Система "Спаси-Себя-Сам" для Наследного принца

Сегодня был день покупок, чему я был непременно рад - это помогло немного перестать загоняться по поводу всей ситуации. Да, я поступил неправильно, грубо отвечая Скэриэлу, но система данной страны не позволяет мне быть свободным. Она просто давит на меня так, что я чувствую себя ужасным человеком. Хоть Скэриэл не является хорошей персоной, которая намеревается втоптать всех чистокровных в грязь за все обиды и принижения, он всё равно ребёнок, мечтающий о такой жизни, как у них. И сами чистокровные, которым с самого детства вдалбливают в голову, какие полукровки плохие, а они хорошие. Да даже не у многих чистокровных всё хорошо. Жить под постоянным давлением ожиданий: быть сильными, достойными, жестокими к низшему сословию и полезными для иерархии - безжалостно. Всё оценивается не по личности, а по происхождению, и это меня бесит, ведь я должен придерживаться этой системы для выживания. Это всё несправедливо. Несправедливость здесь не только в бедности и привилегиях, но и в том, что людям запрещают быть собой и выбирать друг друга. Самое страшное, что всё это считается нормальным. Люди растут в мире, где унижения одних и привилегии других считаются естественными, хотя это лишь жестокая и искусственная конструкция. Это ломает отношения между людьми, заставляет их скрывать чувства, подчиняться правилам и жить в постоянном напряжении. Причём это не небольшая проблема, а сама тема всей книги, в которой мне надо уживаться! Во время примерок Сильвия светилась от счастья, потому что видела мою заинтересованность. Готье не любил покупки одежды и всегда слушал только горничную при выборе костюмов, в то время как я рассматривал каждый наряд, подмечая детали, фасон, ткани и тому подобное. Сильвия даже сказала, что меня, видимо, подменили, - и это было правдой, но ей не стоит этого знать. Дома были все. Габриэлла носилась по комнатам как угорелая, хвастаясь новыми игрушками. На кухне работали две горничные, которых я никак не могу запомнить! Отец и Гедеон чёрт знает где, но точно дома. Сильвия попросила Лору отнести пакеты ко мне в комнату, а сама куда-то направилась на третий этаж - видимо, поздороваться с Уильямом. Я решил последовать её примеру и пойти за ней. Дойдя до кабинета хозяина дома, горничная постучалась, а я стоял за её спиной, как утёнок за уткой. Уже зайдя внутрь, я заметил брата. А что он тут делает? [Гедеон рассказывает о том, что произошло в ночь, когда вас не было.] – ответила мне Система Ёмаё… Зря сюда зашёл. По виду Уильяма было понятно, что он обо всем знает. Вот ведь повезло. — Здравствуйте, господин Уильям. Мы только что приехали из магазина одежды, — вежливо проговорила Сильвия, а я тупо за ней повторил: — Здравствуйте. — Спасибо, Сильвия, можешь быть свободна. А ты, Готье, останься, — на последней фразе Гедеон гневно посмотрел на меня, будто я виноват в том, что так вовремя зашёл. При этом посмотрел так, чтобы никто, кроме меня, не заметил! Я кивнул и уселся в кресло, которое стояло ближе всего к столу. — Теперь я жду объяснений о том, где вы были прошлой ночью, — строго проговорил Хитклиф-старший, от чего по коже пошли мурашки. — Прошлой ночью мы втроём отправились в Запретные земли, — сказал Гедеон. В кабинете воцарилась гробовая тишина. — Готье, это правда? — слишком спокойно, почти вкрадчивой интонацией спросил он. Я сглотнул. — Да, — как можно увереннее кивнул я, хотя сердце бешено колотилось. — Интересно, как это получилось, Гедеон? — И как только тот стойко выдерживает такой взгляд? — Я был инициатором. — Я попросил, — одновременно произнесли мы и тут же переглянулись. По виду брата казалось, что он готов меня придушить прямо при отце, хотя, так оно и есть. Нет, ну а что? Виноват я, а накажут потом Гедеона? Лучше я понесу полное наказание за наивность, чем он будет прикрывать меня ценой собственной репутации. Отец лишь вопросительно поднял бровь. — Это я позвал Готье, — произнёс он, и в его голосе появились натянутые нотки. О, он точно придушит меня