Старые тексты (мини) по Белому Кресту

Кроуфорд вернулся домой под утро. В доме стояла благословенная тишина. Рыжий был классической совой, совершающий подвиг каждое утро, когда разлеплял глаза, приводил себя в вертикальное положение и хотя бы относительно рабочее состояние. Восемь утра — это всё ещё слишком рано. При других обстоятельствах Кроуфорд сильно бы удивился его появлению в такое время на кухне, но сегодня особенный день, и потому он только невозмутимо продолжил колдовать над своим кофе. Шульдих уселся за стол, ровно напротив того стула, который непременно займёт Брэд, приготовив свой эспрессо, и терпеливо принялся ждать. Совсем скоро Кроуфорд обосновался за столом с чашкой. Этого времени вполне хватило, чтобы его любовник оказался на взводе. То, что любопытство родилось вперёд Шульдиха, являлось давно установленным фактом, и сейчас оно проявилось во всей красе. Для того чтобы начать разговор на интересующую тему, Кроуфорду не пришлось прикладывать ни малейших усилий. Обсудить случившееся хотелось настолько сильно, что если бы характер Шульдиха был другим, Кроуфорд заговорил бы сам. По странному стечению обстоятельств, рыжий не умел ревновать. — Ну и как оно? — он всем корпусом подался навстречу к собеседнику, демонстрируя своим видом высокую степень заинтересованности. — Ммм… — протянул вдохновенно Кроуфорд и скромно закончил: — …ничего. Под удивленным взглядом Шульдиха он с удовольствием сделал глоток обжигающе горячего эспрессо и глубоко вдохнул его чудесный аромат. Да, утро было безукоризненным продолжением сногсшибательной ночи! Шульдих сощурился. — Брэд, ты провел с Фудзимией ночь, и всё, что ты можешь мне сказать, это… ничего? Он сопротивлялся? Хватался за катану? Грозился тебя убить? Пришлось объяснять расклад при помощи пистолета? Азарт, с которым он предлагал Кроуфорду версии вчерашней прелюдии, оказался заразителен настолько, что хотелось повременить с серьёзной беседой и немного поддразнить. Он сделал ещё пару глотков, вздохнул и обратил укоризненный взор на Шульдиха. — Ну что ты? Разве мы не цивилизованные люди? — Угу, и все без исключения суровые профессионалы, — ничуть не смутился его собеседник. — Нет, ну, Брэд, всё-таки как тебе удалось затащить его в постель? — Легко и непринужденно, — улыбнулся тот краешком губ. — Отныне я буду звать тебя Джеймс Бонд! — с нарочитым восхищением воскликнул рыжий. — О, нет! Я понял. Ты посулил ему деньги? Кроуфорд поперхнулся кофе. — С чего ты взял?! — Ну-у-у… все знают, что Фудзимия любит деньги. Только я никак не могу понять, что ему нравится больше: зарабатывать или тратить? — Он совмещает приятное с полезным, — буркнул Кроуфорд, откашлявшись. — Значит, не деньги, — заключил Шульдих и призадумался. Затраченного им времени хватило собеседнику, чтобы покончить с эспрессо. — Ну, хорошо. Оставим вопрос, как. Перейдем к основному — и каков он в постели? — Ммм… — Кроуфорд мечтательно облизал губы и коротко ответил: — …ничего. Шульдих откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и хитро сощурился: — Неужели это было настолько ужасно, что у тебя даже не хватает слов? Он что, оказался девственником? — Отнюдь, — улыбнулся Кроуфорд. Он поднялся из-за стола и, встав к раковине, принялся тщательно мыть турку и чашку. — Раскованный малый, который кричал в процессе: «Да, детка, засади поглубже!»? — Шульдих даже не думал останавливаться. — Отнюдь, — заметил Брэд и, не выдержав, рассмеялся. Воспоминания слишком расходились с тем, о чем сейчас шла речь. Порой он искренне жалел, что Шульдих настолько неревнив. Хотя, с другой стороны, как теперь оказалось, в этом можно найти некоторые преимущества. Шульдих фыркнул: — Если бы я ревновал, тебя не спасло даже предвидение… — он поймал за хвост расплывчатый образ в сознании Брэда и с улыбкой прокомментировал: — О! А он действовал весьма решительно. — Не читай мои мысли, — привычно огрызнулся Кроуфорд и по возможности укрепил щиты. Всё-таки