Цена вопроса

      Охотничий домик в глубине лесов, окружающих замок Салазара, пах старой сыростью, пылью и едва уловимым запахом гниения, который в этих краях, казалось, въелся в саму землю. Но был здесь и другой запах. Тонкий, дорогой шлейф жасмина и бергамота, совершенно чужеродный для этой глуши.       Леон Кеннеди остановился в дверном проеме, держа пистолет наготове. Тактический фонарь, закрепленный на стволе, разрезал темноту, высвечивая пустые кресла, покрытые паутиной, и старинный камин.       — Ты опоздал, ковбой.       Голос прозвучал из тени возле камина. Мягкий, с той самой бархатистой насмешкой, которую он узнал бы из тысячи. Леон не опустил оружие, лишь слегка сдвинул луч света, пока он не выхватил из темноты стройную фигуру в длинном багровом платье с разрезом до бедра.       Ада сидела в кресле, закинув ногу на ногу. Гобелен позади неё осыпался, но она выглядела так, словно сидела на троне в ожидании свиты. В руке она лениво вертела тот самый предмет, из-за которого Леон и оказался здесь — старинный золотой ключ, украшенный рубинами. Одной из цацек Салазара, которая открывала путь к нужным ему документам.       — А ты, как всегда, играешь в свои игры, — Леон медленно вошел в комнату, не сводя с неё глаз. Его голос звучал ровно, жестче, чем шесть лет назад в Раккун-Сити. — Отдай ключ, Ада. Это не для Вескера.       Ада улыбнулась, и этот жест был опаснее, чем обнаженный нож.       — О, Леон всегда такой серьезный, — она поднялась на ноги с кошачьей грацией. Ключ исчез в её ладони. — «Отдай», «не для Вескера»… А что я получу взамен, если предам своего работодателя снова?       Она начала медленно обходить его по кругу, держась на безопасном расстоянии, но так, чтобы он чувствовал её запах. Шаг, другой. Леон провожал её стволом пистолета, сохраняя боевую стойку.       — Ты получишь мою благодарность, — бросил он, сузив глаза. — И шанс уйти отсюда живой.       Ада тихо рассмеялась.       — Твоя благодарность больше не имеет той цены, Леон. А уйти живой… — она резко остановилась прямо за его спиной. — Уйти живой я могу в любой момент.       Леон не успел обернуться. Всё произошло за долю секунды. Что-то тонкое и металлическое, с резким щелчком, обхватило его запястье, которое удерживало пистолет.       — Какого… — вырвалось у него.       Ада использовала инерцию его собственного движения. Резкий рывок её абордажного пистолета, трос которого каким-то образом был обмотан вокруг балки под потолком, и запястье Леона взмыло вверх, натягивая трос. Сразу за этим последовал второй щелчок. Тяжелые, тактические наручники сковали его вторую руку.       Леон оказался зафиксирован. Удерживая равновесие только ногами, он стоял в центре комнаты, с поднятыми над головой руками, пристегнутый к прочной деревянной балке. Его пистолет остался висеть на тросе, недосягаемый.       — Предупреждала же, — Ада появилась перед ним, её лицо было в паре сантиметров от его. — Никогда не поворачивайся спиной к врагу. Или к женщине. Особенно ко мне.       Она провела ладонью по его груди, поверх бронежилета, заставляя его мышцы напрячься.       — Ты ведь не думал, что я правда отдам тебе ключ за просто так? — её шепот обжигал ухо. — На этот раз, ковбой, тебе придется заплатить. И цена будет высока.       Леон дернул руками, проверяя цепи на прочность. Наручники впились в кожу, но не поддались. Он глубоко вдохнул, пытаясь подавить вспышку ярости и адреналина, которая, к его ужасу, смешивалась с чем-то совсем другим.       — И какова же цена, Ада? — его голос стал хриплым. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде больше не было усталости. Только вызов и опасное пламя.       Ада улыбнулась, медленно опустив взгляд ниже его лица. Её пальцы начали расстегивать верхние застежки на его тактическом жилете.       — Начнем с малого, — сказала она. — Я хочу увидеть, как сильно ты изменился.       