердца — ровное, живое, настоящее. –  Моё Высочество, – прошептал он, открывая глаз и встречаясь с взглядом Се Ляня. – Вы даже не представляете, как долго я мечтал об этом. Но если я сделаю вам больно, я себе этого не прощу. –  Сань Лан… –  Поэтому, – Хуа Чэн щёлкнул пальцами, и в воздухе появился небольшой флакон с маслом, источающий сладковатый аромат, – позвольте мне сделать всё как надо. Он открутил крышку и вылил немного масла на пальцы. Се Лянь наблюдал за его движениями, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. –  Расслабьтесь, – прошептал Хуа Чэн, опускаясь ниже и раздвигая его бёдра. – Я обещаю, вам понравится. Он действовал медленно, почти благоговейно. Каждое движение было выверенным, каждый взгляд  – спрашивающим разрешения. Се Лянь выгнулся навстречу, когда прохладное масло коснулось его кожи, но Хуа Чэн лишь тихо рассмеялся: – Терпение, Моё Высочество. Я ждал восемьсот лет. Думаю, я заслужил немного полюбоваться. – Ты…  – начал было Се Лянь, но закончить не успел  – умелые пальцы нашли то самое место, и слова застряли в горле, превратившись в сдавленный стон. Хуа Чэн усмехнулся, и в этом звуке смешались облегчение и жгучее желание. – Какой же ты нетерпеливый, Моё Высочество, – протянул он, продолжая размеренные движения. – И сколько же ночей ты провёл, представляя меня в своей постели? Се Лянь замер, поняв, что его тайна раскрыта. Щёки вспыхнули ярче прежнего. –  Я… это не… – Не нужно врать, – Хуа Чэн поднял голову, и его единственный глаз сиял в полумраке комнаты. – Я чувствую твоё желание. Каждую ночь. Оно просачивается сквозь стены, сквозь сны. Ты думал, я не знаю? Он ловким движением добавил ещё масла, и Се Лянь не смог сдержать новый стон, когда пальцы проникли глубже. –  В те редкие ночи, когда ты всё же ложишься спать, – продолжал Хуа Чэн, и его голос стал ниже, почти мурлыкающим, – тебе неизменно снятся сны. И в этих снах я делаю с тобой такие вещи, о которых вслух говорить стыдно. Я прав? Се Лянь не мог ответить. Не мог ни подтвердить, ни опровергнуть, потому что каждое слово было истинной правдой. И оттого, что тайные фантазии вдруг оказались раскрыты, всё тело горело ещё сильнее. –  Что только мы не вытворяли в твоих сновидениях, – Хуа Чэн наклонился ниже, его губы коснулись уха Се Ляня, а пальцы продолжали своё неторопливое движение. – А просыпаясь, ты обнаруживал…  – он сделал паузу, наслаждаясь смущением бога, – мокрые пятна на одеждах. Так, Моё Высочество? –  Сань Лан! – выдохнул Се Лянь, хватаясь за его плечи. Краска стыда залила всё тело, но отступать было поздно, да и не хотелось. –  Если ты так долго ждал, – Хуа Чэн наклонился к его уху, и его голос упал до хриплого шёпота, – то сегодня я не отпущу тебя до самого утра. Справишься, Моё Высочество? –  А ты попробуй, – вызов в голосе Се Ляня смешался с дрожью ожидания. Хуа Чэн распрямился, стягивая с себя последние штаны. Се Лянь облизал пересохшие губы, глядя на то, как возбуждение его любовника пульсирует в такт их дыханию. –  Смотреть, как ты это делаешь, – пробормотал Хуа Чэн, нависая сверху и упираясь руками по обе стороны от головы бога, – уже стоило того, чтобы ждать восемьсот лет. –  Я надеюсь, это только начало, – ответил Се Лянь, обхватывая ногами его талию и притягивая ближе. –  О, это только начало, – усмехнулся Хуа Чэн, медленно входя в него. – Клянусь, ты запомнишь эту