эмоциональная связь с телепатом дает последнему неплохие козыри и создает партнеру некоторые неудобства. — Значит, ругался по-японски, и вы трахнулись прямо в лифте? В голосе рыжего звучало восхищение и пугающая задумчивость. — Отнюдь. — Кроуфорд вытер руки полотенцем и, повернувшись к рыжему лицом, снизошел до пояснения: — Мы начали в лифте. — И продолжили в спальне? — подхватил Шульдих, решив обсудить возможность секса в публичном месте в другой раз. Сейчас у него куда как более интересная тема для обсуждения. — Или остановились на коридоре? Ударились обо все углы? Порвали друг на друге от страсти одежду? Шульдих поднялся со стула и подошел к Кроуфорду, заглядывая тому в глаза. Брэд притянул любовника к себе за талию, нагнулся, почти коснулся поцелуем губ и выдохнул: — Это было… — Дай я отгадаю, «ммм… ничего»? — шепнул Шульдих, чьё любопытство разгорелось до того, чтобы залезть под щиты. Выцепленные образы заставили его изумленно приподнять брови. Он отпрянул чуть назад, впрочем, не разрывая объятий, и ехидно оскалился: — Если бы я не был телепатом, я бы сказал «О, Боже! Не может быть!», но поскольку я — телепат, то скорее спрошу: «Как ты мог быть снизу?» — Это было настолько ничего, что мне трудно передать… Это стоит попробовать, — легкомысленно бросил Кроуфорд. Вопреки распространенному шаблону о том, что деловой человек непременно занимается работой двадцать четыре часа в сутки и непонятно, когда ест и спит, Кроуфорд в свободное время любил предаваться безделью. Иногда он вносил разнообразие в свой досуг походами в театр, на концерты и выездами на рыбалку. Но сегодня шевелиться не хотелось абсолютно. Шульдих задержался по работе, готовить ужин не хотелось, и Кроуфорд валялся на диване в гостиной перед телевизором. Кино было старым, засмотренным до дыр, изученным до того, что можно легко цитировать по памяти, но своего шарма до сих пор не потеряло. Приятный, в целом, такой вечер пятницы. Шульдих появился под конец фильма — в самый лирический момент картины. Прошел в гостиную, пододвинул ноги Кроуфорда и плюхнулся на диван. Брэд приподнял голову, полюбовался самодовольным выражением на лице любовника и с наигранным равнодушием спросил: — Это деньги или секс? — Полагаешь, меня могут порадовать только эти две вещи? — рыжий хлопнул ладонью по бедру Кроуфорда, мол, давай подвинься, разлегся тут! — А что, нет? — искренне изумился Кроуфорд. — Ну, вообще-то, могут, — пожал плечами Шульдих, — но не только это! — Разумеется, ещё есть я, — кивнул Кроуфорд, как о чем-то очевидном. — А также гоночные машины, мороженое в вафельном стаканчике и убийства. Шульдих рассмеялся. — Попробуй, угадай, что доставило мне удовольствие на этот раз? Кроуфорд закатил глаза, потом насмешливо фыркнул: — Поспорить, что ли, с тобой? — улыбнулся. — Ладно, живи. Это будет слишком нечестно. Хочешь, я отгадаю с одной попытки? — Попробуй. — Фудзимия. — Ты подсматривал? — возмутился рыжий. Кроуфорду очень хотелось сказать, что да, он всё видел, но ведь тогда рыжий, как пить дать, надуется, и ничего не расскажет. А подробности Брэда интересовали ещё и с практической точки зрения. — Элементарно, Ватсон. Ты не смог бы пройти мимо и не заглянуть на чужую территорию. Тем более, такую. Шульдих почесал кончик носа, с чувством облизал губы и невинно заметил: — Как ты там говорил, он действительно… ммм… ничего. Кроуфорд толкнул рыжего согнутым коленом в спину. — Даже не думай меня дразнить. Я не поведусь. — Окей. Я буду молчать, — Шульдих невозмутимо передернул плечами и с не наигранным интересом спросил: — А что у нас на ужин? Знаешь ли, то, что мы сегодня не обсуждаем, отнимает много сил. — Ничего, — улыбнулся Кроуфорд и лег обратно на диван. — Закажи что-нибудь питательное. Он прислушался к себе в тщетной попытке почувствовать отголоски ревности, и еще раз, и еще. Кроуфорд был очень старательным человеком, и, прежде чем что-либо менять в своей жизни, много об этом думал. Он