На грани

В участке Бансаен Роуд было одно большое преимущество — солнечная сторона и обилие окон. На этом отличия от других участков заканчивались. Аяна туда привели, накинув на него куртку Вата и попросив нагнуться. Зачем? Акк рассуждал просто: если профессор провернул всё это, чтобы оказаться в «безопасности», значит, он подозревал за собой слежку. Из-за маршрута, который выбрал Кан, слежка была невозможна. Всё же Кан был профессионалом, и Акк себя ругал каждый раз, когда начинал в нём сомневаться. Вести допрос Аяна в машине дальше не имело смысла. Тем более после того, как он сдал Чадока. Но перестраховка была тем, чем они никогда не пренебрегали. — Парни, отведите его к Чадоку, — сказал Акк, делая запись в журнале без упоминания Аяна. На вопрос дежурного он коротко ответил: — Гражданский на личную встречу. Хотя это не было поводом игнорировать регистрацию, младший по званию сделал вид, что так и должно быть. Акк прекрасно знал: Чадоку всё равно доложат об этом. Но сейчас никто не был уверен, что поступает правильно. Кан и Ват вышли с кислыми минами, подошли к старшему сержанту и тут же получили приказ: — Занесите коробки. И нет, Акк не ошибся во множественном числе. Коробка номер один содержала его заметки, собранные за всё время по «самоубийству» Дики. Вторая — распечатки, по которым они нашли несостыковки. Оставлять в участке Силом Роуд хоть один след того, что они копали, было бы глупо. Ват был так же измотан, как и Акк, но сейчас старший сержант не мог отправить его на отдых — им нужен был временный перевод в отделение Бансаен Роуд. А решить это мог только Чадок, который как раз беседовал с Аяном. Акк зажмурился, держа дверь, чтобы младшие сержанты занесли всё без помех, и мысленно досчитал до трёх. Глаза жгло, будто в них насыпали песок, голова раскалывалась — но вдохновение от слов Аяна толкало его вперёд. Дядя Аяна. Дядя Дики. Его учитель. Его лейтенант. Человек, который не мог покончить с собой, когда в его жизни наступила белая полоса и он был полон энергии. Да, говорят, депрессия бьёт сильнее, когда всё идёт хорошо — но Дика не был таким. Акк помнил, как однажды Дика попал в перестрелку, где его напарник получил смертельное ранение. После этого он мучился от кошмаров. Но сказал Акку: — Мне дали время быть здесь. Это стоило жизни кому-то другому. И я не могу предать эту жертву. По мнению Акка, это звучало чертовски пафосно. Но если это помогало лейтенанту держаться — он мог засунуть своё мнение себе в задницу. Зная всё это, Акк поверил Аю в его теории о жертвах. Хотя, без отчётов, он, возможно, начал бы сомневаться. Но… — Акк, ты так и будешь стоять? — спросил через зевок Ват. — Или, может, зайдёшь? Нет, конечно, стой сколько угодно — просто мы бы хотели кое-что обсудить. Акк моргнул, растерянно огляделся и сделал шаг в свой кабинет. Закрыв дверь, он оценил порядок, который в нём и должен был быть: два стола с компьютерами, посреди — длинный овальный стол со стульями для летучек. Окно закрыто жалюзи, под ним — бедный фикус, непонятно кем притащенный. Акк подозревал, что если бы его не поливала уборщица, он бы засох ещё в первый месяц. А так — стоял уже второй год. В центре комнаты висел проектор, направленный на белую стену. Рядом с дверью — пробковая доска с парой листков о мелких делах. Акк давно к ней не прикасался — сложного ничего не попадалось. — Да чисто у тебя, — фыркнул Кан, отодвигая стул у овального стола. — Садись, старший сержант. — Что у вас на уме? — спросил Акк, наблюдая, как Ват занимает соседний стул. Друзья выглядели слишком серьёзно. Будто решали мировой кризис, а не устроили внезапную летучку. — Акк, ты чуть ему не сдал всё, что происходит, — грубо сказал Кан. — Какого чёрта это было? — Ты сам с нами согласился: никогда и никому не выдавать больше информации. Так почему? — возмутился Ват, прищурившись. — Что