"Допрос"

***

«Какие, нахрен, салюты, сегодня ведь не четвёртое июля» - первое, что пришло ему в голову, когда тишину разорвал громкий взрыв, отозвавшийся тупой болью в затылке. Перед глазами мелькали яркие вспышки, а сверху сыпались разноцветные искры. Смотреть на них было невыносимо, Рэй снова закрыл глаза, погружаясь в забытье; попытался отвернуться, но не вышло, тело не слушалось. И снова взрыв - ещё громче, ещё ярче; волна жара прокатилась по коже, вдалеке слышался смех. Открыть глаза не получалось и мозг работал как-то совсем уж вяло. Четвёртое июля давно прошло, это он помнил, сейчас конец августа, и тот, кто устроил это светопредставление, крепко пожалеет. Глубоко вздохнув, Рэй разлепил веки, но эти чертовы вспышки по-прежнему застилали обзор. Хотелось прикрыть глаза рукой, но руки тоже были в отключке, пока это не слишком его беспокоило, единственное чего ему хотелось - избавиться от фейерверков, они сбивали с толку и мешали нормально соображать. Он предпринял ещё одну попытку отвернуться и снова не вышло. С ним определённо что-то происходило, что-то было не так, вот только он никак не мог понять - что именно. Он был в сознании, но в то же время будто бы не владел собственным телом. Пока Рэй пытался разобраться, какого черта творится, фейерверки наконец-то начали затухать - от их цветов уже не рябило в глазах, а громкий звук постепенно притих и наступила долгожданная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом в ушах. С этим жить можно. Он поднял голову, попытался выпрямиться, сознание прояснялось, постепенно возвращались и ощущения, невыносимо хотелось пить, а ещё неплохо было бы выяснить, где он вообще находится, и почему, чёрт побери, не работают руки? Он попытался осмотреться, но вокруг было темно, он вроде слышал голоса, но не был уверен, что они ему не мерещатся. Рэй глубоко вздохнул, и по телу прокатилась волна боли, будто кто-то отхреначил его бейсбольной битой. Сдвинуться с места по-прежнему не получалось, но руки работали, иначе бы он их не чувствовал, однако, что-то будто удерживало его на месте. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он смог разглядеть очертания каких-то предметов, дать определения которым не получалось. Будто бы горы старой мебели, или мешков, или херен пойми чего. Какая разница? Куда важнее разобраться, как он вообще умудрился тут застрять. Застрять во всех смыслах. Он дёрнул руками, попытался встать, но обнаружил, что ноги тоже не двигаются, несколько раз он повторил попытку, но ничего не вышло. Сердце забилось быстрее, дыхание участилось, сейчас, когда окончательно пришёл в себя, вдруг осознал, что ситуация стрёмная и начинает реально его беспокоить. Нет, он не боялся, такой фигнёй его не испугать, однако, сдохнуть вот так Рэй не планировал. И угораздило же так нажраться. А может быть, он принял что-то ещё? Может быть, он нажрался, принял запрещёнку и сел за руль? За рулём отрубился, попал в аварию и его парализовало или зажало - это объясняет галлюцинации и боль во всём теле. Он как-то был свидетелем аварии: легковушка столкнулась с бензовозом. Выглядело паршиво - все всмятку, никто не выжил. Может, он тоже не выжил? Но тогда вроде должен был быть ещё какой-то свет, а тут грёбаная темнота, и если он не выжил, то как вообще может чувствовать? Полный бред. Мыслительные процессы давались с большим трудом, но нужно было постараться вспомнить хоть что-то. Последнее, что всплывало в памяти - прокуренный бар, ревущая музыка, обычное вечернее столпотворение, липкая столешница, бес налакался в хламину и пытается пояснить за жизнь, Рэй не слушает, его больше занимает девка у музыкального автомата, призывно виляющая бедрами. Точно, девка - её он помнит. Не местная, по крайней мере, раньше такой он не видел. Алые губы, ментоловая сигарета в зубах, взгляд невинной овечки, уболтать её оказалось даже слишком легко, так же легко, как и на всякий случай подсыпать экстази ей в бокал. Силуэт её размыт облаком сигаретного дыма, лица он не запомнил, возможно, потому что не слишком-то обращал внимание на лицо - упругая задница и длинные ноги отвлекали всё внимание. Платье на ней было настолько короткое, что его поступок вряд ли можно считать незаконным; придя в бар в таком наряде, она явно искала приключений, и если бы не он, то это бы сделал кто-то другой. А после - ночь, улица, обочина дороги, тачка, податливое тело в его руках, приятный вкус её губ, смущение и страх; когда поняла, что всё будет по-взрослому. Наивный взгляд и внезапное осознание того, что с девкой что-то не так, попытка изобразить доверчивую дурочку - лишь декорация, а дальше только пустота. Всё как в тумане - ровно до этого момента. Пальцы прикоснулись к чему-то холодному, потребовалось время, чтобы понять - это цепь, цепь от наручников. Кто-то напялил на него браслеты, пока он был в отрубе, и намертво приковал к стулу, кажется. Похоже, всё куда серьёзней, чем он предполагал: этот кто-то владел ситуацией, в то время как он оказался жертвой. Паршивое чувство - утрата контроля, хуже только неизвестность, но, в общем-то, нетрудно догадаться, что, по всем законам жанра, очень скоро ему придётся несладко. Девка, всё дело в ней, она оказалась подставной, а он, как последний идиот, и повёлся. Рэй попытался припомнить, кто в его окружении мог желать ему смерти, но очень скоро понял, что это бессмысленное занятие, потому как каждый второй в их краях пожелал бы, чтобы он сдох. Ему всё же сдохнуть не хотелось, он конкретно встрял и надо было придумать, как из этого дерьма теперь выбраться. Если не поддаются наручники, то можно сломать спинку стула, к которой они пристёгнуты. За спиной послышался звук, похожий на скрип тяжёлой двери, он с трудом обернулся и увидел полоску тусклого света, улёгшуюся на бетонном полу. Дверь, это точно была дверь, а ещё ему удалось рассмотреть нечто вроде прямоугольного стекла слева от себя, возможно, это было окно, однако, понимания, где он находится, по-прежнему не было. За дверями кто-то стоял, он ощущал его присутствие и видел движущуюся тень. - Эй, псих, какого хрена ты вытворяешь? – крикнул