Старые тексты (драбблы) по Белому Кресту

— Люблю работать в Хэллоуин, — бросил Шульдих, затаскивая труп в подвал. — Да, одно удовольствие. Люди сами открывают двери, пускают всякую нечисть в дом, — Кроуфорд с завистью покосился на багровые рога дьявола на маске напарника, — и соседей ничего не волнует. Подумаешь, двое мужиков в масках тащат тело в подвал.. Где, кстати, ты такую раздобыл? — Венеция, мой друг, до сих пор торговый город, — Шульдих-дьявол улыбался маской, улыбался под маской, но Кроуфорда это не задевало. Пока доморощенный арлекин изучал город методом тыка, Кроуфорд посетил все основные места поклонения туристов и остался увиденным доволен. — Ручная работа, — прихвастнул рыжий. — Так вот откуда взялась забота о ближнем, когда ты вызвался собрать и мои вещи заодно, — фыркнул Кроуфорд. — А я всё гадал, с чего такое человеколюбие… и вот почему столько твоих вещей очутилось у меня. За маску беспокоился? — Разумеется, — не смутился Шульдих. — Заметь, она нам пригодилась. Настоящая рабочая маска. — И её хозяин предпочитает сладостям гадости? — Больше её хозяин любит и кошелек, и жизнь, — рассмеялся Шульдих. — Кстати, может, перекусим? Наша жертва, кажется, как раз собиралась накрыть на стол. Надеюсь, пока мы возились, ничего не сгорело? — Никакого почтения к только что убитому. Кроуфорд только покачал головой: наверное, он никогда не привыкнет к той смеси непосредственности и черного юмора, с которой Шульдих воспринимает окружающий мир. Впрочем, не сказать, чтобы ему что-то не нравилось. Если бы Шульдих был иным, не факт, что один из них дожил бы до этого дня. Кроуфорд очнулся от философских размышлений, когда на канале мысленной связи раздалось многозначительное: “Ммм… моя прелесть!” — Эй, мне оставь! — крикнул Брэд и ринулся в дом.