ощущал раздражение. Да, пожалуй. Но скорее на то, что не присутствовал на этом празднике жизни. И на молчание рыжего. Шульдих ушел на кухню заказывать еду. У него была жутко надоедающая привычка: он не любил разговаривать о делах в присутствии других людей. Кроуфорд ещё повалялся на диване, любопытство грызло изнутри. Стоило не бросать смотреть будущее Шульдиха на двое суток вперёд! Но кто же знал, что обычная деловая встреча выльется в свидание. Брэд помаялся ещё пару минут, потом решил, что проще податься искушению, чем мучиться, и отправился к Шульдиху. — Ладно, твоя взяла. И как? Шульдих прижал трубку плечом к уху и оперся задницей об обеденный стол. — Ну что может быть интересного в сексе? Пицца с салями? Или маргарита? — С салями. Позы, амплитуда колебаний тел по отношению друг к другу, сила оргазма, место, длительность. Шульдих, — он подступился к нему, уперся ладонями о стол и почти коснулся губ, — он был снизу? — Спасибо, — закончил разговор рыжий, отложил трубку в сторону и обнял любовника за шею. — Не считал. — И кто оказался сверху, тоже не отсёк? — иронично протянул Кроуфорд и поцеловал наглеца. Тот с энтузиазмом ответил и, оторвавшись, нежно шепнул: — Не скажу. Кроуфорду захотелось ударить рыжего чем-нибудь тяжелым, но дальше мысли свернули не в ту сторону, и он благоразумно решил воздержаться от дальнейших размышлений на эту тему. — Зараза, — мягко констатировал он. — Тебе что, жалко? — А тебе? — возмутился рыжий, поглаживая плечи Кроуфорда. — Ну, что ты хочешь знать? — осторожно спросил тот. — Почему ты мне не сказал, что он так забавно урчит в постели? — Я оставил это тебе на десерт. Когда готов обсудить размеры, способы и мысли при этом со своим любовником, о какой ревности может идти речь?! — Ммм… спасибо. Он пришелся мне по вкусу, — рыжий демонстративно облизал губы. — В постель. — Нет. Через двадцать минут приедет моя пицца, я голодный. — Я тоже, — не стал протестовать Кроуфорд. — Она не успеет остыть. — А с Фудзимией бы успела… — невинно поддел Шульдих. Любовник усмехнулся. — Ну, ты уж определись, либо долгий секс и остывшая пицца, либо коротко и по теме, и еда. — Не ты ли приучил меня находить удовольствие в компромиссах. Первое и разогретый в микроволновке ужин, — Шульдих на самом деле предпочитал получать от жизни всё, что заблагорассудится. Впрочем, Кроуфорд тоже. Кажется, на этом они по-настоящему и сошлись. Это такое ни с чем не сравнимое удовольствие — валяться в постели с близким человеком и после потрясающего секса поедать пиццу и запивать пивом. — А всё-таки? — начал Кроуфорд, но закончить ему не дал Шульдих: — Не продолжай. Я вижу, что ты себе напредставлял. Два рыжих в одной постели. Холод и огонь. Должно быть, контрастно находиться между ними? Но кого к какой стихии ты причислил? — Ну, полагаю, ты был снизу. — Думаешь? — улыбнулся рыжий. — Я ему позвоню, — зашел с другой стороны Кроуфорд. — Позвони, — безмятежно улыбнулся Шульдих и поцеловал любовника. — Сволочь. — Я мучился, теперь твоя очередь. Хотя идея ммм… ничего. Фудзимия, человек, полный разнообразных недостатков, самым полезным из них считал паранойю. Она выручала его в самых различных ситуациях, начиная от обвешивания на рынке, заканчивая рискованным заданием. На этот раз паранойя настроилась на пару конкурентов, которых он по привычке именовал не иначе как «эти Шварц». По несчастливой случайности Фудзимия натыкался на них, куда бы ни отправлялся. Рано или поздно в том городе, куда его направлял Криптон, появлялись Кроуфорд с Шульдихом. Пройти мимо него спокойно им было невмоготу: обязательно окликали, приветствовали, Шульдих даже хлопал по плечу и пытался пожать руку. Впрочем, церемонные расшаркивания ухмыляющегося Кроуфорда казались еще хуже… Ран, погруженный в воспоминания, задумчиво хрупнул свежим огурцом, прилагаемым к отбивной. А ведь, если задуматься, всё было тогда так мило, просто и невинно… Даже тогда, когда его, сидящего третий