он, - если хотел меня напугать, то не сработало. На самом деле сработало, кто знает, на что способен этот обдолбанный психопат. В их захолустье отморозков хватает. Дверь отворилась шире, и мимо его ног проскользнуло что-то большое и шумное. В полосе света он разглядел огромную немецкую овчарку, её глаза сверкали зелёными бликами, а длинные белые клыки были видны даже в темноте. Собака, раскрыв пасть и вывалив длинный язык, равнодушно смотрела на него. - Слышь, нахрена мне здесь твоя шавка? Иди сюда, придурок, и расскажи, чего тебе от меня надо? – он дернулся вперёд, надеясь оторвать спинку стула, и собака, до того не обращавшая на него внимание, угрожающе зарычала, показав свой оскал во всей красе. Он затих, похоже, шанс освободиться упущен. Внезапно тишину разорвал громкий свист, и очень тонким писклявым голосом кто-то произнёс его имя. Потом голос стал ниже и загремел, как раскат грома, он что-то говорил, но разобрать слов было невозможно. Рэй нервно засмеялся. - Чего сказал? Я тебя не понял, повтори, – прокричал он в пустоту. Сквозь шумы он услышал, как кто-то выругался, и спустя минуту напряжённого ожидания голос наконец стал разборчивым, но явно нечеловеческим. - Прошу прощения за технические неполадки, – сказал он. - Ага, пошел ты в жопу. - Надеюсь, ты знаешь, по какой причине здесь оказался? – равнодушно спросил голос. - Нет, урод, я не имею ни малейшего понятия. Может, уже включишь свет и наконец объяснишь, какого чёрта ты устроил, или пересмотрел фильмов и захотелось поиграть? - Как скажешь, – произнёс голос, и внезапный яркий свет больно резанул по глазам, вызвав новую порцию фейерверков, в висках застучало. Он зажмурился и попытался отвернуться, но свет прожигал будто насквозь, не давая даже шанса на спасение. - Сукин сын, ты об этом пожалеешь. - Твои угрозы просто смешны, учитывая в каком положении ты находишься. Но, ты прав, мне действительно захотелось поиграть - в правду или действие, вопрос ответ или, может быть, в чистосердечное признание. Что выбираешь, Рэй? Правда, на самом деле твой выбор не так уж важен, ведь правила везде одинаковые: я спрашиваю, ты отвечаешь; а если не отвечаешь, я наказываю так, как посчитаю нужным, в зависимости от того, каким был вопрос, ведь на сегодня моя игрушка — это ты. - Что за хрень ты несёшь? И выруби к чертям эту сраную лампу. - Правило первое: научись просить - сегодня тебе понадобится этот навык.

***

Одежда липла к телу, по спине стекали капельки пота. Тесная коморка, которая раньше использовалась как комната наблюдения за допросом, была давно лишена кондиционера или хоть какой-нибудь вытяжки и больше походила на террариум для змей, чем на кабинет. Символично, учитывая, что змеёй её называли почти так же часто, как сукой. Она щелкнула жвачкой, застегнула верхнюю пуговицу платья, натянула его так, чтобы до поры до времени оно хоть немного скрывало ремешки от чулков. Скинула удобные сапоги и влезла в туфли, удержалась за стену, едва не свалившись с высоты каблуков. Чертовски паршивая обувь - давно следовало её заменить. Она посмотрела в осколок зеркала, весящего на стене, развязала резинку; и светло русые волосы волнами рассыпались по плечам - она осталась собой довольна. Достала помаду из сумочки, но, подумав секунду, отправила её обратно. Не понадобится - помада всегда мешает чувствовать вкус. Она вообще не слишком-то жаловала макияж в своём «ремесле». Какой в нём смысл, если жертва и так уже на крючке, не всё ли равно, какое она составит о тебе мнение, когда сама суть в том, что здесь её мнение не имеет никакого значения. Она вернулась к стеклу, отодвинула жалюзи, на этот раз находиться по ту строну зеркала ей действительно нравилось - вид оттуда открывался весьма интересный. Она облизнула губы и, немного помедлив, всё же вырубила огромную лампу, щелкнула выключателем, и допросную озарил тусклый свет. Для начала достаточно, просить он не станет - ещё не научен, для этого будет время. Она отодвинула кресло и села, наблюдая за тем, как, вернув себе способность видеть, «объект», пребывая в ступоре, оглядывается по сторонам, обводит взглядом комнату и задерживается на зеркале, тщетно пытаясь что-то разглядеть. На несколько секунд их взгляды встречаются, и её пробирает приятная дрожь нетерпения. Неплохой сегодня попался экземпляр. А ведь в Техасе она проездом и ничего подобного не планировала, но кто она такая, чтобы отказывать себе в удовольствии, когда добыча сама идёт в руки. Пришлось задержаться на пару дней, чтобы как следует изучить «объект» и материалов для изучения там хватало: список грехов такой, что в аду он, похоже, будет преподавать, а не жариться. О жарке позаботится она. Знать о грехах своей жертвы возбуждает её почти так же, как сам процесс «исправления», изучение личного дела - для неё что-то вроде прелюдии. И ведь так легко попался, даже стараться особенно не пришлось, его самоуверенность сыграла ей на руку. Кому-то очень повезло этим вечером, можно считать, что она сделала доброе дело, уведя из бара это животное. Его «охота» завершилась бы удачно, а к списку грехов добавился бы ещё один пункт, ведь против красивой наглой улыбки мало кто смог бы устоять. Она вот не смогла, потому-то он и оказался здесь. Она посмотрела на часы, четыре часа до рассвета, ей стоило бы поспешить. - Эй, придурок, до каких пор ты собираешься держать меня здесь? Выходи, я вижу тебя. Она усмехнулась, разумеется, он ничего не видел, просто рассчитывает напугать в ответ и при этом сам пребывает в панике, это понятно по его нервному взгляду и по тому, как часто вздымается грудь. Упрямый, подчинить будет непросто, такое ей нравится, но, к сожалению, встречается редко. Чаще всего её подопытные ломаются ещё на моменте чтения личного дела, их шокирует то, что она знает их тайны. А уж стоит преступить к самому действию, как тут же начинают умолять, и игра заканчивается, не успев начаться, потому как ей становится скучно, и чрезмерно пугливый объект перестаёт возбуждать. Всегда грустно, когда их темперамент не особенно соответствует поступкам. К тому же все эти типы обычно бывают мерзкими. В