происходит? — Я не стал бы ему выдавать… — Ты уже начал, — театрально закатил глаза Кан. — Ты рассказал ему, что мы выяснили о нём. Это был перебор. — Так стоп! — Акк начал заводиться. Ему не нравилось, как на него давят. — Я выдал это, потому что Ай знал, что я ходил на его лекции. Ват беззвучно повторил «Ай», удивлённо глядя на Кана. Акк в ту же секунду понял: он выдал слишком много одним словом. Кан заулыбался. Ват усмехнулся. И оба уставились на старшего сержанта, будто он только что признался в любви. — Вот в чём дело, — довольно произнёс Кан. — Он тебе нравится. — Что? Нет! — Нравится. Точно нравится, — Ват был так доволен, что Акк покраснел. — Так когда это случилось? На лекциях? Или в допросной? — Чёрт, парни, вы невыносимы! — возмутился Акк, гордо задрав подбородок — что, в его случае, выглядело как полное раскрытие всех секретов. — Ещё и нас обвиняет, — хмыкнул Кан и хлопнул ладонями по столу. — Но ничего плохого в этом нет, Акк. Просто сейчас не время давать ему информацию. Пока мы не выясним, что знает Чадок и кто Аян на самом деле, тебе лучше молчать. Нас же могут посадить за это. — Когда он начал с тобой заигрывать, — добавил Ват, всё ещё улыбаясь так, что у Акка по коже пошли мурашки, — я думал, ты ответишь жёстче. Но ты держал его за руку весь путь. Так что просто признай: мы, наоборот, рады, если твой «господин Ай» окажется чистым. — Вы же обвиняли его в убийстве Вари! А когда я…! — ощетинился Акк, ловя их озадаченные взгляды. Это была глупая самозащита — и впервые он выступил с ней перед друзьями. Он опустил плечи и устало выдохнул: — Ладно. Вы правы. — Хоть что-то признал, — ответил Кан, перебивая. — Прости, продолжай. — Ты мудак, — сказал Акк, закрыв глаза. — Мне он действительно симпатичен. На лекциях я восхищался им. Он умный. Продумывает каждое слово, каждую реакцию. Это… интересно. — Но твоя попытка подыграть ему провалилась? — вспомнив момент в машине, спросил Кан. — Я не смог разобраться, — честно выпалил Акк. — Он слишком продуманно реагирует. И я даже не могу понять, когда он выходит из себя. — Я знаю, когда, — довольно протянул Ват. — Когда ты к нему пристаёшь. — Бред, — пробормотал Акк, отводя взгляд от смущения. — Не думаю, что это работает. — Не сработала и агрессия. И логические доводы. Единственное, что дало результат — правильный вопрос, — коротко сказал Кан, поворачиваясь к Вату. — Что думаешь? — Думаю, нам надо оставить Аяна — или, как Акк его называет, Ая — в покое, — произнёс сержант, выпрямляя спину. — Сейчас ждём решения Чадока. Скорее всего, он не станет играть с нами в глупые игры и выдаст всё подчистую. — Меня беспокоит одно, — медленно проговорил Кан, привлекая внимание. — Почему он не попросил Чадока для допроса? Сам подумайте: для него было бы проще с самого начала. Причём тут Акк? — Это мы должны выяснить, — ответил старший сержант, глядя на часы. — Сейчас наша задача — отдохнуть. Кто останется на смене? — Думаю, я отдохнул больше всех, — подвёл итог Кан. — Я не сплю меньше суток и смогу вас сменить. — Тогда тебе задание, — Акк почти прошептал, будто делился мрачной тайной. — Пусть Туапху проверит все отчёты судмедэкспертов по этим делам и уточнит даты. Я так понимаю, полный перечень анализов жертвам никто не делал, верно? — Я всё же считаю, что это серийник, — Ват повернулся к старшему сержанту и, поймав его взгляд, объяснил: — Есть определённый порядок убийства. Если предположить, что сначала жертву душат чем-то, имитирующим отравление угарным газом, а потом инициируют пожар и оставляют записку… Стоп. А каким почерком написаны записки? Их проверяли? Акк нахмурился, глядя на коробки, потом перевёл взгляд на Кана и признал: — Экспертиз я не видел. — Устало вздохнул и посмотрел на часы. — Нам нужно найти оригиналы. Чёрт, сколько времени прошло! — У Аяна есть и оригинал записки, и образец