Старые тексты (драбблы) по Белому Кресту

Кроуфорд ненавидел Шульдиха за то, что тот никогда не загадывал ничего наперед. Неопределенность – враг постоянству: как просчитать то, чего ещё секунду назад не было? Как, например, в тот памятный всей команде Шварц вечер, когда они отмечали возвращение Наое из Розенкройц. «Пить Шульдиху нельзя», — считает Кроуфорд. Остальные предпочитают покупать выпивку и смотреть, что будет: не всегда безопасно, зато никогда не скучно. — Кроуфорд, а ты гей? Немец задумчиво потягивал напиток, изготовленный по особому ирландскому рецепту Фарфарелло. Оракул даже бровью не повел: если твой подчиненный — провокатор, надо либо его пристрелить, либо смириться и не принимать близко к сердцу, даже если из десятки он выбивает обычно восемь. — Нет. — Да, ты не гей, — облегченно выдохнуть Кроуфорд не успел, рыжий невозмутимо продолжил. – Ты би. — Нет. — А это не вопрос. С Сильвией Лин ты спал, и не отрицай, она мне рассказывала. — Интересно, при каких обстоятельствах? — При тех же, что и тебе о гениальности твоего будущего самого ценного сотрудника, то есть обо мне. Кроуфорд кашлянул, тактично намекая, что тут дети, и хорошо бы перевести разговор на более нейтральную тему. Вместо детей Шульдих видел здесь только сволочей, а намеки… разве они были? — Ну, а дальше всё просто: я с первого взгляда узнал в тебе гея. — Это как? Кроуфорд не был уверен, что ему больше хочется: открутить немцу голову или узнать ответ. У него этот фокус никогда не проходил. — Рыбак рыбака… — Шульдих оборвал сам себя. В затуманенном алкоголем сознании рыжего забрезжила мысль, что сболтнул он не то, но отступать как-то… — Шульдих, ты — гей?! — А я думал, чего ты так похож на Джека Воробья! – радостно воскликнул Наги, который хватил хоть и мало, зато организму было выше крыши. — Молчи, Поттер мелкий! – взвился телепат. — Не, я не Поттер, я — японец, а Поттер у нас Кроуфорд.. ой! Наое спрятался за Фарфарелло, заметив недобрый взгляд оракула. Зато Шульдих хохотал как ненормальный. «Ненормальный и есть», — всегда считал Фарфарелло. — Ладно, хватит. Свернули эту тему. — Да, ты прав... Шульдих справился со смехом, оглядев разом напрягшееся начальство, оценивающим взглядом. — Тогда ещё по одной, — пробормотал Фарфарелло, разливая всем свою гремучую смесь по кружкам.   Просыпаться Кроуфорду не хотелось. По телу гуляла истома, даже странно: вроде вчера была пьянка. Оракул потянулся и обнаружил, что кто-то его обнимает. Это ему не понравилось: слишком подозрительно. Он резко открыл глаза и увидел склонившегося над ним Шульдиха. — Ну, здравствуй, дорогой. Это я, твоя белая горячка, — рыжий поцеловал его в губы. Только тогда Кроуфорд вспомнил, чем кончился вчерашний вечер, и сразу захотел всё забыть. Но даже одного взгляда хватило, чтобы понять, что забыть не получится.