ночь. Се Лянь выгнулся навстречу, из его груди вырвался сдавленный звук — не то стон, не то всхлип. Хуа Чэн замер, давая ему привыкнуть к ощущениям, хотя каждое волокно его существа кричало о том, чтобы сорваться с места и взять то, что наконец-то стало его. –  Всё хорошо? – спросил он хрипло, проводя ладонью по бедру Се Ляня. Вместо ответа Се Лянь обхватил его лицо руками и притянул к себе для поцелуя. Глубокого, жадного, красноречивого. Когда они оторвались друг от друга, в глазах бога войны горело такое откровенное желание, что у Хуа Чэна перехватило дыхание. –  Двигайся, – приказал Се Лянь, и в его голосе не было и тени сомнения. – Пожалуйста. Хуа Чэн послушался. Первые движения были медленными, почти невесомыми – он словно пробовал на вкус каждый сантиметр, каждую реакцию. Се Лянь стонал тихо, сдерживаясь, его пальцы вцепились в плечи демона, оставляя на коже алые следы. –  Не сдерживайся, – выдохнул Хуа Чэн ему в губы, ускоряясь совсем немного. – Я хочу тебя слышать. Он изменил угол входа, и в следующую секунду Се Лянь вскрикнул — громко, сорванно, без капли стеснения. Глаза его расширились, а тело выгнулось дугой. –  Здесь? – Хуа Чэн замер, проверяя догадку, и снова толкнулся в ту же точку. –  Да… да! – Се Лянь уже не пытался сдерживаться. Его голос разносился по комнате, смешиваясь с влажными звуками их тел. – Сань Лан, пожалуйста… сильнее… Хуа Чэн повиновался, увеличивая темп. Но внутри него боролись два желания: взять своего бога так, как тот просит, и всё ещё бояться сделать больно, испортить то хрупкое чудо, что случилось между ними. Он двигался быстрее, но всё ещё контролируя каждое движение. Се Лянь же, кажется, начинал терять терпение. –  Ты… – выдохнул бог войны, хватая Хуа Чэна за затылок и притягивая к себе, – опять боишься «сломать» меня? Я же сказал… сильнее… И Хуа Чэн повиновался. В тот момент, когда он в очередной раз вошёл в Се Ляня, он наконец-то позволил себе отпустить контроль. Совсем немного — но этого хватило, чтобы движения стали резче, глубже, утратили свою размеренную плавность. И вместо того чтобы закричать от боли или испугаться, Се Лянь застонал. Громко, протяжно, с таким откровенным наслаждением, что у Хуа Чэна потемнело в глазах. –  Ещё, – прошептал Се Лянь, и в его голосе слышалась мольба. – Сань Лан, ещё. Не останавливайся. Теперь Хуа Чэн уже не сдерживался. Каждый толчок был жёстким, глубоким, почти грубым — и каждое движение встречало не сопротивление, а жадный отклик. Се Лянь стонал, выгибался, вцеплялся в его спину ногтями, оставляя алые полосы. Его ноги обвили талию Хуа Чэна, притягивая ближе, требуя большего. –  Так нравится? – хрипло спросил Хуа Чэн, нависая над ним. В его единственном глазу горел огонь – первобытный, хищный, но в глубине его всё ещё теплилась нежность. – Моему богу нравится, когда его берут так грубо? –  Только… если это ты… – ответил Се Лянь сквозь прерывистое дыхание. – Только ты… Хуа Чэн ускорился ещё сильнее, почти выбивая из лёгких Се Ляня воздух. Простыни сбились под ними, подушки разлетелись в стороны, но ни один из них не обратил на это внимания. Весь мир сузился до точки соприкосновения их тел, до хриплых стонов, до влажных поцелуев, которыми они обменивались между толчками. –  Близко… – выдохнул Се Лянь, запрокидывая голову. – Сань Лан, я… –  Со мной, – приказал Хуа Чэн, входя в него особенно глубоко