почерка, — раздался голос Чадока за спиной Акка. Тот резко обернулся и попытался встать, но подполковник опустил на его плечо тяжёлую ладонь. — Есть и экспертиза. Но в этом случае мы ничего не узнали. — А? — удивлённо заморгал Ват. — Почему? Если они не схожи… — Записка в руке лейтенанта Дики была написана им самим во время лечения. Страница вырвана из дневника, — коротко сказал Чадок, присаживаясь рядом с Ватом. Тот тут же выпрямился. — У Ситта, водителя, почти не было письменных записей — поэтому записки не было. В остальных случаях родственники не дали разрешения на экспертизу. — Подполковник… — Акк посмотрел на начальника, собираясь расспрашивать, но его прервали. — Скажу так: Аян остаётся в участке. — Чадок поймал взгляд Кана и устало вздохнул всей своей величественной фигурой. — Майор Мет предупреждён, что вы работаете со мной. Он был недоволен, что я вызвал вас на помощь. Но с нашим «неполным штатом» это уже обыденность. С тех пор как Акк перевёлся, он всегда недоволен, когда я ему звоню. Чадок не усмехался, не шутил. Говорил всё той же ровной, безэмоциональной интонацией. Этот мужчина пугал многих. Два метра роста, мощная фигура, армейская осанка. Лицо — будто видело всё дерьмо мира: чёрные круги под узкими глазами, нос с переломом, тонкие губы, внушительный подбородок, короткая стрижка. Его строгий голос, чёткие фразы и монотонная интонация вызывали дрожь. Акк поначалу боялся даже заходить к нему в кабинет. Но со временем разглядел в нём человека, которому можно доверять. Ват и Кан ещё не привыкли — поэтому выглядели напряжённо. — Я хочу знать, что вы выяснили, — коротко приказал Чадок, глядя на Акка. — Мне нужно всё. Без отчётов. Мысли. Первые выводы. Акк взглянул на Вата — тот кивнул. На Кана — тот поджал губы. И начал доклад: — Дела, названные Аяном, выглядят неполными. Во всех есть закономерность. Младший сержант Ват сделал вывод, что это серия преступлений. Но из-за недостатка информации мы не можем это доказать. Госпожа Вари умерла от отравления угарным газом, при этом на теле — ни ожогов, ни осадков дыма. — Акк посмотрел на свои руки, подбирая слова, и все дали ему эту паузу. — Я считаю, этих людей связывает что-то ещё. Скорее всего, если найдём что — придём к наёмнику. — Наёмник не имеет определённого порядка убийства, — сказал Кан. Чадок кивнул, разрешая продолжать. — Разве что он социопат. Но тогда непонятно, почему первое дело — водителя Ситта — имело другой почерк. — Его шугнули, — сказал Чадок и повернулся к Акку. — Отвлекли. Он занервничал. — Отвлекли? — нахмурился старший сержант. — Вы нам расскажете? — К сожалению, не могу рассказать всё. — На их возмущённые лица Чадок повысил голос: — Это дело расследовали многие. Нашли массу улик — и каждый раз разные. Мне нужны именно улики, чтобы засадить этих ублюдков. — Этих? — Ват, несмотря на страх, вскочил и хлопнул по столу. — Какого чёрта вы всё скрываете?! — Вам нужны домыслы или факты, младший сержант? — грубо отрезал Чадок, заставив Вата замереть. — Вы даёте нам добро на повторное расследование? — спросил Акк. — Даю добро на всё расследование, и оставляю тебе доступ, — кивнул Чадок. — Но не копайте слишком долго. Время ограничено. — Нам стоит быть осторожными? — прищурился Кан. — После появления Аяна — очень осторожными, — сказал Чадок и повернулся к Акку. — Отпускаю вас выспаться. К вечеру жду вас здесь. — Сначала вы говорите быть осторожными, а потом… — Кан едва не поперхнулся возмущением. — Лучше, если вы не будете разлучаться. По одному вас могут достать. — Чадок поднялся и бросил грознее: — Я подготовлю информацию по жертвам и то, что выяснил. Так что — брысь! Кан первым отдал честь. Следом — Акк и Ват, почти синхронно. Дверь за подполковником закрылась. Старший сержант тихо произнёс: — Ко мне? — Поехали. Я пока позвоню Туа, скажу, что мы опять ввязались в полную задницу.