Металлическая цепь наручников натянулась с негромким, сухим звоном, когда Леон снова дернул руками. Его дыхание стало тяжелее, а взгляд темнее, приглушая холодный свет фонаря.       — Ты всегда была склонна к драматизму, Ада, — процедил он, чувствуя, как холодный металл впивается в запястья. — Но наручники? Серьезно? Это даже для тебя слишком дешевый трюк.       Ада сделала шаг ближе, сокращая расстояние до минимума. Её пальцы, обтянутые тонкой кожей перчаток, скользнули по его челюсти, заставляя Леона невольно напрячь шею.       — Трюки для фокусников, Леон, а я предпочитаю гарантии, — она сделала паузу, её губы почти коснулись его мочки уха, — Ты стал слишком непредсказуемым. Раньше ты просто делал то, что тебе говорили.       — Раньше я был идиотом, — парировал он, перехватывая её взгляд. — А теперь я знаю, что за твоей помощью всегда стоит очередная катастрофа.       Ада усмехнулась, и эта усмешка была острее ножа. Её свободная рука медленно потянула за замок на его тактическом жилете. Собачка с тихим скрежетом поползла вниз, обнажая серую футболку, пропотевшую и плотно облегающую рельефные мышцы.       — Неужели агент Кеннеди наконец-то отрастил зубы? — она провела кончиком ключа по его ключице, оставляя едва заметную красную полосу. — Или это просто защитная реакция? Тебе ведь нравится, когда я сверху. Признайся.       — Мне нравится, когда я знаю, в кого стреляю, — Леон подался вперед, насколько позволяли путы, заставляя её отступить на сантиметр. — А с тобой я никогда не уверен: это поцелуй или пуля в затылок.       — Почему не оба варианта сразу? — прошептала она, и её ладонь легла ему на грудь, прямо над сердцем. Оно билось часто и мощно, выдавая его истинное состояние.       Она прижалась к нему всем телом. Тонкая ткань багряного платья против грубой тактической формы. Контраст был почти болезненным. Леон почувствовал тепло её тела и тот самый аромат, который преследовал его в кошмарах и фантазиях последние шесть лет.       — Ты пришла за ключом, Ада. Забирай его и убирайся, — его голос сорвался на хрип.       — Ключ уже у меня, — она медленно подняла руку, в которой зажала золотой артефакт, а затем небрежно выронила его. Металл звякнул о каменный пол, откатившись в пыльный угол. — Но кажется, я нашла что-то более ценное для обмена.       Ада обхватила его затылок, запуская пальцы в его волосы и с силой потянула голову назад.       — Ты ведь хочешь сорвать с меня это платье так же сильно, как хочешь надеть на меня эти наручники, — её глаза блеснули торжеством. — Так нападай, ковбой. Покажи мне, чему ты научился в правительстве, кроме слепого следования приказам.       Леон издал тихий, гортанный рык. Его терпение, и без того истонченное годами преследований и недосказанности, лопнуло. Он резко дернулся, используя балку как опору, и перехватил инициативу, зажимая её бедро между своих ног, даже будучи связанным.       — Ты сама напросилась, — выдохнул он ей в губы. — И не надейся, что я буду играть по твоим правилам.       Их первый поцелуй был похож на столкновение двух стихий. В нем не было нежности — только жажда, накопленная годами, и ярость. Ада кусала его губы, Леон отвечал с той же агрессией, пробуя на вкус её помаду.       Его руки, скованные над головой, напряглись так, что вены вздулись под кожей. Это положение давало Аде полный доступ к его телу, и она пользовалась этим без зазрения совести. Её руки скользнули под его футболку, лаская горячую, соленую от пота кожу, и спускаясь к ремню тактических брюк.       — Посмотрим, — выдохнула она, расстегивая тяжелую пряжку, — насколько крепко ты держишься за свой устав.       Леон закрыл глаза, когда её прохладные пальцы коснулись его, вызывая волну жара, которая заставила его спину выгнуться. Это пытка быть зафиксированным, пока она исследовала его тело, манила своим взглядом и терзала душу.       — Ада, черт возьми, — прохрипел он, когда она опустилась на колени перед ним, не разрывая зрительного контакта.       Леон чувствовал себя зверем, пойманным в ловушку, но охотница, кажется, не осознавала, что загнанный зверь самый опасный.       Она действовала уверенно, дразняще медленно, заставляя его цепляться пальцами за цепь наручников.       — Скажи это, Леон, — прошептала она, на мгновение отстранившись и глядя на него снизу вверх, пока её губы влажно блестели в темноте. — Скажи, что на этот раз я победила.       — Мечтай, — хрипло выдохнул он.       Ада медленно опустилась на колени, а Леон замер. Его пальцы судорожно сжались вокруг звеньев цепи. Он видел лишь макушку её идеально уложенных волос и то, как холодный свет фонаря падает на её фигуру, отдавая тень на пол.       — Если ты меня сейчас не отпустишь…       — Ты слишком много болтаешь для человека, который не может даже почесать нос без моего разрешения, — голос Ады доносился снизу, вибрируя где-то в районе его бедер.       Она не торопилась. Её пальцы, ловкие и безжалостные, окончательно избавили мужчину от мешающей ткани, высвобождая его возбуждённую плоть. Леон шумно выдохнул через зубы, когда ночной прохладный воздух коснулся его кожи в районе паха, но через секунду его сменил жар женского дыхания.       — Ада… — в его голосе смешались предупреждение и мольба.       — Тише, — она подняла на него взгляд. — Какой же ты шумный, Леон. Молчи, когда находишься на задании.       Когда она коснулась его губами, Леон почувствовал, как мир вокруг него начал рассыпаться. Это не было похоже на ласку, это было методичное, профессиональное уничтожение его воли. Ада действовала с пугающим знанием дела, используя контраст между прохладой своих губ и обжигающим теплом рта.       Леон рванулся вверх, его мышцы на руках и прессе вздулись от запредельного напряжения. Он хотел схватить её, запустить пальцы в её волосы, оттолкнуть или, наоборот, прижать к себе до хруста костей, но наручники держали крепко. Он был полностью во власти этой девушки.       — Черт, Ада… — Леон откинул голову назад, ударившись затылком о деревянную балку. Перед глазами всё плыло от возбуждения.       Ада нарочно замедлялась, доводя его до края, а затем отстранялась на миллиметр, заставляя его самого подаваться навстречу в поисках облегчения. Она дразнила его, обводя языком контуры, заставляя его позорно стонать в пустой комнате, где еще недавно они планировали стратегию выживания.       — Что такое, ковбой? — прошептала она, на секунду прервавшись. Её губы влажно блестели, а в голосе слышалась неприкрытая насмешка. — Нужно вызвать медиков?       — Я пристрелю тебя, когда освобожусь, — прохрипел Леон, хотя его колени уже начали подкашиваться.       — Сначала закончи дело, — Ада снова лизнула член, на этот раз поглощая его гораздо более глубоко и интенсивно.       Её техника была сумасшедшей. Она знала, когда надавить, когда добавить трения, а когда просто позволить ему чувствовать её мягкое нёбо. Леон больше не мог связно мыслить. Его таз непроизвольно двигался в такт её движениям. Мужчина полностью потерял контроль над собой, сдаваясь на милость своего самого прекрасного и опасного врага.       В какой-то момент его спина выгнулась дугой, а пальцы так сильно вцепились в металл, что побелели суставы. Громкий, хриплый стон вырвался из его груди, отражаясь от стен охотничьего домика, когда волна неконтролируемого удовольствия накрыла его с головой, выбивая остатки воздуха из легких.       Ада приняла всё до последней капли, не отводя от него победного взгляда.       Она медленно поднялась, вытирая уголок рта тыльной стороной ладони — жест, который выглядел одновременно порочно и изящно. Леон висел на своих путах, тяжело дыша. Его голова была опущена, а пряди волос закрывали лицо.       — Неплохое начало переговоров, — Ада сделала паузу, поправляя платье на бедре. — Я оставлю ключ на столе, Леон. Уверена, ты найдешь способ выбраться. Ты ведь всегда находишь.       Ада уже коснулась пальцами дверной ручки, обернувшись через плечо, чтобы бросить прощальный, полный превосходства взгляд, но за её спиной раздался звук, который не вписывался в её идеальный план. Тяжелый, протяжный хруст старого дерева, пропитанного сыростью и гнилью. Потолочная балка, на которой держался трос, не выдержала веса и яростного рывка Леона. С оглушительным грохотом кусок перекрытия рухнул вниз, подняв облако вековой пыли.       Ада резко обернулась, её рука инстинктивно дернулась к бедру, где в кобуре покоился пистолет, но она замерла. Леон не лежал на полу. Он удержался на ногах, покрытый щепками и пылью, с обрывком цепей, волочащимися за скованными руками.       В этом человеке не осталось ничего от того правительственного агента, который вежливо просил её остановиться. Это был взгляд хищника, которого слишком долго дразнили через прутья клетки.       В два больших шага он преодолел расстояние до стола. Ключ еще не успел перестать вибрировать после падения, когда Леон сгреб его в кулак. Громкий, сухой щелчок металла, и наручники упали на доски пола.       Ада сделала шаг назад, и в её глазах на долю секунды промелькнул неприкрытый испуг. Она знала, на что он способен в бою, но сейчас перед ней был человек, чей гнев был смешан с невыносимым, доведенным до предела желанием.       — Леон, подожди… — начала она, пытаясь вернуть свою маску ледяного спокойствия, но не успела договорить.       Он настиг её у самой двери. Тяжелое тело припечатало её к косяку с такой силой, что из легких Ады выбило воздух. Его руки, всё еще хранящие следы от врезавшегося металла, грубо обхватили её лицо, пальцы запутались в волосах, заставляя её запрокинуть голову.       Это был не поцелуй — это было нападение.       Леон впился в её губы с такой яростью, что Ада почувствовала привкус крови. Он целовал её так, словно хотел выпить из неё жизнь, словно пытался через этот контакт наказать её за каждую секунду своей слабости.       — Ты думала, — прохрипел он ей прямо в губы, едва разрывая контакт на миллиметр, — что можешь просто поиграть со мной и уйти?       Его зубы остро скользнули по её нижней губе, и Ада невольно всхлипнула, чувствуя, как по спине пробегает электрический разряд. Её руки, вместо того чтобы оттолкнуть его, судорожно вцепились в его плечи, комкая ткань футболки.       — Ты сам позволил, — выдохнула она, пытаясь найти опору, но её ноги подкашивались.       — Ошибаешься, — Леон снова впился в её рот, на этот раз еще глубже, собственнически сминая её тело своим. Его колено грубо вклинилось между её бедер, прижимая к деревянной поверхности так плотно, что брюнетка чувствовала каждый изгиб его напряженного тела. — Больше никаких игр по твоим правилам, Ада.       Его поцелуи спускались ниже, к её шее, оставляя яркие, горящие метки. Он кусал её кожу на грани боли, и этот баланс между насилием и страстью заставлял Аду терять связь с реальностью. Она всегда контролировала ситуацию, всегда была на шаг впереди, но сейчас, прижатая к старой двери заброшенного дома, она понимала: лев выбрался из клетки, и он не намерен её отпускать.       — Скажи это, — прорычал он ей в шею, обжигая дыханием. — Скажи, что на этот раз ты никуда не уйдешь.       — Леон… — она попыталась отстраниться, но его руки сомкнулись на её талии, как стальные обручи.       — Скажи! — он снова посмотрел ей в глаза, и в его зрачках она увидела отражение собственной гибели.       Ада сглотнула, чувствуя, как её тщательно выстроенная броня осыпается прахом. Она потянулась к нему, на этот раз сама, отвечая на его поцелуй с той же отчаянной, злой жаждой, признавая свое поражение в этой битве.       