потом. Может, не сегодня, но этот разговор мне ещё аукнется. — Неправда, — возразил я, стараясь говорить твёрдо. — Я сам умолял брата отвезти меня. — Даже если и так, — голос отца стал жёстче, — Гедеон не должен был соглашаться. Ты старший. Твой долг - отвечать за младшего, а не потакать его капризам. Как же меня бесили родители, которые всё сваливали на старших детей, при этом сами ничего не делали. Они что, прислуг себе рожают? Уильям тяжело поднялся из-за стола — нависая над нами, как лев над добычей. — Вы оба хоть понимаете, что могло случиться? Запретные земли — это не место для прогулок. Там убивают за один только цвет волос. — Мы молчали. — Не слышу ответа, — отрезал отец. — Понимаем. — Понимаем, — одновременно произнесли мы. В глазах Уильяма больше не было злости, только разочарование. — Гедеон, останься, — сказал он. — Готье, свободен. Я открыл рот, чтобы возразить, но Гедеон бросил на меня такой взгляд, что я мгновенно передумал. Вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Но не ушёл, решив подслушать, что будет дальше. — Теперь я хочу узнать, за что ты так поступил с Оскаром, — приглушённо послышалось за дверью. — Я не сдержался, извините, — в голосе Гедеона не было ни капли раскаяния. — Не сдержался!? — громко крикнул старший, от чего мне стало страшно за Гедеона. — Ты сломал челюсть сыну Вотермила! Ты хоть понимаешь, что мог убить его? Для чего ты ходишь к психотерапевту? Ответа не послышалось. — Ты будешь лично извиняться перед Оскаром, — продолжил Уильям. — И оплатишь лечение. Из своих денег. — Извините, отец, такого больше не повторится, — всё же ответил брат. — Надеюсь, ты не разочаруешь меня больше, чем сейчас, — более спокойно сказал старший. — Готье будет под арестом две недели. Только лицей и домой. Передай ему. — Готье не виноват, — ему что, не хватило, что он до сих пор так защищает меня? Всё равно ведь прибьёт, какой смысл от его защиты? — Если кого и наказывать, то только меня. — Ты уже наказан, — холодно ответил Уильям. — Извинения и деньги - это ещё не всё. Я ещё не решил, что делать с тобой. Но Готье тоже должен понять, что его поступки имеют последствия. — Он понял, — голос Гедеона чуть дрогнул. — Это больше не повторится. Ни с ним, ни со мной. Я отвечаю за свои слова. — Отвечаешь? — переспросил отец с горечью. — Ты его брат, Гедеон. Не водитель. Не телохранитель. И если ты сам втягиваешь его в такие истории, то, может, мне самому заняться его воспитанием? — Нет, — быстро ответил Гедеон. — Я справлюсь. Я обещаю, что это не повторится. — Посмотрим, — тихо сказал Уильям. — Иди. И передай Готье: две недели. Ни дня меньше. Я отлепился от стены и быстро зашагал в свою комнату, пока дверь не открылась и меня не застали за подслушиванием. В комнате я услышал оповещение системы. [Поздравляем! Вы прошли побочный квест «Секрет, который спрятали». Вы раскрыли информацию, которая не была раскрыта в оригинальном сюжете. Начислено 100 баллов.] Я остановился как вкопанный. Сто?.. Сто баллов!? Я перечитал сообщение ещё раз. Потом ещё. Надеялся, что показалось. Но нет - сто. Сто баллов за то, что я получил арест на две недели и выслушивал нотации от Уильяма, пока сердце прыгало из груди. — Система, — прошептал я, — ты издеваешься? За основной квест дают пятьсот. А за «Секрет, который спрятали» - сто? Что, секрет оказался не таким уж секретным? [Начисление баллов зависит от сложности и важности раскрытой информации. Данный квест не влиял на основной сюжет.] — То есть я рисковал - и всё ради ста баллов? — я нервно дёрнул рукой. — Да за такие деньги я даже чашку кофе в Октавии не куплю! [Я сейчас эти 100 баллов спишу. Скажите спасибо, что вообще их начислили (눈‸눈).] Я замер. — Ты… ты что, обиделась? Система молчала. Но смайлик - этот надутый, обиженный смайлик - говорил сам за себя. — Ладно-ладно, — быстро сказал я. — Спасибо. Правда. Сто баллов - это лучше, чем ничего. [Принято. Баллы остаются на счёте.] — И часто ты так… шантажируешь игроков? — со смешком спросил я. Система промолчала, а я решил не настаивать.