***

Акк шёл по проулку, пытаясь сократить расстояние до магазинчика. Он уже был в Бангкоке три дня, успев изучить этот район, поэтому, когда ему приспичило перекусить какой-то перчёной закуской, он уверенно пошёл по короткому пути. На улице было уже темно, фонари освещали лишь центральные улицы. Его плеер воспроизводил любимую музыку, а на лице была мечтательная улыбка. Акк хотел бы тут жить. В отличие от Чонбури, здесь было оживлённо, интересно, и люди были такими яркими! Через несколько лет Акк должен был выбрать университет для поступления, и с его оценками он действительно мог попасть в Бангкокский университет. Он фантазировал, как будет по вечерам ходить в бары, а по утрам — на пары, и заведёт себе много друзей, пока проходил ещё один многоквартирный дом. Ему осталось так мало расстояния до магазина, что он замедлил шаг. Хотелось ещё подольше остаться в этой милой фантазии. Дойдя до дома номер семь, за который должен быть поворот на центральную улицу, он остановился, замечая шевеление в тени. Кто-то, покрытый мглой, махал ладонями и что-то кричал. Акк снял один наушник, как тени разъединились, и она будто исчезла. — БЕГИ! — Этот крик заставил Акка недоуменно моргать, что стало для него ошибкой. Он понял, как только почувствовал удар по затылку от той отсоединившейся тени. Всё менялось, сгущалась картинка перед ним. И вот он в подвале, приходит в себя и видит перед собой парня чуть старше на вид. Но у него болезненное выражение на лице, и по вискам стекал пот. — Что-о? — хрипло отозвался Акк, рассматривая помещение. Голова сразу начала пульсировать, и Акк хотел было притронуться к ней, к тому месту, откуда текло тепло, как услышал: — Не трогай, а то заразу занесёшь, — буркнул подросток, и Акк отдернул руку. — Только не говори, что ты не понимаешь, как тут оказался? Акк хотел помотать головой, но от первой попытки его череп пронзили, словно иглами. Поэтому пришлось говорить: — Нет, я… — Слушай, ай! — подросток вскрикнул, когда попытался подняться, и Акк сосредоточил своё внимание на его вытянутой ноге. Он плохо видел — свет тут был не к чёрту, — но по тому, как она была неестественно вывернута, можно было сказать, что это перелом. Причём сильный, потому что ступня подростка лежала боком на земле, когда вся остальная нога соответствовала позе. — Чёрт! Сука! — У тебя перелом, — сказал Акк, подползая к нему. В голове то и дело возникали все правила перевязки, как наложить шину, но ничего из того что надо сейчас не было в наличии. — Что вообще произошло? — Ты что, Капитан Очевидность? — фыркнул подросток, щурясь в полутьме. — Я увидел, как какой-то придурок пытался залезть в окно. Ну и крикнул, что вызову полицию. Тот спрыгнул, я надеялся, что он убежит, но увы… он подлетел ко мне, и мы подрались. — Тебе и вправду надо было позвать полицию… — Да знаю я! Господи, где вас таких правильных-то выращивают? — возмутился парень и чуть поднялся на руках. — Почему ты не услышал меня? Я кричал во всю глотку тебе! — Наушники, — мыслительный процесс Акка начал восстанавливаться. Картинка становилась чётче, но пульсирующая боль заставляла его время от времени зажмуриваться. — Мы стали свидетелями, и нас убьют? — Хоть что-то понял, — недовольно сказал парень и добавил: — Йок. А ты? — Акк, — проговорил он и тихо оценил состояние ноги. — Я сейчас помогу тебе сесть, хорошо? — Почему ты такой спокойный? — произнёс Йок, позволяя Акку приподнять его лодыжку, и сразу прижался спиной к мокрой стене. — Ха-а… чёрт, как больно… — Мне тоже больно, — сказал Акк, понимая, что паники сейчас вообще нет. И страха не было. Всё было сосредоточено на чёртовой боли в затылке и тепле, что стекало по шее. — Нам нужна помощь. — Ты на ногах, тебе её и звать. Акк согласно промычал и попытался встать на ноги, сразу же падая обратно из-за головокружения. Раздался звук бурлящей воды, и он был не самым приятным. — У тебя сотрясение. — Теперь ты Капитан Очевидность. — пробормотал Акк, зажмурившись.

