Старые тексты (драбблы) по Белому Кресту

Один из… Часто фантасты пишут про дубли, копии, клоны… всегда было интересно, как это – осознавать себя созданным кем-то, муляжом жизни . Только когда попадаешь в такую ситуацию, почему-то совсем не смешно. Ни одной конкретной эмоции выделить из цветовой палитры чувств не получается. Наверное, даже и не стоит пытаться. Хотя всё до банальности просто, если рассмотреть подробнее. Сотворён группой учёных, а значит – расчёты, графики, период проб и ошибок, наконец-то результат, а потом просто поток. Всё очень просто и легко раскладывается на функции. И говорить о понятии «душа» глупо и бессмысленно, особенно когда ты всего лишь очередная версия рабочего проекта. При превышении уровня погрешности тебя уберут, как контролёр вычёркивает из списков бракованный товар. В таком разрезе не имеет смысла искать духовную основу материальной составляющей. Вот только до сумасшествия хочется обладать чем-то большим, чем ряд установленных твоими создателями параметров. «Я мыслю, значит, я существую» – истина в карманном формате или игра слов — и только? Я – всего лишь н абор запрограммированных психологических реакций и разработанный инженерами ген-код?.. Пусто? Одиноко? Больно? Нет. Просто почему-то слёзы по щекам и наперекор всякой логике пытаешься доказать кому-то, что ты есть нечто большее. Нет, не кому-то, а самому строгому критику – себе. Один из… И смерть – не выход, потому что вдруг обнаруживается такое подозрительно сильное желание – жить. Но коэффициент уже превышен, и меня утилизируют. Даже надежды на человеческий упокой нет, а ведь это так много… и почему-то совсем не ценишь то, что имеешь. Хоть бы и иллюзию жизни. Нет, я не жалею ни о рассветах с закатами, ни о моей жизни, в мыслях только твои глаза и шёпот-заверение, что любишь меня за душу. Знаешь, теперь, узнав правду, я верю. Хочу верить. Но поздно, я допустил слишком много ошибок. Что ж, может быть, следующая модель сделает выводы раньше меня, и ей хватит сил нарушить процесс, чтобы осмыслить себя до конца. У меня времени не осталось. Но ты только мой, и смерть у нас с тобой одна на двоих. Любимый, прощай.