и резко. – Смотри на меня. Се Лянь послушался. Их взгляды встретились в тот самый миг, когда волна наслаждения накрыла их одновременно. Се Лянь вскрикнул, выгибаясь навстречу, а Хуа Чэн замер, чувствуя, как тело его бога сжимается вокруг него, не отпуская, принимая всё до последней капли. Долгое время в комнате слышалось только их прерывистое дыхание. Хуа Чэн первым пришёл в себя, опускаясь на локти, чтобы не раздавить Се Ляня своим весом. Он коснулся губами его лба, затем щеки, уголка губ — невесомо, словно извиняясь за ту грубость, что только что позволил себе. –  Прости, если было слишком… –  Не смей извиняться, – Се Лянь перебил его, но голос звучал мягко, без тени упрёка. Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Хуа Чэна, убирая прилипшую прядь волос. – Это было… именно то, чего я хотел. То, чего я ждал. Хуа Чэн прикрыл глаз, прижимаясь щекой к его ладони. –  Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял эту ночь, – прошептал он. – И каждый раз боялся, что ты… что я… –  Ты боялся, что я испугаюсь тебя? – Се Лянь мягко улыбнулся. – После всего, что мы пережили? Сань Лан, я никогда тебя не боялся. И никогда не боялся того, что ты делаешь. –  Даже когда я… – Особенно когда ты такой, –  перебил Се Лянь, и в его голосе послышалась усмешка. –  Знаешь, мои фантазии были не слишком невинными. И теперь, когда я знаю, что ты можешь быть таким… Он притянул Хуа Чэна к себе, шепча прямо в губы: –  Я хочу повторения. Хуа Чэн тихо рассмеялся –  с облегчением, с нежностью, с предвкушением. –  Как прикажет Моё Высочество, –  ответил он, и его рука уже скользнула вниз по телу Се Ляня. Се Лянь же перевернулся, оказываясь сверху, и навис над демоном с торжествующей улыбкой. –  Давай я помогу. –  Моё Высочество, вы становитесь слишком дерзким, –  усмехнулся Хуа Чэн, но его руки уже легли на бёдра Се Ляня, готовые подчиниться. –  Это ты сделал меня таким, –  ответил Се Лянь, и в его голосе послышалась лукавая усмешка. –  Так что теперь тебе придётся с этим жить. Демон замер, глядя на него снизу вверх — растрёпанный, возбуждённый, с горящими глазами. Се Лянь опустился на него, чувствуя, как их тела соприкасаются, но не торопился брать то, что хотел. Вместо этого он наклонился, проводя губами по шее Хуа Чэна, чувствуя, как под его поцелуями напрягаются мышцы. Он целовал медленно, почти лениво — ключицу, плечо, грудь, –  наслаждаясь каждым сбившимся вздохом демона. –  Моё Высочество… –  голос Хуа Чэна звучал хрипло, пальцы впились в бёдра Се Ляня, но он не торопил, позволяя своему богу делать всё, что тот захочет. –  Тише, –  прошептал Се Лянь, спускаясь ниже. –  Теперь моя очередь. Он провёл языком по соску Хуа Чэна, и демон выгнулся навстречу, из его груди вырвался низкий стон. Се Лянь улыбнулся, чувствуя свою власть над этим могущественным существом. Он целовал каждый шрам, каждый сантиметр бледной кожи, оставляя за собой дорожку из влажных следов. –  Ты даже не представляешь, –  прошептал Се Лянь, поднимая взгляд на Хуа Чэна, –  как часто я представлял тебя таким. Распростёртым подо мной. Не в силах ничего сделать, только смотреть. –  Я весь твой, –  выдохнул Хуа Чэн, и в его голосе слышалось не просто желание, а почти благоговение. –  Делай что хочешь. Се Лянь выпрямился, чувствуя, как член Хуа Чэна упирается ему в живот. Он обхватил его рукой, провёл от основания