отличие от характера, внешность поступкам, к сожалению, всегда соответствует. Но из всех правил бывают исключения и работать с такими в кайф. Например, Рэй Маркус, который продолжает ей угрожать и тщетно пытается выскользнуть из наручников, точно попадёт в список редкостей. Даже на расстоянии у неё от него пробегает приятный холод по коже. Он настолько неухожен, что казалось это сделано намеренно, возможно, чтобы лучше соответствовать своему статусу. А может Рэй считал, что с нелепыми бакенбардами и замызганными волосами до плеч он выглядит более устрашающе. Может так оно и было, но при этом ему всё равно удавалось оставаться привлекательным, чего только стоит дикий синеватый блеск в глазах. Правильные черты лица не портила даже растительность, каким-то непостижимым образом она даже шла ему, добавляла контраста. Он одновременно и отталкивал, и вызывал желание изучить его подробнее. Поношенные синие джинсы слегка обтягивали крепкие бёдра, поверх футболки не первой свежести, он нацепил черную рубашку, сквозь рукава которой угадывались объёмные бицепсы. Непонятно как с такими внешними данными он мог дойти до столь ублюдского существования. - Ну так что, ты будешь делать, как я скажу? – спросила она, нажав кнопку прибора, искажающего голос. Проклятый аппарат снова издал что-то нечленораздельное. Объект издевательски заржал, отпустив язвительный комментарий. Она надавила на кнопку сильнее и повторила вопрос, на этот раз получилось довольно устрашающе. Ожидаемо, Рэй опять послал её подальше, вздохнув, она потянулась к выключателю, к счастью, огромная лампа для допросов работала отлично, но тут она заметила, что Цербер подполз к самой двери, скулил и тяжело дышал. Собаке жарко, ну конечно, как она сразу об этом не подумала, продержать его тут столько времени, вот идиотка. - Твоя псина сейчас подохнет, – озвучил «объект» её мысли. Она развернулась на кресле, и со стола упали какие-то журналы, один раскрылся, и её взору предстал комикс откровенного содержания, кто-то здесь явно уже развлекался. Взгляд зацепился за имя одной из участниц вакханалии, во всех подробностях развернувшейся на страницах журнала. Линда. Линда - просто и понятно, созвучно с её собственным именем. Посчитав это знаком свыше, она решила сегодня быть Линдой, хоть у неё и отсутствовала главная, весьма внушительная деталь, которую создатель пририсовал к вызывающе соблазнительному женскому телу. Линда сбросила неудобные туфли и запрыгнула обратно в сапоги - к чёрту, никакие неудобства не должны её отвлекать. Дойдя до конца коридора, она открыла дверь и, вдохнув прохладный ночной воздух, вернулась в комнату, взяла увесистый чемодан, включила яркую лампу и, ещё раз взглянув в зеркало, пошла в комнату для допроса.

***

- А, наконец-то явился, ублюдок. Кто ты такой, чего тебе надо? – спросил Рэй, услышав шаги, в комнату кто-то вошёл. Псина, лежавшая у стены, подскочила и завиляла хвостом. - Молодец, хороший мальчик, иди погуляй. Он замер в ожидании, на секунду приняв услышанное за очередной глюк. Он успел подумать о разном, готовился к самому худшему, но никак не мог предположить, что услышит бабский голос. Лампа выключилась, но перед глазами всё ещё стоял яркий туман, и сквозь блики он сперва разглядел уродские ковбойские сапоги, а потом и всю ее целиком. Точно, девка. Та самая, которую он подцепил в баре. Стоит и хлопает невинными овечьими глазами все в том же шлюшьем платье. Надо отдать должное тому, кто всё это затеял - ему всё же удалось его удивить. Девка лыбится и молчит, это начинает злить. Если эта тёлка работает на полицию, значит, он здесь за тем, чтобы из него силой выбили признание. Да черта с два у них это получится, к тому же, полицейские его не грохнут, всё остальное он сможет пережить, а потом подаст на них в суд за беспредел. - Какого хрена, что всё это значит? – спросил он, но вместо ответа девка внезапно звонко хихикнула и в три прыжка оказалась рядом с ним. Прыгнула на колени, поцеловала в губы, погладила по голове, взъерошив волосы, положила голову на плечо и томно вздохнула. - Ты ведь меня помнишь? – прошептала она над самым ухом, вдыхая теплый аромат его кожи, смесь дешёвого парфюма и того особенного здешнего воздуха. По позвоночнику разливалось тепло, не дождавшись ответа, она снова притянула его к себе и поцеловала. Как и ожидалось, целовать его было приятно, даже слишком приятно, значит, нужно было это прекращать, распаляться до такой степени ей ещё рано. Очень кстати он мотнул головой, пытаясь освободиться от её губ. Линда улыбнулась, его попытки строить из себя саму невозмутимость забавляли, он всё ещё думает, что владеет ситуацией. - Так помнишь? – она повторила, он не ответил, сверля её взглядом. Злится - отлично. На всякий случай Линда отклонилась подальше, не стоит забывать, что «экземпляр» всё же весьма опасен. - Чего тебе надо? Ты ведь здесь не одна? - Это не ответ, – она снова положила голову на его плечо, перебирая пальцами спутанные пряди, - понимаешь, милый, существуют некие правила: я спрашиваю - ты отвечаешь, я говорю - ты делаешь. Он засмеялся, градус абсурдности достигал критической отметки. - Правда? А не пошла бы ты нахер со своими правилами. Сними наручники сейчас же. Она лишь пожала плечами, готовясь к очередному приступу ярости, поставила одну ногу на пол. Долго ждать не пришлось - рывком он сбросил её с себя. Линда терпеливо вздохнула и отошла к столу, что стоял напротив, залезла на него, положив ногу на ногу, платье задралось совсем уж высоко. - Сука, знаешь, что я с тобой сделаю? – процедил Рэй сквозь зубы и сплюнул. Очевидно, это должно было напугать, но на её красивом лице не дрогнул ни один мускул. - Не слишком-то умно, сначала просить отпустить, а потом угрожать мне расправой. Значит, так, – Линда взяла в руки какую-то тетрадь и, полистав, раскрыла на нужной странице. - Работаешь на полицию? Это они тебя подослали? Дешевый метод. И на что они рассчитывали, что я поведусь на твои тощие ляжки? Зови того, кто стоит за тем хреновым зеркалом, я сразу всё понял, ни черта у вас не получится, кретины. - Хочешь, чтобы я