Леон не дал ей опомниться. Его ладонь, всё еще хранящая грубость, скользнула по её бедру, сминая ткань платья.       Кеннеди буквально снес её к массивному дубовому столу в центре комнаты. Ада прерывисто вдохнула, её пальцы впились в его плечи, пытаясь найти опору. Она видела его глаза, в них больше не было того щенячьего обожания из Раккун-Сити. Только холодный расчет и палящий жар.       — Даже если захочешь уйти, всё равно не сможешь, — прохрипел он фразу, прозвучавшую, как самая настоящая угроза.       Руки Леона нырнули под подол красного платья. Ада вскрикнула, когда его пальцы зацепили тонкую полоску кружевных трусиков и одним резким, уверенным движением спустили их вниз по стройным ногам. Она попыталась свести бедра, но Леон жестко вклинился между ними, лишая её последней надежды на защиту.       Он опустился перед ней на колени, но это не было позой просителя. Это была поза охотника, который собирается насладиться добычей.       Когда его губы коснулись её нежной, разогретой кожи, Ада невольно выгнулась. Обжигающий жар его рта выбивал почву из-под ног. Леон действовал так же, как сражался: методично, точно и с сокрушительной силой, сводя с ума женщину, что минутами ранее собиралась одержать над ним победу.       Каждое его движение было наполнено желанием присвоить её себе, оставить на ней клеймо, которое не смоет ни один дождь. Ада чувствовала, как её знаменитый самоконтроль плавится, превращаясь в ничто. Она больше не была шпионкой с тысячью лиц, она была просто женщиной, чье тело предательски отзывалось на каждое прикосновение этого человека.       Леон чувствовал её дрожь. Его пальцы крепко сжали края стола, костяшки побелели. Он слышал её сбитое дыхание, чувствовал, как она непроизвольно подается ему навстречу, теряясь в этом водовороте. Он хотел, чтобы она запомнила этот момент, чтобы в следующий раз, когда она решит исчезнуть в тени вертолета, этот жар внизу живота напоминал ей, к кому она всегда будет возвращаться.       Когда Ада задрожала в финальном, изнуряющем порыве, Леон не отстранился. Он поднялся, тяжело дыша, и посмотрел на неё сверху вниз. Её волосы были спутаны, помада стерта, а взгляд был затуманенным и непривычно беззащитным.       Такой она возбуждала его ещё сильнее.       Леон не дал ей времени даже на то, чтобы выровнять дыхание. Как только Ада попыталась приподняться на локтях, его ладонь тяжело легла ей на затылок, не давая подняться. В этом жесте не было нежности — только неоспоримое право того, кто в этот момент владел ситуацией.       — Я еще не закончил, — прохрипел он ей в самое ухо.       Он рывком развернул её, заставляя перевернуться на живот. Дерево стола жалобно скрипнуло под её весом, когда Леон прижал её грудью к столешнице. Он навалился на неё сзади, придавливая своим весом и ощущая всем телом, как она дрожит. То ли от остатков недавнего пика, то ли от того напряжения, которое теперь искрило между ними.       Леон перехватил её руки, заводя их ей за спину и сжимая запястья одной рукой. Пусть теперь она будет скована, не в силах использовать собственные конечности.       — Посмотрим, как ты будешь убегать теперь, — выдохнул он, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости и желания.       Он вошел в неё одним резким, глубоким толчком, выбивая из неё громкий, сдавленный вскрик. Каждое его движение было направлено на то, чтобы подчинить, закрепить за собой, оставить след.       Ритм, который он задал, был сумасшедшим. Старый стол ходил ходуном, его ножки скрежетали по каменному полу, вторя каждому тяжелому толчку. Ада вцепилась пальцами в край столешницы, не в силах сдержать громких, протяжных стонов от сумасшедшего удовольствия, заполнившего её с головой. Её тело выдавало её, она выгибалась навстречу, принимая его полностью и растворяясь в этом неконтролируемом безумии.       