до головки, и демон зашипел сквозь зубы. –  Смотри на меня, –  приказал Се Лянь, и Хуа Чэн послушно открыл глаз. Не отводя взгляда, Се Лянь приподнял бёдра, наводя член любовника на вход, и медленно, очень медленно начал опускаться. Хуа Чэн замер, его пальцы впились в бёдра Се Ляня с такой силой, что наверняка останутся синяки. Но он не торопил, не двигался, позволяя своему богу самому решать, как быстро и как глубоко. Се Лянь опускался мучительно медленно, чувствуя, как каждый сантиметр заполняет его, растягивает, наполняет. Он прикусил губу, когда Хуа Чэн вошёл в него полностью, и замер, привыкая к ощущению. –  Боги… –  выдохнул Хуа Чэн, глядя на то, как Се Лянь сидит на нём, как его грудь вздымается от учащённого дыхания, как щёки покрыты румянцем. – Ты даже не представляешь, как прекрасно выглядишь. –  Представляю, – прошептал Се Лянь, начиная медленное движение. – Я вижу это в твоих глазах. Он двигался плавно, покачивая бёдрами, задавая удобный ему ритм. Хуа Чэн сдерживался, не пытался перехватить контроль, только смотрел и чувствовал, как его бог берёт то, что хочет. Руки Се Ляня скользили по собственной груди, спускаясь к животу, бёдрам, но каждый раз, когда он тянулся к своему члену, Хуа Чэн мягко перехватывал его запястья. – Нет, – прошептал демон, прижимая руки Се Ляня к его же бёдрам. – Только я. Только я могу до тебя дотрагиваться. Се Лянь застонал, но послушался, продолжая двигаться сверху. Его дыхание становилось всё чаще, движения резче, но он всё ещё контролировал процесс, всё ещё был сверху. Хуа Чэн смотрел на него снизу вверх, и в его единственном глазу разгорался опасный огонь. –  Моё Высочество, – голос его был тихим, но в нём чувствовалась сталь, – вы выглядите так, словно собираетесь сделать всю работу сами. –  А ты против? – Се Лянь слегка ускорился, и его дыхание сбилось. –  О, ни в коем случае, – Хуа Чэн провёл ладонями по бёдрам Се Ляня, помогая, но не перехватывая инициативу, – я наслаждаюсь представлением. Но мне кажется… Он резко толкнулся навстречу, входя глубже, и Се Лянь вскрикнул, потеряв ритм. –  …вы забываете, кто здесь главный. Се Лянь попытался восстановить контроль, но Хуа Чэн уже перехватил инициативу. Одним плавным движением он перевернул их, снова оказываясь сверху, и навис над богом войны с хищной улыбкой. –  Нет, – выдохнул Се Лянь, но в его голосе не было протеста, скорее предвкушение. –  Нет? – Хуа Чэн наклонился, покусывая его мочку уха. – Ты хочешь сказать, что тебе не нравится, когда я беру контроль? – Я хочу сказать, – Се Лянь выгнулся навстречу, – что ты слишком часто спрашиваешь разрешения. Хуа Чэн замер, обдумывая эти слова. А затем его губы растянулись в медленной, опасной улыбке. –  Ты прав, – прошептал он, проводя пальцем по груди Се Ляня, от ключицы до самого низа живота. –  Пора перестать спрашивать. Он щёлкнул пальцами, и в воздухе раздался тихий шелест. Белая лента Жое, до этого мирно лежавшая где-то в скомканных одеждах Се Ляня, вдруг ожила. Она взметнулась вверх, словно змея, почуявшая добычу, и замерла в воздухе, ожидая приказа. Се Лянь расширившимися глазами следил за своей верной спутницей. Жое никогда не причиняла ему вреда, всегда защищала, всегда была продолжением его воли. Но сейчас… –  Жое, – голос Хуа Чэна был тихим, но в нём звучала непреклонная властность. – Свяжи руки твоего хозяина. Лента дрогнула, словно