***

Выйдя вечером из душа, я заметил, как на столе возвышалась широкая и высокая клетка в старинном стиле с медными завитками, в которой была красивая канарейка жёлтого окраса. Рядом лежала записка со словами: «Для Готье от отца». Канарейка перелетала с жёрдочки на жёрдочку. Я решил оставить ей имя от прошлого владельца. Килли. На ужине я поблагодарил Уильяма за подарок. Он стал заметно добрее, мило разговаривая с Габи о балете. В то время как Гедеон не проронил ни слова, чему я был очень рад. Весь ужин мне пришлось сидеть как на иголках - есть среди чужой семьи было некомфортно. А ведь я мог сейчас ужинать в кругу настоящих родных, но судьба распорядилась иначе. Также я очень нервничал, думая, что Гедеон последует за мной после ужина и начнёт угрожать мол: «Тебе стоило вообще не заходить в кабинет, чтобы просто поздороваться с отцом». Слава богу, всё обошлось. После ужина, включив свет в своей комнате, я вздрогнул из-за Скэриэла. Разве я оставлял окно открытым? До сих пор непривычно, что кто-то может спокойно зайти ко мне через окно, тем более Скэр. Тот сидел ко мне спиной, смотря на возвышающуюся клетку с птицей. Та как можно выше спряталась от него, сев на жёрдочку. — Она классная, только почему-то не поёт, — тихо произнёс Скэриэл, когда повернулся ко мне. — Она только сегодня переехала к нам. Стресс и всё такое. — И как зовут нашего мистера птичку? — спросил он, продолжив наблюдать за канарейкой. На фоне Лоу, который был одет во всё тёмное, птица смотрелась как лучик солнца. Жёлтое оперение переливалось от света лампы, а сама канарейка, нахохлившись, косилась на гостя чёрными глазками. — Килли, — произнёс я, садясь на стул напротив клетки. — Понятно, — протянул Скэр. — Отец что-нибудь сказал про твои приключения? Я хотел было ответить, что теперь я под арестом на две недели, но вспомнил, что Гедеон ни слова не промолвил про это. Значит, технически я не наказан? Мне ведь не доложили. Но подставлять Гедеона как-то не охота… — Ничего, может, Гедеон что-нибудь ему наплёл. До скольки ты останешься? — я не хотел обсуждать Запретные земли, поэтому перевёл тему. — Эдвард приезжает ночью, так что с ночёвкой не получится. — От упоминания Эдварда мне стало как-то грустно. Он был хорошим опекуном для Скэриэла, а особенно для Джерома. Во время прочтения я не мог представить, как Джерому было трудно пережить его смерть — ведь он был для него почти отцом. Эдвард всегда помогал всем и не равнял людей на высших и низших, только придерживался понятия добра и зла. Может, у меня получится не допустить его кончины, но это лишь надежды, которые навряд ли сбудутся. — Я занёс тебе Тургенева. — голос Скэриэла помог выйти из угнетающих мыслей. — Понравилось? — после затянувшегося молчания спросил я. — Не думаешь, что жизнь крестьян в восемнадцатом веке похожа на жизнь низших в Октавии сейчас? — Ну нееет. Только не это. Знал бы он, как только днём я загонялся по поводу этой темы… Ну вообще не готов её сейчас рассуждать! — Даже в нашей столице ничего не поменялось. — Ага, — устало сказал я, облокотившись на спинку стула. Голова вообще не хотела работать и нагружаться мыслями о системе в стране. — Вы проходили историю России? О, ещё как проходили - я ведь там родился! — Ну… Не так углублённо, — всё же ответил я по-другому. — Александр II отменил крепостное право, освободил крестьян, а после был ими же и убит, — Скэра эта информация явно смешила. — Как глупо он поступил. — Ага, — снова сказал я, стараясь не встречаться с ним взглядом. Скэриэл замолчал. На этот раз - надолго. Я чувствовал его взгляд на себе, но упорно продолжал смотреть в сторону, разглядывая окно, открытое нараспашку. — Готи, — позвал он тихо. — М? — Что с тобой сегодня? — Не с той ноги встал, наверное, что за вопросы такие? — вышло скорее устало, чем раздражённо. Сегодня и правда я утомился - сейчас бы вздремнуть часок или уроки сделать, чтобы исправить оценку по истории тёмной материи. — Просто устал. — Устал из-за чего? — Вот я не понимаю, зачем Скэриэлу надо так меня на нервы выводить!? — Го-о-оти, — протянул он, нагло заглядывая в моё лицо. — Скэр, отстань, — сказал я резче, чем хотел. — Не хочу говорить. Я чувствовал, что Скэриэл теперь смотрел на меня с недоумением. — Ладно, — наконец сказал он спокойно. — Не хочешь — не говори. Он уставился обратно на птицу, но долго молчать не