Тепло твоей стороны

--- Сонхен приехал на разбитом велосипеде, у которого отваливалась педаль. Он не умел чинить, но денег на мастерскую не было, поэтому он просто сидел на низкой скамейке у стены, рассматривая плакаты с устройством тормозных систем, и ждал, когда перестанет идти дождь. В мастерской было людно. Двое мужчин ругались из-за покрышек, механик матерился сквозь смех, радио играло что-то старое. Сонхен чувствовал себя лишним — каплей воды, которая залетела в масло. А потом появился Конхо. Он вышел из подсобки с велосипедной рамой в руках, и Сонхен сразу заметил, как тот двигается — уверенно, без суеты, будто всё вокруг было продолжением его рук. Конхо что-то сказал мужчинам, те затихли, и он начал объяснять, как правильно ставить цепь. Не с высока — просто и понятно. Сонхен не мог оторвать взгляд. Не от лица — от пальцев. Грязных, с заусенцами, но невероятно аккуратных. Он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы эти пальцы однажды дотронулись до него. — Твоя педаль, что ли? — Конхо уже стоял перед ним, вытирая руки ветошью. Сонхен кивнул. Голос застрял где-то в горле. Конхо присел на корточки, осмотрел велосипед, хмыкнул. — Крепление слетело. Пять минут работы. Есть чем заплатить? Сонхен покачал головой. Конхо посмотрел на него — и в этом взгляде не было презрения или жалости. Только любопытство. — Тогда просто сиди тихо, — сказал Конхо и улыбнулся краешком губ. Сонхен сидел тихо. Сорок минут. Смотрел, как Конхо работает с другими велосипедами, как перекидывается фразами с механиком, как на секунду замирает, слушая песню по радио. И в какой-то момент Конхо поймал его взгляд — и не отвернулся первым. Смотрел ровно секунду, но Сонхену показалось, что прошла вечность. — Ты всегда так пялишься? — спросил Конхо, когда радио снова заиграло. — Ты всегда так работаешь? — ответил Сонхен, и сам удивился своей смелости. Конхо фыркнул. Но не обиделся. --- На следующий день Сонхен пришёл снова. Без велосипеда. Просто сел на ту же скамейку, достал тетрадь и начал делать вид, что учит билеты. — Педаль починил? — спросил Конхо, проходя мимо с ключом в руке. — Да. Спасибо. — Тогда чего пришёл? Сонхен пожал плечами. «Потому что ты мне нравишься» не сказать, «просто так» — слишком глупо. — Здесь тепло, — сказал он. Конхо остановился. Посмотрел на Сонхена — долго, внимательно, будто решал сложное уравнение. — Ладно, — сказал он наконец. — Только не мешай. Сонхен не мешал. Он сидел и иногда поднимал глаза, чтобы посмотреть, как Конхо двигается по мастерской. И каждый раз, когда их взгляды встречались, внутри разгоралось что-то маленькое, но горячее — как спичка. В какой-то момент Конхо подошёл к нему с двумя стаканчиками кофе из автомата. — Держи. Ты замёрз, я вижу. Сонхен взял стаканчик. Конхо сел рядом — не рядом-рядом, но достаточно близко, чтобы Сонхен почувствовал запах машинного масла и дешёвого кофе. — Ты странный, — сказал Конхо. — В хорошем смысле. — Почему? — Потому что не пытаешься что-то из себя строить. Просто сидишь. Сонхен хотел сказать, что пытается. Пытается не смотреть на Конхо каждую секунду. Пытается не думать о том, как пахнет его кожа. Но вместо этого спросил: — А ты почему меня не выгоняешь? Конхо долго молчал. Пил кофе, смотрел в пол. — Потому что ты смотришь на меня так, будто я что-то важное, — сказал он тихо. — А не просто парень, который чинит колёса. Сердце Сонхена пропустило удар. Он не знал, что ответить, поэтому просто сжал стаканчик сильнее и улыбнулся — впервые за этот вечер по-настоящему. Конхо заметил. Отвёл взгляд первым. Но Сонхен успел увидеть, как покраснели кончики его ушей. --- Они уже не делали вид. Сонхен приходил каждый день после школы. Садился на своё место, доставал тетрадь, но почти не писал — смотрел на Конхо. А Конхо делал вид, что не замечает, но каждый раз находил повод подойти: спросить, не холодно ли, не нужно ли ещё кофе, не хочет ли Сонхен научиться менять камеру. — Научусь — буду тебя заменять? — спросил Сонхен. — Нет. Будешь сидеть рядом и подавать инструменты. Сонхен засмеялся. Конхо засмеялся тоже — тихо, как будто стесняясь собственного смеха. Вечером третьего дня механик ушёл по делам, оставив их вдвоём. Радио играло что-то медленное. Сонхен сидел на скамейке, Конхо стоял у верстака и чистил цепь. — Расскажи что-нибудь о себе, — попросил Сонхен. Конхо замер на секунду, потом продолжил работу. — Я не умею рассказывать. — А ты попробуй. Конхо молчал долго. Так долго, что Сонхен уже пожалел о своём вопросе. Но потом Конхо заговорил — тихо, отрывисто, как будто вытаскивал слова по одному. — Я живу с бабушкой. Отец уехал. Мама работает в две смены. Я пришёл сюда в первый раз, потому что не хотел быть дома одному. Дядя Мин (механик) пустил. Научил всему. Теперь я здесь почти каждый вечер. Он повернулся к Сонхену. В глазах — не жалость к себе, а простая усталость. — Теперь твоя очередь. Сонхен сделал вдох. — У меня всё нормально. Родители дома. Есть комната. Еда в холодильнике. Но я чувствую себя пустым, когда никого нет рядом. Поэтому я тоже ищу места, где есть люди. Или один человек. Он не планировал этого говорить. Слова вырвались сами. Конхо отложил цепь. Подошёл к скамейке. Сел — на этот раз вплотную. Так, что их плечи почти касались. — Ты говоришь обо мне? — спросил Конхо. Голос был ровным, но Сонхен заметил, как дрожит его рука, лежащая на колене. — Не знаю, — сказал Сонхен честно. — А ты хочешь, чтобы о тебе? Конхо не ответил. Вместо этого он медленно, очень медленно, наклонил голову и положил её на плечо Сонхену. Легко, почти невесомо. Как будто боялся спугнуть. Сонхен замер. Сердце колотилось где-то в горле. Пахло маслом, кофе и чем-то ещё — тем, что было только у Конхо. Чем-то тёплым и немного горьким. — Не двигайся, — прошептал Конхо. — Пожалуйста. Сонхен не двигался. Он сидел, чувствуя тяжесть головы Конхо на своём плече, и боялся дышать слишком громко. Радио играло тихо. Лампы ярко светили. За окном кто-то проехал на мотоцикле. — Сонхен, — сказал Конхо, не поднимая головы. — Мм? — Ты тоже важный. Я просто хотел, чтобы ты знал. Сонхен закрыл глаза. Внутри всё трепетало — от страха, от счастья, от невозможности поверить. Он ничего не сказал в ответ. Просто чуть наклонил голову, касаясь макушки Конхо щекой. Им было семнадцать. Вокруг были велосипеды, масло и дешёвый кофе. Но в этот момент весь мир умещался в пространстве между их плечами. Только голова на плече и тихое «ты важный». А этого было достаточно. Пока — достаточно. ---