***

Во сне перед Акком появился Ай. Он был прекрасен в этом «профессорском режиме». Рубашка с закатанными рукавами и чуть спущенный галстук, штаны классика. Всё внимание Акка было сосредоточено на том, как он двигался, как улыбался. Но сейчас… лекционный зал оказался пуст, оставляя Акка наедине с профессором. — Дика говорил, что встретил «сына» в академии и… жалел, что не мог увидеть Йока. Правда, занимательная фраза, старший сержант? Акк кивнул, не понимая, что происходит в данную секунду. Зачем Аян сказал эту чёртову фразу и почему он стал серьёзным? — И у тебя нет никаких догадок, почему фраза построена была именно так? — Акк замотал головой, стараясь как-то справиться с этим образом Аяна, который поднимался к нему по ступенькам. — Почему я упомянул Йока, старший сержант? — Чтобы показать, что ты осведомлён достаточно. — Акк понимал, что он это сказал, но своего голоса не слышал. — Неужели я не показал этого, говоря про дядю Дику? — Ай был уже около него, упираясь руками на стол и приближая своё лицо. Акк попытался найти что-то, что можно было сказать, как Аян продолжил: — Давай-ка посмотрим на нашу с тобой игру, Акк. Я даю тебе шарады и загадки. Они примитивно просты, и в них нет двойного дна. Губы — было всё, за чем наблюдал Акк. Он хотел, чтобы этот сон стал поллюцией, но Аян даже в его сне пытался его обвести вокруг пальца. — Что связывает тебя, Йока и лейтенанта Дику, ммм? Акк нахмурился, обдумывая этот вопрос. Их связывал тот чёртов подвал? — А где находился этот подвал, Акк? Какой был адрес у него? — Аян расплылся в улыбке, а потом коснулся виска Акка пальцами и проговорил более страстно: — Самое сексуальное в тебе — это твой ум. Самое красивое — твои глаза. Самое приятное — улыбка. Так что улыбайся, старший сержант. Ай приблизился ещё, и теперь Акк потянулся чтобы коснуться его губ, как всё растворилось, и его так резко выдернуло из сна. Он загнанно задышал. Рядом простонал Кан, пиная его в колено, а по левую сторону громко захрапел Ват. Акк, лежавший посередине, смотрел в пустоту, обдумывая ускользающий сон. Аян действительно ли играл с ним? Что за секреты и почему эти секреты его так раздражали? Чадок ещё… Но какой адрес был у дома, где их скинули в подвал? Акк помнил его наизусть. Нахчатчан семь. Но что это ему даёт? Акк активно заморгал и решил подняться с кровати, чтобы дать парням доспать. До звонка будильника оставалось всего ничего, так что он сможет хотя бы первым принять душ и заварить им лапшу. К сожалению, лучшей еды в его квартире не было. Он сушил волосы полотенцем, когда ему пришла идея. Может ли адрес быть связан с одним из дел? Через время, когда Кан и Ват уже сидели за столом, уплетая лапшу, Акк не мог отпустить эту мысль. Если бы он рассказал, как этот вопрос появился, парни покрутили бы у виска — и в чём-то были бы правы. Вскользь брошенная фраза Аяна и то, что Акк её запомнил, уже было поводом для шуток. Но и держать в себе он не мог. — Слушайте, — начал Акк, палочками топя лапшу, чтобы сильнее размокла, — Аян тогда сказал про «сынка» и Йока, помните же? — Я ж говорил, — нахально произнёс Ват, глядя на Кана, который закатил глаза от этой излишней самоуверенности друга, — он просто в него влюблён. — Я сейчас серьёзно, — выдохнув после сказанного, Акк поднял взгляд. — Та ситуация, когда Дика впервые назвал меня «сынком», случилась в момент попытки убийства нас с Йоком. Что навело меня на мысль. — Да скажи уже, — протянул Кан и сильно зевнул, — к чему ты клонишь? — Может ли какое-то дело быть связано с той ситуацией? — спросил Акк. — Я думаю, что, вероятно, могло быть. Надо проверить всё досконально и выяснить адрес. Что думаешь, Кан? — спросил Ват, возвращаясь к поеданию лапши. — Моё мнение, — слишком грубо начал Кан, — что меня задолбали эти игры. Серьёзно. Ну совпадёт какой-то адрес с делом — что это будет значить? Что господин Аян с нами в шарады играет. — Нахчатчан семь, — сказал Акк, и Ват ударил палочками по столу, явно раздражённый двумя словами. — Этот адрес был, да? — Был, — ответил Кан и сжал ладони в кулаки. — Этот адрес был в деле водителя Ситта. Акк удивлённо заморгал, глядя на заведённых парней. Эта игра даже Акку показалась несправедливой. Он не знал, что ответить, да и младшие по званию молчали. В этой ситуации ничего нельзя было делать, кроме как идти по уже протоптанному другими пути и ловить каждую подсказку, чтобы дорыться до сути. — Приедем в участок, — первым пришёл в себя Ват, — посмотрим, что Чадок нам выдал. И если эта игра не закончится, я умываю руки, Акк. — Либо, — добавил Кан, — мы выясним то, что они не смогли. Тогда шарады закончатся, и мы получим всю чёртову информацию сразу. — У нас будет тяжёлая ночка, — признал Акк, приступая к поеданию лапши. Все последовали его примеру. Даже поддразниваний не было, что демонстрировало полное отсутствие настроения.