смог. — Есть что-нибудь из Толстого? Или Диккенса? — Есть «Детство» Толстого, — назвал я первую вспомнившуюся книгу, которую читал ещё в классе пятом. — Чего? — видимо, мой ответ Лоу удивил. — Ты забыл, что ли, как рекомендовал прочитать это произведение в начале нашего знакомства? Ёмаё. А я ведь не подумал о том, какие книги советовал Готье своему другу. Система! Какое произведение посоветовать Скэру? [Я откуда знаю. На библиотекаршу похожа, что ли?] Я не понял, когда это система стала такой наглой? Раньше хоть как-то помогала, а теперь — одни подколы да смайлики. — А «Азазель»? — неуверенно предложил я. Скэриэл приподнял бровь. — Акунина? — Ну да, — я пожал плечами. — Там сыщик, девятнадцатый век, всякие тайны. Тебе же нравится такое? — прозвучало скорее как вопрос. — Нравится, — он кивнул, но смотрел на меня с подозрением. — Готи, ты сегодня какой-то странный. То «ага», то «угу», то вдруг Акунина вспомнил. Раньше ты Достоевского советовал. — Разве? — я напряг память, вспоминая весь сюжет истории Фрэнсис. — А, точно, — неловко произнёс я, понимая, что книжный Готье мог советовать что угодно, а я сейчас несу какую-то чушь. — Вот видишь, я весь из сил выбился. Память отключается. — Ты ещё скажи, что забыл, как прошла наша первая встреча! — Скэриэл сделал расстроенный вид, что получалось на удивление плохо - уголки губ предательски подрагивали. — Нет, конечно! — быстро затараторил я. — Всё, короче, иди быстрее домой, пока дядя твой не вернулся. — Он не мой дядя. — Так ты же говорил… — удивлённо уставился я на него. Неужели он решил рассказать правду об Эдварде? — Ладно, хоть что-то ты запомнил, — рассмеялся Скэриэл, а я лишь натянуто улыбнулся. Готов был подумать, что тот решил хоть какую-то правду сказать. — Сейчас я найду «Азазель», и пойдешь Подойдя к полке с книгами, я замер. А у меня есть хоть что-то от данного автора? — Да ладно, ты забыл, где на полке книги Акунина? — теперь Скэриэл ржал как не в себя. Дай Боденского Гедеон не услышал — Я удивлён, как ты так переутомился. — Да я недавно перестановку сделал, — задумчиво проговорил я, в то время как Скэриэл уже нашёл нужную книгу. — Перестановку, говоришь? Что-то я не вижу изменений, — усмехнулся тот. — И вправду мозги уже плывут. Ладно, я пойду и дома почитаю. Но потом ты обязан дать мне Толстого! — Конечно-конечно, — вёл я себя очень не подозрительно. [Хотите, чтобы вам списали 1000 баллов?] За что!? [Додумайтесь ƪ(‾ε‾“)ʃ . Завтра будет балет у Леона Кагера, а на этом выступлении по сюжету должен присутствовать Скэриэл.] Да твою мать. Как тот после сегодняшнего согласится? [А это уже не мои проблемы.] Вот же… — Кстати, чуть не забыл… — начал неуверенно я. — Завтра у Леона вечером выступление в театре. Он дал мне три билета, а Гедеон не может. Не хочешь со мной сходить? — Балет? А твой брат или Леон не будут против? — А тебе не плевать? — я заговорщицки улыбнулся. — Если только и тебе не плевать, — отразил он мою улыбку. Слава богу, согласился. Так глупо терять баллы я не хочу. — Тогда договорились. Только надо прийти в смокинге. — Это шутка!? — удивлённо выкрикнул он. Такими темпами нас реально скоро заметят. — Где я его достану-то? — Не волнуйся, я позабочусь об этом. — Ну если та-а-ак, — тот хитро улыбнулся, — тогда я согласен. Как хоть балет называется? — «Жизель». — О чём это? — спросил Лоу, отодвигая в сторону клетку. — Что-то очень интересное. — Я рассчитывал, что ты введёшь меня в курс дела. Приобщишь к прекрасному. Я ничего не знаю о балете. — Это к Леону. Я знаю не больше твоего. — Ага, он увидит меня в зале и грохнется со сцены, — с улыбкой произнёс он, будто забыв о нашей утренней ссоре. — Я его предупрежу. — Договорились. Пока. — Пока. Лоу с книгой под мышкой вылез из окна и исчез в темноте. Как я не заметил, какая на улице темнота? Садясь доделывать уроки, я задумался. Мне никогда не удавалось побывать на балете, хотя это искусство мне очень нравилось. Всё-таки хоть с чем-то мне повезло — впервые увижу большой театр! Жаль, что не со своей семьёй, но хотя бы что-то, чем ничего… — Система, — сказал я в пустоту. — А ты знаешь, что Готье советовал читать Скэриэлу? [Я отслеживаю квесты, баллы и ваше состояние, а не книжные предпочтения умершего владельца. Это уже не в моей компетенции.] Я вздохнул. — Бесполезная. [Пора мне включить функцию списывания баллов за хамство.] — Молчу.