колеблясь. Се Лянь почувствовал её сомнение – Жое была привязана к нему, слушалась только его. Но в следующее мгновение он мысленно коснулся её, мягко, без принуждения, позволяя понять, что это — тоже его воля. И Жое послушалась. Белая лента скользнула к запястьям Се Ляня, обвивая их мягко, но надёжно. Се Лянь мог бы разорвать эту хватку — он был богом войны, а Жое всегда подчинялась ему — но вместо этого он расслабленно опустил руки над головой, позволяя ленте стянуть их туже. – Вот так, – прошептал Хуа Чэн, и в его голосе слышалось благоговение. – Ты и представить не можешь, что я могу сотворить с тобой, пока ты так покорно лежишь. Он провёл пальцами по связанным запястьям, затем мучительно медленно спустился вниз, по внутренней стороне руки, по груди, по животу, останавливаясь ровно там, где Се Лянь хотел его больше всего. –  Сань Лан… – выдохнул Се Лянь, дёрнувшись навстречу, но Хуа Чэн убрал руку. –  Нет, – сказал он мягко, но твёрдо. – Теперь я решаю, когда и как. Ты ведь этого хотел? Чтобы я перестал спрашивать? Се Лянь прикусил губу, чувствуя, как всё тело горит от нетерпения. Его руки были связаны, и он не мог дотянуться ни до себя, ни до Хуа Чэна, не мог ускорить то, что должно было случиться. Он был полностью во власти демона. – Да, – прошептал он, сдаваясь. – Делай что хочешь. Хуа Чэн удовлетворённо кивнул. Он наклонился, оставляя дорожку поцелуев на груди Се Ляня, спускаясь всё ниже. Кончиками пальцев он едва касался кожи, давая ровно столько прикосновений, сколько было нужно, чтобы свести с ума. – Ты даже не представляешь, – прошептал Хуа Чэн, – как я мечтал видеть тебя таким. Связанным. Беззащитным. Полностью моим. – Я всегда буду твоим, – выдохнул Се Лянь, и его голос дрогнул, когда губы Хуа Чэна наконец коснулись его бедра. – Всегда. – Знаю, – Хуа Чэн поднял голову, и в его единственном глазу горел огонь. – Но теперь ты это почувствуешь. Он резко вошёл в Се Ляня, не предупреждая, не давая времени подготовиться. Се Лянь вскрикнул, выгибаясь на простынях, но его руки были связаны, и он не мог даже вцепиться в плечи демона, не мог повлиять на ритм. – Сань Лан… – простонал он, когда Хуа Чэн начал двигаться – медленно, почти жестоко размеренно. – Пожалуйста… – Что «пожалуйста»? – Хуа Чэн остановился, замирая внутри него, и Се Лянь едва не закричал от этого мучительного ожидания. – Скажи, чего ты хочешь. – Быстрее, – выдохнул Се Лянь, дёргая связанными руками. – Сильнее. Я не могу… если ты не будешь… – Если я не буду? – Хуа Чэн слегка качнул бёдрами, и Се Лянь всхлипнул. – Терпение, Моё Высочество. Я же сказал – теперь я решаю. Он снова начал двигаться, но по-прежнему медленно, размеренно, почти лениво. Каждый толчок был глубоким, выверенным, но не давал того быстрого нарастания, которого так жаждал Се Лянь. Бог войны метался на простынях, его связанные руки дрожали над головой, пальцы сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони. Он не мог коснуться себя, не мог ускорить темп, не мог ничего — только принимать то, что давал ему Хуа Чэн. –  Сань Лан, пожалуйста, – его голос сорвался на стон. – Я больше не могу. –  Можешь, – прошептал Хуа Чэн, наклоняясь к его уху. – Ты бог войны. Ты выдержишь. И он ускорился. Резко, неожиданно, вбиваясь в Се Ляня с такой силой, что тот вскрикнул, запрокидывая голову. Теперь каждое движение было жёстким, глубоким, почти