позвала свою собаку? Просто, кроме нее и нас с тобой, здесь больше никого нет. И да, собаку я позову в том случае, если ты попробуешь на меня напасть, но мне бы не очень хотелось заканчивать всё вот так, – она не смотрела в его сторону, все внимание было сосредоточено на тетради. - Пошла ты, овца. - Ты дашь мне закончить? – в её голосе неожиданно возникли стальные нотки, - итак, меня зовут Линда и, как я уже сказала, правила нашей игры просты: вопрос, ответ, действие. С тобой я буду делать всё, что захочу, потому что на сегодня ты мой пленник и впредь лучше не перебивай, когда я говорю, - ловко и грациозно она спустилась со стола, взяла бутылку воды и сделала глоток, краем глаза заметив, как он проследил за её рукой. Здесь жарко и после снотворного его наверняка мучает жажда. Отлично. Потерпит. - Долбанутая сучка, клянусь, для тебя это плохо закончится, – он попытался вырваться. Линда встала напротив, глядя свысока, и внезапно с размаху влепила ему пощёчину. - Ты че делаешь, совсем охерела?! Снова пощёчина - и не успел он ответить, как она схватила его за волосы и потянула назад, заставив запрокинуть голову и посмотреть ей в глаза. От наивной овечки не осталось и следа. - Я же сказала тебе, не перебивай, – прошептала Линда, при этом взгляд её не выражал абсолютно ничего - пустота, полное равнодушие. Это немного сбило с толку; и он промолчал, ожидая, что она вытворит дальше. - Не переживай, ты сможешь уйти отсюда, но только когда я этого захочу, или не сможешь, опять же, если мне этого захочется, – хватка ослабла, она встала позади него, сжав плечи, наклонилась ближе, он ощутил мягкость её тела. Скользя губами по шее, Линда запустила острые длинные ноготки под ворот рубашки и спустились к груди, поднялась к ключицам, оставляя небольшие следы. - Если будешь меня слушать… - Пошла ты, – прошептал он в ответ. Ласкающая рука стала как сталь, крепко схватив за шею, не настолько сильно, чтобы сломать, но всё же дышать стало труднее, вдобавок эти чёртовы острые когти довольно ощутимо впивались в кожу. - Больная, сука. Рука сжалась сильнее, а взгляд её был пугающе равнодушным. - Чего ты хочешь? – спросил он, понимая, что ещё немного и опять вырубится, в глазах начинало темнеть и от невозможности пошевелиться подступала паника. - Что-что? Чего я хочу? Звонкая пощёчина быстро вернула его к жизни. Он закашлялся, хватая ртом воздух. Девчонка улыбнулась, явно осталась собой довольна и, будто потеряв к нему интерес, вернулась к столу и продолжила изучать какие-то записи. - Я уже говорила - полное подчинение, – сказала она, взглянув на него через плечо. Он стиснул зубы и попытался освободить хотя бы одну руку, но смог лишь вывернуть запястье, чокнутая сука это естественно заметила. - Осторожно, поранишься, а ты не имеешь на это права, теперь только я могу причинять тебе вред. - Иди нахер. Она отвернулась, по коже бежали мурашки, она была рада, что он разозлился, значит, наконец осознал свое положение. - Я разрешала тебе говорить? Линда вздохнула и подняла с полу кожаный чемодан, перевязанный ремнями, не без усилий водрузила его на стол и откинула крышку. Он услышал металлический звон, девица что-то раскладывала на столе. Ему стало не по себе: кто знает, на что она вообще способна. Бабы тоже бывают двинутыми. Обычно Рэй ни о чем не сожалел, но вот сейчас было и правда жаль, что там, в чертовом баре, он не смог пройти мимо неё. И ведь ничего такого в ней не было, таких тёлок море, угораздило же его выбрать именно эту. - Ты что там делаешь? Слышь, завязывай, говори, чего надо. Она цокнула языком и покачала головой. - Ты так меня и не услышал. Всё, что нужно, у меня уже есть. Она взяла тетрадь и, встав напротив, показала ему список. - Чё это? – спросил Рэй, уставившись на неё снизу-вверх. И всё же это ненормально - таять от одного его взгляда. Ублюдок в этот раз попался просто отборный. - Список твоих грехов. Читай, вспоминай, – скомандовала Линда. Он пробежался глазами по строчкам. - Ну и? Прочитал, что дальше? - Признание. Ты это сделал? – она наклонилась, уперев руки в его бедра, глядя прямо в глаза. Ему не нравился её взгляд, взгляд психопатки, но отворачиваться он не стал. - Нет, я уже сказал это на допросе, повторю и тебе. Если рассчитываешь этими фокусами меня напугать, можешь отсосать. Она улыбнулась, взгляд опустился на его ширинку, туда, где ткань джинсов была восхитительно тесно натянута. Она бы прикоснулась к ней хоть сейчас, но нужно отыгрывать роль. - Может быть, позже, когда решу, что ты этого заслуживаешь. На этот раз обошлось без физического воздействия, психопатка ограничилась плевком в лицо и вернулась к своему адскому чемодану, содержимое которого он видеть не мог, но оно сильно его беспокоило. Рэй понимал, что лучше бы её не злить, а попытаться каким-то образом убедить снять с него наручники, но от её самодовольной улыбки и высокомерного взгляда внутри всё так и кипело. Да кто она вообще такая, чтобы позволять себе разевать пасть и командовать им? Уж лучше он тут подохнет, чем допустит такое. - И что дальше? Запытаешь меня до смерти? - Ещё не знаю, может быть, и не до смерти. По крайней мере, не быстро, – она демонстративно отпила воды из бутылки, он ощутил приступ невыносимой жажды, а также желание её задушить. - Больная, тебе лечиться надо. Девка хмыкнула и, выпрямившись, зачем-то начала расстёгивать платье. - Лечилась, – платье с мягким шорохом сползло на пол, продемонстрировав её гладкую спину, безупречно круглую задницу и длинные ноги, обтянутые чулками, - не помогает. Он замолчал, разглядывая её против своей воли. Она знала, что он смотрит, знала, какой производит эффект, его взгляд был почти осязаем. Без тени смущения Линда повернулась и еле сдержалась, чтобы не засмеяться, когда увидела странную смесь растерянности и восхищения на его лице. Кого бы Рэй тут из себя ни строил, все мужики одинаково реагируют на столь неожиданное преображение. Бегло заглянув в зеркало, она осталась собой довольна, дурацкое бельё, состоящее в основном из ремешков, ничего особенно не скрывающих, а лишь подчёркивающих всё нужное, оказалось