час в засаде, громко окликнул Шульдих. Многословно извинившись, он сообщил, что клиент Фудзимии очень занят: лежит под мостом с дырой во лбу. Оставалось сплюнуть в сердцах и молча пойти к припаркованной в двух кварталах машине. Огромным усилием воли Фудзимия удержался от искушения кинуть под тот же мост и проклятого конкурента. Шульдих довольно улыбался, махал вслед рукой и выражал надежду на скорую встречу. Что-что, а оставлять надеждам врагов шансы на исполнение он не собирался. С пеной у рта, заработав репутацию скандалиста, Фудзимия настоял, чтобы его перевели из США в Швецию. Он бы вытребовал и Антарктиду, но у возмутительно переборчивого начальства не было интересов среди льдов и пингвинов. В аэропорту он поймал себя на том, что высматривает седую и рыжую шевелюры среди толпы. Уже садясь в самолет, Фудзимия поймал себя на мысли, что слегка разочарован отсутствием Шварц в ближайшем периметре… Огурец закончился, Ран с отвращением посмотрел на остывшее мясо и принялся остервенело терзать его ножом. И нет, у него не было склонности представлять на месте еды тех, кто мотал ему нервы который месяц. Пополз по столу, завибрировав, телефон. Ран сбросил вызов, увидев незнакомый номер. Жаль, что эту привычку он приобрел после двух ошибок подряд. Впрочем, если бы любой негативный опыт оказывался настолько впечатляющим… Он не узнал голос Кроуфорда по телефону, но тот не дал времени удивиться, тут же представившись. Надоевший до оскомины враг вежливо интересовался, как он, Фудзимия, относится к перспективе долговременного сотрудничества с ними, Шварц. Не дослушав недоверчивое хмыканье, Кроуфорд предложил встретиться и поговорить. На заднем плане послышался голос Шульдиха, категорически требующий вернуться в постель. Кроуфорд тут же назначил место и время встречи и, не интересуясь согласием Фудзимии, повесил трубку. Деловой ужин, конечно, состоялся. Рану было любопытно, что такого понадобилось от него Шварц. Сложность оказалась в том, что Кроуфорд, похоже, не собирался сразу говорить о деле. Он начал с политики, потом похвалил мастерство шеф-повара, перешёл к перспективам строительного бизнеса в мировых масштабах. Где-то часа через полтора Ран осознал, что поддерживает беседу и, более того, делает это с большим удовольствием. Здесь он понял, что успел непозволительно расслабиться, и сам первым заговорил о предложении, что привело их за один стол далеко не дурного ресторана. Кроуфорд только рассеянно улыбнулся и заметил, что обсудить дела они всегда успеют. Голос его был низок, глаза за стеклами очков мерцали загадочно, а поза выглядела вольной ровно настолько, чтобы не казаться вульгарной. Официант принес бутылку вина, Кроуфорд отослал его мановением руки, и потом Рану оставалось смотреть, как он разливает густое красное по бокалам, пьет, медленно смакуя. Нет, его ещё никогда не соблазняли настолько показательно. И успешно, решил Ран, когда через пару часов Кроуфорд, едва переведя дыхание, опять тянулся к нему за поцелуями… И не только ими, вспомнил Ран, не в силах удержаться от самодовольного прищура. Кто бы мог подумать, что Кроуфорд позволит ему буквально всё, на что хватало фантазии. Неудивительно, что до деловых переговоров у них так и не дошло. Вечером следующего дня Ран вспомнил, что у Кроуфорда, вообще-то, есть постоянный партнер, который и на первый, и на сто первый взгляд производил впечатление типа, склонного к кровавой и причудливой мести. Оставалось ждать, пока Шульдих превратит его мозги в мисо-суп, предварительно выпотрошив… От отбивной осталось нелестное воспоминание и привядший лист салата. Телефон опять ездил по столу, Ран смотрел на него, прихлёбывая минералку — после ошибки с Шульдихом он избегал любых напитков, могущих оказаться тонизирующими или, наоборот, расслабляющими. Второй промах, увы, было тоже вспоминать не менее приятно… Шульдих позвонил ровно через неделю после памятного звонка Кроуфорда, практически минута в