Леон видел, какое удовольствие она получает. Он чувствовал, как его собственный контроль ускользает. Адреналин, гнев и эта женщина, которая была его личным проклятием последние шесть лет, всё смешалось в один обжигающий коктейль. Он перестал быть агентом, он был просто мужчиной, который наконец-то получил то, что принадлежало ему по праву этой безумной ночи.       Свет фонаря, падавшего на пол, выхватывал лишь обрывки движений: пот на спине его футболки, красная ткань её платья, задранного до талии, и побелевшие костяшки пальцев Леона, сжимающих её запястья.       Когда финал накрыл их обоих, Леон прижал её к столу так сильно, словно хотел вжать в само дерево. Громкий, хриплый рык вырвался из его груди, заглушая шум ветра за окном. Ада закинула голову назад, её беззвучный крик застыл в воздухе, пока последние волны удовольствия, смешанного с изнеможением, не заставили их обоих окончательно затихнуть.       Леон еще несколько минут оставался в том же положении, тяжело дыша ей в затылок. Тишина, воцарившаяся в домике, казалась оглушительной после того шторма, который они только что устроили.       Он медленно отпустил её руки и выпрямился, вновь натягивая штаны и застёгивая ремень. Ада осталась лежать на столе, её плечи мелко подрагивали. Леон молча поднял с пола её трусики и ключ, который так и лежал в пыли.       — На, — он протянул его ей. — Забирай. И исчезай, как ты всегда это делаешь.       Ада медленно поднялась, поправляя платье. Её взгляд был всё еще затуманенным, но в нем уже снова начала проступать та самая знакомая холодная дистанция. Она взяла ключ, коснувшись пальцами его ладони.       Леон повернулся спиной к столу, вглядываясь в серый туман за окном. Он ждал привычного звука — легкого шороха шагов, хлопка двери и тишины, которая всегда наступала после её ухода. Тишины, которая разъедала его изнутри сильнее, чем любой вирус.       Но дверь не хлопнула.       Вместо этого он услышал, как золотой ключ, который он только что бросил на стол, снова звякнул, но не от падения, а от того, что его отодвинули в сторону. Леон напрягся, спиной ощущая взгляд Ады.       Он почувствовал её присутствие кожей, жар, исходящий от её тела, и тонкий аромат бергамота, теперь смешанный с запахом его пота. Ада не ушла. Она подошла к нему со спины и медленно положила ладони на его напряженные плечи. Её пальцы мягко, но уверенно скользнули по тактической ткани, поднимаясь к шее.       Леон резко обернулся, перехватывая её руки:       — Хватит игр. Ты получила, что хотела, — он запнулся на последнем слове, глядя в её глаза.       В них не было привычной насмешки.       — На этот раз ты ошибся, — Ада высвободила одну руку и коснулась его щеки, стирая пятно пыли.       Леон нахмурился, не веря своим ушам:       — И что это значит?       Ада едва заметно улыбнулась. Она сделала шаг вперед, сокращая то ничтожное расстояние, что еще оставалось между ними.       — Ты ведь сам сказал: я не смогу уйти, даже если захочу, — негромко произнесла она. — Так вот, я не хочу.       Леон смотрел на неё несколько долгих секунд, пытаясь найти подвох, двойное дно, ловушку. Но видел только уставшую брюнетку, которая, кажется, впервые за много лет решила сбросить все маски.       — Ты шутишь, — констатировал мужчина.       — Мы ведь неплохая команда, ковбой.       — Хватит меня так называть.       — Тебе не нравится? — вскинула брови Ада.       Повисло молчание. Леон просто смотрел на неё, а потом произнёс:       — Если вздумаешь сбежать, я найду тебя на краю света и надену эти чертовы наручники.       — Не надейся, — фыркнула она в ответ. — Тебе придется иметь со мной дело до самого конца.       За окном охотничьего домика начинался рассвет, окрашивая леса в холодный стальной цвет, но внутри, среди обломков мебели и пыли, двоим людям наконец-то стало тепло.       Без приказов и миссий.