неожиданно интригующим и смотрелось на ней куда лучше, чем на картинке. Даже уродские сапоги не портили вид. Пристегнув к кожаному поясу какой-то предмет, Линда направилась к пленнику, обошла вокруг, намеренно задевая бёдрами, встала позади, проверив, не разболтались ли «оковы». Не разболтались - держались крепко, объект полностью обездвижен, значит, можно продолжать. - Охренеть, так ты эта, как её, доминатрикс? Госпожа, мать ее, – он засмеялся. - Госпожа - слишком банально, разрешаю звать меня Линдой, – отозвалась она, медленно расстёгивая пуговицы на его рубашке. - Э, госпожа, мне такое не интересно, можешь пойти к чёрту. Иди найди себе какого-нибудь извращенца и развлекайся с ним. - Но я хочу с тобой, ты идеально подходишь. - У вас, извращенцев, кажется, всё должно быть по согласию. Линда вдруг отклонилась, что-то холодное коснулось его плеча, и, не успел он сообразить, что это, как вдруг его ощутимо дёрнул электрический разряд. - Психопатка, чёртова! - По согласию, говоришь? Предмет коснулся груди, он вздрогнул всем телом, пожелав ей сдохнуть. Линда чуть скрутила мощность устройства и поводила им перед его лицом, заметив, что наглая ухмылка наконец исчезла, он внимательно наблюдал за каждым её движением, и во взгляде появился если не страх, то настоящее волнение. - А ты, Рэй, часто спрашиваешь согласия? Твоя жертва давала согласие на то, что ты с ней вытворял в том фургоне, а? – Проговорив это вслух, Линда почувствовала опасный приступ возбуждения. Он прав, она психопатка. - Говорил же… - Заткнись! Говорю сейчас я, – она ударила его по лицу, он шумно выдохнул, произнеся какое-то неразборчивое ругательство. Линда встала напротив, схватив за подбородок, уставилась на него, не мигая. - Тебе нравилось то, что ты делал, верно? – она держала шокер в опасной близости от его паха, он инстинктивно подался назад, стиснув зубы и сверля её таким же застывшим взглядом. Отпусти она его сейчас, он бы, наверно, разорвал бы её на части или сотворил бы с ней всё то же самое, о чем она прочитала в его деле. В крови бушевал адреналин, она ведь поймала настоящего зверя, и теперь он целиком принадлежит ей. - Ты сам привык доминировать, любишь, когда они чувствуют себя беспомощными, когда они полностью в твоей власти. Это и правда классное ощущение, круче любой наркоты, – губы скользили по его шее, шёпот её был почти ласковый, но при этом шокер в руке не давал расслабиться. Сочетание удовольствия от её нежных прикосновений и ожидание того, какую хрень ей вздумается вытворить, понемногу начинало его заводить. Ему не нравилось то, что она делает, но в то же время интриговало, куда заведёт её больная фантазия. Для него подобное в новинку, но нельзя сказать однозначно, что такая игра ему совсем не по вкусу. - Ты ублюдок, убийца и тебе нравится быть таким, верно? Он ухмыльнулся. - Нравится? Да или нет? – шокер плотно прижался к ширинке, Рэй замер. - Не слышу, – Линда схватила его за волосы, теперь он не мог следить за её рукой, полная потеря контроля. - Нравится, – ему ничего не оставалось, кроме как ответить. - Нравится что? – не унималась она, шокер давил уже ощутимее. - Нравится быть ублюдком, – процедил он сквозь зубы. Она убрала шокер и ослабила хватку, чуть коснулась губами его вспотевшего лба, намеренно задевая грудью, скрытой лишь двумя узкими треугольниками ткани. - Видишь, не так сложно подчиниться. Ему хотелось послать её, но в этот раз он сдержался. - Как ты мне там говорил, всё по-взрослому? – она улыбнулась, - видишь, так оно и получилось. Чокнутая наконец отвалила, вернулась к своему сраному чемодану. А он всё, как загипнотизированный, разглядывал её тело, он понятия не имел, к чему всё это представление, но находиться в плену этой психопатки не самое худшее что с ним происходило. Так он думал ровно до того момента, пока девка не достала из чемодана, скальпель или бритву, или ещё какую-то острую хрень. Она улыбнулась, и эта хрень опасно блеснула в её руках. В горле совсем пересохло. - Э, ты чё это делать собралась? Я уже сказал тебе, то, что ты хотела, давай заканчивай свои извращенские игры. Ни слова не говоря, она приблизилась и, закинув ногу, ловко оседлала его бёдра. - Пошла к чёрту, – голос его зазвучал уже не так уверенно, когда скальпель оказался в опасной близости, - слышь, убирайся нахрен. - Спокойно, милый, ты же не хочешь, чтобы всё закончилось печально, - шепнула она своим сладким шёпотом, который наверняка будет являться ему в кошмарах. Она расстегнула оставшиеся пуговицы на его рубашке и стянула с плеч, насколько позволяли скованные за спиной руки. Он задышал чаще, следя за её движениями, она едва сдержалась, чтобы не произнести успокаивающие слова, это разрушило бы весь образ. А она и так уже начала течь раньше времени. Скальпель зацепил ворот футболки и пополз вниз, легко разрезая ткань. Холодное лезвие касалось кожи, и Линда довольно улыбалась, чувствуя, как Рэй всем телом вжимается в спинку стула. Закончив с футболкой, она точно так же спустила её вниз. Она не ошиблась - тело «объекта» было безупречным: крепкие плечи, широкая грудь, идеально очерченные кубики пресса - он точно войдёт в список исключений, подобного ей ещё не встречалось. Она чуть отклонилась, беззастенчиво рассматривая картину перед собой. Картина, произведение искусства - никак иначе, а ко всему этому прилагается послужной список, от которого Линду пробирает дрожь. Вылечить её невозможно, так зачем же бороться со своей природой? Низ живота сводило сладкое напряжение, между ног приятно пульсировало и она, не сдержавшись, отбросила скальпель в сторону и поцеловала чуть приоткрытые губы. На этот раз он ответил, настойчиво протолкнув язык в её тёплый рот, она глубоко вздохнула, чувствуя, как затвердевшая ткань джинсов трётся о её промежность. Отлично, так она и хотела, остаётся только самой взять себя в руки - игра ещё не окончена. Сделав над собой усилие, Линда прекратила поцелуй, прикоснулась губами к его шее, отметив какой восхитительно горячей стала его кожа. Она провела ногтями по груди, он вздрогнул, шумно выдохнув - от ногтей остались следы, которые она