грубым — и именно таким, каким Се Лянь хотел его. –  Да… – выдохнул он, когда Хуа Чэн попал в ту самую точку. – Да, Сань Лан, ещё… –  Нравится, когда тебя берут так? – хрипло спросил Хуа Чэн, не сбавляя темпа. – Когда ты не можешь контролировать ничего? Когда я делаю с тобой всё, что хочу? –  Да… – простонал Се Лянь, его глаза закатились от удовольствия. – Только так… только ты… Хуа Чэн чувствовал, как тело Се Ляня сжимается вокруг него, как дрожат его бёдра, как сбивается дыхание. Он знал, что его бог близок, но не собирался давать ему разрядку так быстро. Он резко остановился. –  Нет! – вырвалось у Се Ляня, и он дёрнулся навстречу, пытаясь продолжить движение. – Сань Лан, не смей… –  Не смей? –  Хуа Чэн усмехнулся, наблюдая, как Се Лянь мечется под ним, бессильный что-либо сделать. – Ты сейчас не в том положении, чтобы командовать, Моё Высочество. Он провёл пальцами по влажной коже Се Ляня, едва касаясь его возбуждённого члена, и бог войны застонал сквозь стиснутые зубы. –  Скажи, чего ты хочешь, – голос Хуа Чэна звучал низко, почти гипнотически. – Скажи, и я дам тебе это. –  Я хочу… — Се Лянь сглотнул, его щёки пылали, но он не стал отводить взгляд. –  Я хочу, чтобы ты взял меня. Жёстко. Быстро. Пока я не забуду, как меня зовут. –  А если я хочу, чтобы ты запомнил? – Хуа Чэн снова начал двигаться, медленно, мучительно. — Чтобы каждое утро, просыпаясь, ты знал, что ты – мой? – Я и так твой, – выдохнул Се Лянь, и в его голосе послышалась мольба. – Просто… возьми меня. Пожалуйста. Хуа Чэн больше не мог отказывать. Он накрыл губы Се Ляня поцелуем — жадным, глубоким, почти грубым — и одновременно начал двигаться. Быстро. Жёстко. Так, как его только что попросили. Се Лянь кричал ему в рот, выгибался, дёргал связанными руками, но не мог ничего сделать, только принимать. Каждый толчок отдавался в его теле вспышкой белого света, каждый раз он был ближе к краю, но Хуа Чэн умело держал его на грани, не позволяя сорваться. –  Сань Лан… я сейчас… – выдохнул Се Лянь, когда демон снова попал в нужную точку. –  Смотри на меня, – приказал Хуа Чэн, ускоряясь ещё сильнее. – Открой глаза и смотри на меня. Се Лянь послушался. Их взгляды встретились в тот самый миг, когда волна наслаждения накрыла его с головой. Он кончил с громким стоном, выгибаясь навстречу, его тело сжалось вокруг Хуа Чэна, и тот последовал за ним, входя глубоко и замирая, чувствуя, семя изливается глубоко в его бога. Спустя несколько мгновений Хуа Чэн щёлкнул пальцами, и Жое послушно развязала запястья Се Ляня, бесшумно сворачиваясь рядом. Хуа Чэн осторожно взял руки своего бога, массируя покрасневшую кожу, поднося их к губам и целуя каждое запястье. – Не больно? – тихо спросил он. – Нет, – Се Лянь улыбнулся, расслабленно глядя на него из-под полуприкрытых век. — Но ты… – Что я? – Ты стал более… решительным. Хуа Чэн усмехнулся, опускаясь рядом и притягивая Се Ляня к себе. – Ты сам просил перестать спрашивать. –  Просил, – Се Лянь уткнулся носом ему в шею, чувствуя, как тело наполняет приятная истома. — И я не жалею. –  Хорошо, – Хуа Чэн поцеловал его в макушку. – Отдыхай. У нас ещё вся ночь. –  Вся ночь? – Се Лянь приподнял голову, в его глазах мелькнул лукавый огонёк. – А ты уверен, что выдержишь? Хуа Чэн тихо рассмеялся, прижимая его к себе крепче. –  Моё Высочество, я ждал восемьсот лет. Выдержу всё что угодно.