Король павиенов

Седьмой ребенок — маленькая принцесса с пепельными волосами — перешагнула порог своего трехлетия. Династия Нильфгаарда стояла на незыблемом фундаменте из семи инфантов Старшей Крови, чей истинный отец был погребен заживо в двимеритовой клетке под дворцом. Цирилла, теперь уже зрелая женщина с холодным взглядом и чеканным профилем, сидела в кресле, наблюдая, как стража втаскивает в комнату Эредина. — Семь, — произнесла Цири, пригубив вино из тяжелого кубка. — Семь наследников, Эредин. Империя в безопасности. Она встала и подошла к нему. Эредин, с его золотыми стежками на веках и губах, замер. — Знаешь, я долго ждала этого момента, — Цири коснулась чем-то острым его паха. — Прагматизм Йеннифэр больше не связывает мне руки. Ты выполнил свою функцию. Ты — племенной жеребец, который отработал свой овес. И теперь... — голос Цири понизился и огрубел, став похожим на тембр прокуреной базарной торговки, и слова соответствовали тону, каким были сказаны, — теперь я наконец оторву тебе нахрен твой поганый отросток, который вынуждена была пихать в себя все эти годы. Вместе с яйцами. Они тебе тоже больше не понадобятся. И выдеру твой гнилой язык! С первого дня знакомства мечтала! Вошедшие ее по зову стражи повалили эльфа на пол, навалившись всем весом. Цири не звала Йеннифэр. Ей не нужна была магия, ей нужна была сталь.— Сначала язык, — прошипела она, резкими движениями срывая золотые нити с его губ. Один из стражников насильно распялил его рот, ввинтив жесткие пальцы в челюстной сустав. Чьи-то руки грубо вставили распорку. Другая рука, возможно даже Цирина, он не мог видеть, вытянула его язык щипцами. Один точный, яростный взмах — и язык эльфа, когда-то изрыгавший проклятия и высокомерные речи, упал на пол. Сразу же в рот всунули что-то раскаленное, прижигая фонтанирующую кровью рану. Эредин забился, из его горла вырвался захлебывающийся, булькающий стон. — А теперь — то, из-за чего я терпела тебя тут все эти годы, — Цирилла опустила взгляд ниже. Она вырезала его мужское естество медленно, смакуя каждый разрез, пока Король Ольх не превратился в бесполое, обрубленное существо. Цири бросила окровавленный нож в чашу с водой. — Залечи его раны, — бросила она побледневшей Йеннифэр. — Пусть живет. Йеннифэр работала в полной тишине, нарушаемой лишь тяжелым, свистящим дыханием Эредина и плеском воды в серебряном тазу. Магия стекала с её пальцев, притупляя невыносимую боль внизу его живота и во рту, где теперь зияла кровоточащая пустота. Закончив с этим, она осторожно сняла швы с его век. Затем заговорила — тихо, без прежнего высокомерия, почти с усталостью.— Ну вот и всё, Король Ольх. Конец великой генетической драмы. Эредин дернулся, его кадык судорожно ходил вверх-вниз. Он попытался что-то вытолкнуть из горла, но вместо слов раздался лишь влажный, булькающий хрип. Он замер, осознавая, что его лишили даже возможности проклясть её. — Не пытайся, — Йеннифэр приложила прохладную ладонь к его щеке. — Она вырезала корень твоего языка так глубоко, что магия здесь бессильна, если только я не захочу вырастить тебе новый... а я не захочу. Цирилла ясно дала понять: твое право на голос аннулировано. Как и твое право на... продолжение. Она уничтожила в тебе мужчину, Эредин. И тебе стоит благодарить Эмгыра, что она оставила тебе глаза. Зашивать тебе веки было его идеей. .Эльф медленно, превозмогая слабость, сел. И... усмехнулся. Его взгляд переместился на дверь, за которой скрылась Цири, а затем — на окно, за которым где-то в недрах дворца спали семеро детей. — Йеннифэр поморщилась, убирая окровавленные бинты. — Ты считаешь, что победил, потому что твоя кровь теперь течет в жилах императоров? Глупец. Она вырастит их в ненависти ко всему твоему роду. Они будут топтать эльфийские курганы, нося твое лицо. Эредин пристально посмотрел на неё и отрицательно качнул головой. Его взгляд стал ледяным и пронзительным. — Ты прав в одном, — шепнула Йен, вставая и собирая инструменты. — Ты превратил мою дочь в чудовище. Твои уроки жестокости она выучила назубок. И вернула тебе с лихвой.