тут же «успокоила» прикосновением языка, спустилась ниже, прикасаясь к соскам, сперва обводя вокруг ореола, затем чуть прикусив передними зубами до лёгкой боли; потом в дело снова пускались губы. Он задышал чаще, чертова девка своё дело знала, ему уже почти наплевать, чем всё это закончится. Напряжение возрастало, но она не спешила. Добралась до ремня и расстегнула его одним рывком, двигаясь вниз, вдоль тёмной дорожки волос, она поглаживала крепкие бёдра, положила руку на вздымающуюся ткань, чуть сжала. - Правильно, продолжай. Так пользы от тебя больше, – сказал он. Линду его слова ничуть не трогали, его мнения здесь никто не спрашивал, но, подав голос, он напомнил ей о том, что главная цель ещё не достигнута, и, хоть её очень уж интриговало, куда заведёт эта тёмная дорожка, она взяла себя в руки и прекратила. - Чего остановилась? Продолжай, раз начала, – возмутился он и, к своему удовольствию, она услышала в его голосе нотки отчаяния. - Я разрешала тебе говорить? – спросила она, вернув контроль. - Да ты же сама уже тащишься. Удар током быстро привёл его в чувства, он резко выпрямился, вжавшись в спинку стула. - Чёрт, сука! Она равнодушно щёлкнула шокером во второй раз. Почти равнодушно, она прям-таки кайфовала от того, как при этом напрягались его мышцы, и каким встревоженным становился взгляд. Приложив шокер к низу живота, как раз к тому месту, где ещё пару мгновений назад были её губы, она взглянула ему в глаза. - Я разрешала говорить? - Нет, – с вызовом бросил он без тени покорности, но, тем не менее, это был ответ. - Хорошо. Если хочешь продолжения, придётся научиться просить, – Линда забрала своё устройство и бросила его в чемодан - больше эта штука ей не потребуется. Рэй наконец заткнулся и перестал угрожать, наверное, решил, что прожигать взглядом дыру в её спине будет для него безопаснее. - Всё ещё не желаешь покаяться во грехах? Он сплюнул. Вероятно, это означало отказ. Линда подняла с полу бутылку с водой и сделала несколько глотков, подошла к зеркалу, поправила сбившиеся лямки некоего подобия лифчика. - Попить хотя бы можно? – отозвался «объект». Линда улыбнулась, глядя на него через зеркало. - Если мне понравится, как ты просишь. - Твой хренов шокер меня не пугает, извращенка, ничего ты от меня не добьёшься. - Неужели, – она вернулась и встала напротив него, глотнула из бутылки, - хочешь -попроси. Несколько секунд он молчал, но здравый смысл всё же взял верх. - Хорош, дай попить, у меня от твоего снотворного крыша едет. - Вон оно как, а должно было быть совсем на оборот, правда? Не на такое завершение вечера ты рассчитывал, подсыпая порошок мне в бокал? А что бы ты сделал, если сработало? Он усмехнулся красиво и нагло. - Что сделал бы? Отодрал бы тебя, как суку, как ты и сама напрашивалась. - Остальные тоже напрашивались? - Да, и ты допросишься, ведь рано или поздно придётся меня освободить. - Очень тупо с твоей стороны, я ведь сказала, что сама решу, отпускать тебя или нет. Так, значит, ты хочешь пить, проси. Он вздохнул. - Пожалуйста. - Пожалуйста что? - Пожалуйста, дай попить, – на просьбу было не слишком похоже, прозвучало, скорее, как угроза, кому другому она бы не дала поблажки, но его упрямство ей нравилось. - Попробуй заслужить, – она подошла совсем близко, поставила ноги с обеих сторон таким образом, что его лицо оказалось на нужном уровне, внизу живота, и от его горячего дыхания она почувствовала покалывающие мурашки. Терпеть нету сил, но нужно следовать плану. Он замер, на удивление, даже не отпустив пошлого комментария. Линда открутила крышку и начала лить воду себе на грудь, чуть прогнувшись в спине, вода текла вниз тонкими струйками, он быстро сообразил, что делать, и вскоре его горячий язык и губы прикоснулись к её коже, пытаясь поймать стекающую воду, хотя жажда уже отошла на второй план. Не сдержавшись, она простонала, он расценил это как сигнал к действию, она подалась вперёд, когда его язык коснулся увлажнившихся складок, провёл вверх-вниз, обвёл чувствительные точки, проник внутрь, она закричала, и он начал двигаться интенсивнее. Линда выпустила бутылку из рук, запустила пальцы в его волосы и, закинув ногу на плечо, притянула ближе, руководя процессом. Он хотел было отстраниться, но ему нравился её вкус и то, как она стонет, и двигает бёдрами. Линда никак не ожидала столь глубоких познаний от такого, как он, она почти достигла пика, голова кружилась, ноги дрожали, стоило немалых усилий, чтобы вовремя отстраниться. Нет, по его желанию она не кончит. Она всё ещё руководит ситуацией. Опустившись на колени, Линда наконец расстегнула его джинсы, стянула их вниз и прикоснулась к напряжённому члену весьма впечатляющего размера. Лишь бы только он не заметил её восхищения. Обвела языком головку и несколько раз вобрала его в рот почти целиком, её ловкий язык прошёлся по основанию и вернулся к головке, она чуть сжала его рукой. Рэй запрокинул голову, шумно дыша, широкая грудь вздымалась и опускалась, Линда коснулась её рукой, спускаясь ниже, царапая, при этом не переставая активно двигать губами. - Сука, - выдохнул он, двигаясь навстречу её тёплому рту, этой глубокой глотке, в которую он бы засадил по самое основание. Но в решающий момент Линда вдруг отстранилась, и ему захотелось её убить чуть больше, чем трахнуть сию же секунду. - Какого хрена ты делаешь? - Хочешь - тогда проси, – сказала она и, развернувшись, отошла к столу. - Ты внатуре совсем чокнутая, – выдохнул он. Линда пошарила в чемодане и среди кучи разных приспособлений нашла мини-вибратор, который часто брала с собой в поездки. Включила его, сперва прикоснулась к губам, определив, нравится ли ей интенсивность выбранных вибраций, а затем, расположившись на столе поудобнее, начала свое представление. Вибрации были совсем слабыми и, скорее, остужали ее пыл, понижая градус, но так было задумано - ей нужно только шоу и справлялась она с этим неплохо. «Объект» смотрел на неё во все глаза, ловил каждый вздох, каждый стон и инстинктивно пытался освободиться, чтобы посоревноваться с волшебным устройством у неё в руке. Линда даже не сомневалась, что