***

Ват оформлял пробковую доску, выставляя дела по хронологии, пока Кан разбирал первую коробку. Акк был против такой открытой работы, но друзья настаивали: чтобы увидеть всю картину целиком, нужно выложить всё на виду. Кан даже запросил у капрала Пхута вторую доску — для заметок и гипотез. Чадок, как и обещал, передал им три папки. Акк сейчас погружался в них: вчитывался в старые заметки, выписывал свои мысли в отдельный блокнот. Сильных расхождений не было, но информация дополнялась — не только клиниками, но и всеми местами работы жертв. И снова — одна фирма, где работали большинство, не совпадала с Дикой и Ситтом. Акк долго смотрел на адрес Ситта, потом внимательно перечитал биографию. Что могло связывать этого человека и лейтенанта Дики? Водитель по профессии. В молодости — дальние перевозки, возил крупногабаритный груз. Потом ушёл в строительство: возил материалы на объекты. Все разрешения в порядке, здоровье — отличное. Хороший отец: отправил детей учиться в престижный университет в Китае. Жена не работала ни дня — только помогала родителям то своим, то Ситта. Жили скромно, но без нужды. За месяц до смерти Ситт уволился из фирмы, которую нанимали строительные компании, и устроился в компанию по переездам — работал в черте города. В пятьдесят лет это выглядело как плавный уход на пенсию: маленький грузовик, короткие маршруты. В день смерти у него было два выезда до трёх часов дня. Он приготовил еду, ждал жену, задремал — и начался пожар. Акк отложил бумаги в сторону, помассировал виски и уставился в стол. Если собрать всё, что он знал, получалось так: Йок напугал не вора, а убийцу. Того самого «парня-тень», чьё лицо Акк так и не разглядел. Их с Йоком заперли в первом попавшемся подвале — чтобы потом разобраться, потому что жена Ситта ехала домой. Идеальное время для убийства уходило. Но Акк выбрался, привлёк полицию — и лишил преступника возможности подбросить прощальную записку и инсценировать самоубийство. Пока Дика и Чадок разбирались с подростками, убийца, скорее всего, вышел через парадную дверь — и, возможно, даже наблюдал за ними из толпы. Ведь ему нужно было убрать свидетелей. Йока хорошо спрятали — Чадок и Дика позаботились. А Акка вернули домой, предупредив местных копов. Почему с ним поступили так? Потому что он не видел лица? Вряд ли. Скорее — потому что у Акка была семья: отец, мать, двое студентов, что снимали жилье у них. А у Йока — только глухонемая мать, которая в случае опасности даже не смогла бы позвонить в полицию. Всё ложилось логично. Даже объясняло, что Дика и Чадок делали на той улице. Дика что-то заподозрил… Но что именно? Какая связь между Ситтом и Дикой? За что убили Ситта? А Дику? Акк ломал голову, но не мог прийти к выводу, который хоть немного держался на логике. В деле было слишком много дыр. И чёрт… зачем он мучает себя, если в камере сидит человек, который знает всё? Раздражённый, Акк резко встал со стула. На оклик Кана он только гаркнул что-то невнятное — друзья переглянулись с тревогой. Он шагал тяжело, с таким лицом, что напугал капрала Пхута, записывавшего время обхода. Он как понимающий, мгновенно выскочил из комнаты у камер, оставив «заключённого» наедине с разъярённым сержантом. — О, ты пришёл, — хмыкнул Аян, поднимаясь, как только Акк начал открывать дверь. Но когда тот подошёл ближе и схватил его за рубашку, улыбка исчезла. — Если так хочешь прижать меня к себе, боюсь, обстоятельства не