минуту. Его-то голос Фудзимия узнал и сразу настроился на угрозы или телепатическое внушение по телефону. Вопреки ожиданиям, Шульдих предложил встретиться и поговорить. У него, видите ли, было деловое предложение. «Врёт!» – подумал тогда Ран, но согласился увидеться. Отгоняя настойчивое чувство дежавю, он назначил встречу в самой паршивой кафешке в квартале от своей квартиры. Задумавший кровавую, без сомнения, бойню Шульдих радостно соглашался на всё. Ран пришел в точно назначенное время и был поражен двойным оцеплением вокруг кафе. Неужели гнев Шульдиха оказался настолько велик, что он еще до прихода неприятеля успел совершить нечто подсудное? Никогда Ран не думал, что способен вызвать у кого бы то ни было настолько дикий припадок ревности. Подцепивший его под локоток Шульдих развеял приятные версии. Благожелательно улыбаясь, он сообщил, что какой-то мерзавец позвонил в полицию и сказал, что в здании заложена бомба, тем самым лишив их удовольствия посидеть в этом милом местечке. Но буквально в паре сотен метров отсюда есть другое кафе, которое пусть и уступает этому, однако тоже неплохое. Ран для себя всё уяснил: Шульдих решил его сначала помучить морально. Но нет, стоило им сесть за столик кафе, как тот принялся всерьез расписывать перспективы совместной работы. Разливаясь соловьем, Шульдих грезил об аферах против сильных мира сего, нахваливал боевой опыт Фудзимии и риторически вопрошал у него, верит он в честность — далее следовали фамилии типов, под кого давно копал Криптон. Рассказывая, собеседник склонялся всё ближе, сил не смотреть в ответ в неистово синие глаза Ран в себе не нашел. Поэтому оставалось пить пиво и задавать уточняющие вопросы. Потом Шульдих без перехода мысленно спросил, представлял ли Ран когда-нибудь, на что похож секс с телепатом. Вслух же сказал, что у него есть время подумать, Шварц пока двигаться с места не собираются, дел себе можно найти всегда… Минералка закончилась тоже, и Ран, полистав меню, заказал кофе. Просто так, для смелости. Чтобы мыслить рационально, а не скатываться в воспоминания о том, что шептал-стонал-кричал в его голове Шульдих той ночью. А телепат молчаливым не был, твердил, что Кроуфорд оказался прав, что хочется ещё, что приятно поражен. Уже перед уходом он сказал вслух нечто про теплые чувства и печальное недопонимание — конкретнее Ран вспоминать не собирался. Равно как гадать, придет ли его убивать на сей раз Кроуфорд. Фудзимия оставил деньги на замызганном столике — к местам приличным он начал испытывать недоверие после этих двух памятных встреч. Так или иначе, подумал он, стоит нанести этим двоим что-то вроде визита вежливости, чтобы утихомирить паранойю. И заодно — он посмотрел на историю вызовов в телефоне — спросить, по какому поводу звонили несколько минут назад. Дом, где жили Шварц, стоял в пяти минутах быстрой ходьбы. Дверь ему открыл Шульдих с ботинком в руках. Радушно распахнув дверь так, что она ударилась о стену, он цепко схватил Рана за отворот куртки и быстро поцеловал. Затем прокричал вглубь квартиры: — Кроуфорд, визит вежливости отменяется! Он сам пришел! — Вижу, — тот появился из полумрака. — Мог бы сказать, раз предвидел, чтобы я зря рубашку не гладил, — упрекнул его Шульдих, втаскивая гостя через порог внутрь, хотя тот сопротивляться и не собирался. — Почему зря? — проронил Ран, снимая куртку. — Теперь у тебя будет минимум одна глаженая рубашка. — Единственная, — кивнул Кроуфорд. — Проходи. Чаю? Шульдих отрывисто рассмеялся, потом оперся о плечо Рана, снимая ботинок, и объявил: — В нашем доме есть правило: мы ублажаем гостя, а тот отдыхает. — Так мне не придется напрягаться на этот раз? — Разве что как-нибудь потом, если тебе захочется, — Кроуфорд тоже подошел ближе. Он переводил взгляд с Шульдиха на Рана и обратно. На его лице читались предвкушение с налетом самоиронии. — В таком случае, я бы попробовал вашего гостеприимства. Ведите. За спиной глухо захлопнулась дверь.