вибратор эту схватку проиграет, как минимум, потому что к нему не прилагается столь шикарное тело, к которому ей не терпится прикоснуться вновь. Но пока это тело должно изнывать от жажды и желания, всё идёт по плану. Линда кончает с протяжным стоном, гибкое тело сотрясают конвульсии и ему кажется, что он и сам сейчас взорвётся, она обессиленно откидывается на спину, но затем сползает со стола и подходит к нему не слишком близко. - Хочешь отодрать меня, как суку? – спрашивает она. -А как тебе кажется? - Это не ответ, – она вновь потянулась за своим чертовым шокером. - Чёрт побери... Да, да, я хочу отодрать тебя, как последнюю суку, – наконец прозвучало искренне. - Тогда сознайся. - Сознаться в чём? Кто там за зеркалом, ему нравится смотреть? - Я же сказала, здесь только моя собака и вопросы тут задаёшь не ты. Хочешь спросить, попроси разрешения, – она приблизилась, держась за его плечи, почти опускалась, касаясь головки, то тут же вставала. - Пожалуйста, можно вопрос? – не выдержал он. - Валяй. - Зачем тебе этот список? Она наклонилась ниже, почти касаясь его губ, но, отстраняясь, когда он тянулся навстречу. - Потому что тащусь от таких ублюдков, как ты. Я больная, ты прав, по крайней мере, таковой меня все считают, – не выдержав больше, она опустилась, позволив ему войти, и начала медленно двигаться, насаживаясь с каждым разом всё глубже. Его дыхание участилось, по рукам прошла дрожь, и она поняла, что пришло время его отстегнуть. - Всего одно признание, Рэй, и всё закончится, мы оба получим то, чего хотим, - она поднялась, и он всерьёз испугался, что она снова соскочит. - Да, твой долбанный список – правда, – не выдержал он этой пытки. Движения стали интенсивнее, дыхание чуть сбилось, и голос её стал уже не таким уверенным. - Ты правда настолько конченая мразь? - Ты даже не представляешь, насколько. И ни о чём не жалею. - Молодец, – шепнула Линда и слезла с его колен. Он мучительно простонал. - Черт тебя дери. Она громко свистнула, и в комнату забежала собака. - Хороший мальчик, жди, – сказала Линда, и собака тут же вышла в коридор и улеглась там. - Надеюсь, ты понимаешь, если попытаешься на меня напасть, одна команда - и пёс расправится с тобой в два счёта, – с этими словами она достала ключ. - Если захочу напасть, сделаю это так, что не успеешь пискнуть. Она довольно улыбнулась и освободила его от наручников К плечам прилила кровь, затёкшие из-за неудобного положения мышцы горели огнём. Он освободился от рукавов рубашки и того, что осталось от футболки. Не дав ему опомниться, она вновь оседлала его бёдра. Вернув контроль, Рэй вошёл в неё рывком, вогнав член по самое основание. Она вскрикнула, вцепилась в его плечи, чувствуя, как рвётся на ней это подобие белья. Он сжал её грудь, грубо покусывая соски до пульсирующей боли, до исступления. Все его движения были резкими и нетерпеливыми, она едва поспевала за столь бешенным ритмом, именно таким она себе его и представляла. Внизу живота нагнетается напряжение, его становится слишком много, она откидывается назад и чуть замедляется, не желая заканчивать прямо сейчас, и, видимо, он с ней согласен, потому что тоже слегка ослабляет напор. Она целует его влажные губы, вздрагивает, когда ставшие слишком чувствительными соски коснулись его груди, Линда вновь пускает в ход ногти, царапая спину, на этот раз применяя куда больше усердия, чтобы следы остались на память. Он хватает её за запястья, крепко стиснув их; она довольно улыбается, ей нравится, что он всё ещё злится, а также нравится, что он не сможет причинить ей вреда больше, чем она попросит, как бы ему этого не хотелось. - Давай же, выдери меня, как суку, я ведь лучшее, что случалось с тобой в жизни, – он отпустил её руки и моментально получил пощёчину, - я не разрешала проявлять грубость. - Пошла ты, – прошипел он и вдруг скинул её с себя, но лишь для того, чтобы наконец взять ситуацию под контроль. Рэй схватил её за волосы, ловким движением намотав их на кулак и заставив запрокинуть голову, рукой пробрался между её ног, не церемонясь, сразу вошёл двумя пальцами внутрь. Она сдержала стон, прикусив губу. Его губы почти коснулись её - Хочешь - так попроси, – сказал он. Её это рассмешило. - Быстро научился, – шепнула она и в следующее мгновение уже оказалась прижатой к большому зеркалу, за которым совсем недавно скрывалась в темноте. Она замерла, разглядывая их отражения, он позади неё, разгорячённый, доведённый до предела, капельки пота поблёскивают на широкой груди, где всё ещё виднеются следы от её прикосновений, сильные руки рвут на ней остатки ремней, сжимают грудь, спускаются ниже. Он разворачивает её к себе и, легко подхватив под бедра, снова входит, она спиной впечатывается в холодную поверхность зеркала. Обхватив его за шею, старается двигаться навстречу, насколько позволяет ей положение. Линда ощущает, как волна дрожи прокатывается по его спине, ей хочется замедлиться, чтобы этот момент не заканчивался, но хватает и пары толчков, чтобы она кончила вслед за ним, её звонкий крик переплетается с его глухим протяжным стоном. Рэй опускает её на пол, просто убрав руки, и она едва удерживается на ногах, стоит из последних сил, кровь всё ещё стучит в висках и хоть под ногами твёрдая поверхность, перед глазами всё так и плывёт. Она встречается с его затуманенным взглядом, одной рукой он упирается в зеркало, другой прижимает её к себе, скорее, по инерции, чем ради проявления какого-то внимания, такие, как Рэй, едва ли способны на подобное. Линда не против, так она хотя бы не упадёт, к тому же, ей приятно прикасаться к этой длинной спине и плечам, ощущать, как быстро колотится сердце, обычно после достижения цели интерес к «объекту» теряется, но ему она бы устроила повторный допрос. Жаль больше не будет такого шанса. - Молодец, – прошептала Линда, запуская пальцы в спутанные, слегка влажные волосы. - И что, на этом всё? Ты довольна? – спросил он, вернув себе былую язвительность. - Посмотрим. Через полчаса они покинули заброшенное здание бывшего полицейского участка, а ещё через полчаса занялись сексом на заднем сидении его машины.