позволят. — Говори! Чёрт тебя дери, говори! — голос Акка звучал так, что Аян невольно сглотнул. — Что связывало Дику и Ситта?! Почему Дика знал, что его убьют?! Когда он это понял?! — Эй… — начал Аян, но Акк резко встряхнул его. — Ты его племянник! Почему молчишь?! Какие, к чёрту, загадки, если на кону жизни?! Акк чувствовал, как теряет контроль. Если Аян не заговорит — он, кажется, действительно ударит его. Но в следующий миг всё остановилось. Самым примитивным способом. Поцелуем. Этого хватило, чтобы мир Акка замедлился, а злость — растаяла. Его целовал Аян. Смелый, чертовски раздражающий Ай, прижимая его губы к своим, шумно дыша носом. Дика и Ситт исчезли из головы. Весь мир сузился до тёплых, неподвижных губ. Акк хотел углубить поцелуй, прижать Аяна к стене, наконец коснуться того, что всегда было запретным. Но рация, оставленная Пхутом, вдруг пискнула — и реальность вернулась с грохотом. Да к дьяволу всё это… Акк отпустил рубашку и сделал шаг назад, прерывая неподобающий, безумный момент. — …что ты… — Старший сержант, — Аян облизнул губы, глядя на него с вызовом и лёгкой усталостью, — твоя злость понятна. Но давай честно: я не коп. И был бы я здесь, если бы знал всё с самого начала? — Твои игры только мешают, — спокойно сказал Акк, сжимая кулаки. Ай снова вносил рациональность — и это остужало пыл. — Расскажи, что знаешь. — А ты расскажешь, что выяснили? — Аян сложил руки на груди, прищурившись. — У вас ресурсов больше. Ясно? Я не знал, что Дика и Ситт связаны. Я вообще не копал в эту сторону. Единственное, что я знал: Дика спас вас с Йоком — и рядом произошло убийство. — Почему ты считаешь, что это убийство? Возгорание от сигареты — частый случай. — А ты сам веришь в это? — Аян бросил вызов, потом чуть улыбнулся. — При осмотре квартиры Ситта не нашли ни одной пепельницы. И жена сказала: он никогда не курил. Акк нахмурился, успокаивая дыхание. Ай тем временем спокойно сел на деревянную кушетку, поправил подушку и задумчиво прикусил губу. И в этот момент до Акка дошло: его поцеловали. Этот невозможный, восхитительный человек коснулся его губ. Щёки залились румянцем, сердце заколотилось — уже не от ярости, а от чего-то гораздо опаснее. Ему хотелось сбежать. И одновременно подойти ближе и сказать: «Я не понял — какого чёрта ты меня поцеловал?». И тут же накричать на профессора: «Какого черта ты не сказал, что Ситт не курит раньше?» Все эмоции смешались в один клубок. Ему нужно было выйти. Немедленно. — Легко поверить, что водитель курит, — тихо сказал Аян, не поднимая глаз. Казалось, он уже жалел, что переступил черту. — Но господин Ситт никогда не трогал сигареты. Его отец умер от рака лёгких. Я хотел, чтобы ты увидел это — как доказательство убийства. Но… Дика и Ситт действительно были связаны? Акк пытался сосредоточиться на ответе — но в дверь заглянул капрал Пхут: — Старший сержант, время ужина, и я… Акк шумно выдохнул, отступил к выходу и, нарушая все обещания друзьям, бросил: — Я расскажу тебе всё — в следующий раз. И вышел на улицу. Он огляделся: в этот вечер дежурили только трое — и два офицера были на выезде. Кан с Ватом ещё не выходили покурить — иначе точно позвали бы его. Акк был один. Один среди ночи, на заднем дворе участка. Он коснулся пальцами своих губ — и позволил смущению накрыть его с головой. Улыбка сама собой растянула губы — безумная, глупая, счастливая. Сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди. Чёрт. Он потерян.