***

Старый «Понтиак» нёсся по трассе в сторону города. Линда лежала, положив голову ему на колени и вытянув длинные ноги на пассажирское сидение. Ветер приятно касался разгорячённой кожи, теребя подол короткого шлюшьего платья. Ей нравилось наблюдать за тем, как Рэй уверенно ведёт машину, при этом стараясь не отрубиться после бессонной ночи. Она курит и протягивает сигарету ему. Глубоко затянувшись, Рэй выпускает дым в окно. Иногда он недовольно поглядывает в зеркало заднего вида на овчарку, развалившуюся на заднем сидении, с языка которой капают слюни. И думает о том, что эта псина загадит ему всю обшивку. Больше он ни о чём не думает, в голове какая-то странная пустота, будто мир вокруг стал тише. Линда приподнялась и посмотрела вперёд. - Останови вон там, у остановки, – сказала она, и голос её звучал как-то мрачно. - Но там ничего нет, автобус давно не ходит и попутку вряд ли сейчас поймаешь. - Всё равно останови. - Ладно, как скажешь, – резко свернув на обочину, он затормозил, подняв вокруг машины облако пыли. - Тут наши дороги расходятся. Он странно посмотрел на неё, но ничего не сказал. Линда подвинулась ближе и забралась к нему на колени, притянула к себе и поцеловала, пытаясь запечатлеть в памяти вкус его губ и прикосновение языка, и то, как бесцеремонно его руки забираются к ней под платье. Скоро она снова его увидит в короткой новостной сводке или какой-нибудь газетёнке. Мелькает мысль о том, что время ещё есть, но она тут же отметает эту идею, за ней вот-вот должны подъехать и Рэю об этом знать не обязательно, ни к чему портить момент. - Тебя ведь не Линда зовут? – спрашивает он. - Нет. - А как тогда? - Это не твоё дело. Я не разрешала задавать вопросы. - Тогда выметайся из моей тачки. Линда улыбнулась и, перебравшись на соседнее сидение, вышла из машины. Отворила заднюю дверь, выпустила псину и забрала уродский чемодан. - Прощай, Рэй, было не так уж плохо. Он усмехнулся. - Бывай, чокнутая. «Понтиак» сорвался с места и, стремительно набирая скорость, унесся прочь, превратившись в точку на горизонте. Она собрала волосы в хвост, натянула длинное худи поверх платья, не оставив и тени от развратной Линды, и уселась на чемодан, подперев голову руками. Цербер тёрся об её ноги, тыкаясь в лицо прохладным носом. Она с грустью заметила, что на тёмной мордочке появилось гораздо больше седых волосков. Как же быстро он старел, всё ещё бодрый, но не такой прыткий, как раньше, ему нужен заслуженный отдых, а она таскает его за собой, идя на поводу у своих ненормальных желаний. Ну ничего, возможно, это был последний раз. С остановкой поравнялась полицейская машина, мужчина, сидевший за рулём, оглядел её с головы до ног, но взгляд был скорее удивлённый, чем похотливый. Не обратив на это внимания, она открыла заднюю дверь и вместе с собакой забралась на сидение. Машина тронулась. - Ну, чем порадуешь, Лина? Что за срочность? – лейтенант обернулся и снял ковбойскую шляпу, чтобы лучше видеть, а Лине напротив - совсем не хотелось видеть рожу бывшего босса, но это было необходимо. - Признаться, не ожидал тебя здесь увидеть и видок паршивый, чем ты занималась? - Работала. Она раскрыла боковой карман чемодана и вытащила оттуда флешку, протянула лейтенанту. - Что это? – спросил он. - Признание Рэя Маркуса, разве не оно тебе нужно? Он взял флэшку из её рук так опасливо, будто в ней была спрятана взрывчатка. - Ты что, спятила? Опять за своё? Я думал, ты вылечилась. - Решила обратить свои таланты на пользу обществу. Он усмехнулся, почесав переносицу и переглянулся с водителем. - Я твои методы не одобряю, знаешь ведь. Мало того, что ты подвергала себя опасности, так ещё и… - он стиснул зубы и пригрозил пальцем, не найдя слов, - я всё равно не смогу приобщить это к делу, ты действовала не по закону. - О, да брось, а то вы здесь всегда действуете по закону, сказки мне не рассказывай. У тебя на него толком ничего нет и тебе дышит в спину руководство, так? Вот бери и не дёргайся. Он отвернулся, какое-то время они ехали в молчании. - Что на флешке, запись разговора? - Лучше, там видео «допроса», - объяснила Лина. - О, господи, ты теперь ещё и снимаешь? – поморщился водитель. - Не называй это допросом, – сказал лейтенант, - тебе нужна помощь, Лина. - Нет, помощь нужна вам, я её предоставила, а мне нужно повышение, надоело торчать в архиве, развивается аллергия на пыль. Лейтенант помотал головой. Всю оставшуюся часть пути до местного вокзала ехали в тишине. Лина знала, что ему следует подумать, а также она знала, что решение он примет верное. У него просто не осталось выбора. - Ладно, я напишу рекомендацию, отправлю в отдел, но, чтобы больше сюда ни ногой, поняла? И запишись на приём к мозгоправу. - Си непременно, – она прицепила поводок к ошейнику Цербера и поспешила покинуть машину, - а да, ещё один момент. - Полная конфиденциальность, лица твоего не увидят, – сказал лейтенант. - Хорошо, – Лина взяла чемодан, намотала на руку поводок и пошла к автобусу.