Лунные воины в мире магии

Прошёл практически месяц, и наконец-то ребята должны были ехать в Хогвартс. Целых четыре недели они провели в приюте Святой Бригитты, считая дни до первого сентября. Эти недели тянулись медленно, как патока, и одновременно пролетели как одно мгновение. Они успели привыкнуть к распорядку дня, к скудным обедам и строгим воспитательницам, к серым стенам и чужим лицам. Но каждый вечер, собираясь в своей маленькой комнате на чердаке, они говорили о доме. О настоящем доме. О Токио, о храме, о школе, о будущем, которое у них отняли. И вот наступило первое сентября. Сейчас все уже собрали свои вещи. С утра в приюте царила непривычная суета. Ребята носились по коридорам, перепроверяли сумки, искали потерянные носки и спорили о том, сколько пар обуви можно взять с собой. Даже миссис Харроу, обычно суровая и молчаливая, выглядела слегка озадаченной таким количеством сборов. Хотя ребята привыкли к нормальным, обычным чемоданам и сумкам, сейчас вместо них у них были совершенно другие — более старинные, кожаные, с медными застёжками и тяжёлыми ручками. Чемоданы достались им от щедрот Хогвартса — или от того таинственного благодетеля, который открыл на них счета. Они были большими, громоздкими и выглядели так, будто их вытащили из викторианского музея. К каждому чемодану прилагалась тележка — такая же старомодная, с деревянными колёсами и железной ручкой. — Это что вообще такое? — возмущалась Минако, пытаясь приладить свой чемодан к тележке. — Почему я не могу взять обычный чемодан на колёсиках, как у нормальных людей? — Потому что мы теперь не нормальные люди, — вздохнула Ами, которая уже аккуратно упаковала свои вещи и даже подписала бирку на чемодане. — Мы волшебники. А волшебники, видимо, пользуются такой техникой. — Техникой из девятнадцатого века, — мрачно добавила Харука, с трудом удерживая свой чемодан, который норовил перевернуться. — Это не техника. Это антиквариат. — Мне нравится, — неожиданно сказала Хотару, поглаживая кожаную поверхность своего чемодана. — Он пахнет старыми книгами. И приключениями. — Ты слишком романтизируешь, малышка, — улыбнулась Мичиру, поправляя ленту в её волосах. — Но в чём-то ты права. Это начало чего-то нового. — Начало нашей новой жизни в чужом мире, — буркнула Рей, но в её голосе не было злости. Только усталая решимость. И с этим всем нужно было ехать на вокзал. Они вышли из приюта ранним утром — двенадцать человек, двенадцать тележек, гора чемоданов и нескрываемое чувство неловкости. Солнце только начинало подниматься над серыми крышами Лондона, и воздух был холодным и влажным. До вокзала «Кингс-Кросс» нужно было добираться на метро. Это оказалось отдельным испытанием. Спуск в подземку с громоздкими тележками напоминал сцену из комедийного фильма — колёса застревали в турникетах, чемоданы не пролезали в двери вагонов, а прохожие провожали их странными взглядами. Конечно, на них все смотрели косо. Ведь они везли огромные старинные чемоданы, а на дворе был 1991 год — время удобных сумок на колёсиках и пластиковых дорожных наборов. Их кожаные монстры казались артефактами из прошлой эпохи, и это привлекало внимание. — Почему они смотрят на нас? — прошептала Макото, краснея под взглядами пассажиров. — Потому что мы выглядим как цирк, — ответила Минако, стараясь держать спину прямой, чтобы казаться увереннее. — Бродячий цирк с чемоданами из бабушкиного сундука. — Не обращайте внимания, — сказал Мамору, толкая свою тележку вперёд. — Главное — мы вместе. И мы почти на месте. Наконец они прибыли на вокзал. «Кингс-Кросс» встретил их шумом, суетой и толпами людей. Огромный вокзал жил своей жизнью — пассажиры спешили к поездам, носильщики толкали багаж, динамики объявляли отправление и прибытие составов. Гул голосов смешивался со стуком колёс и звонками, создавая тот особый, почти хаотичный ритм, который бывает только на больших вокзалах. Ребята замерли у входа, оглядываясь. — И где нам искать платформу девять и три четверти? — спросила Усаги, вертя головой. — Для начала — найдём платформы девять и десять, — ответила Ами, сверяясь с картой вокзала, которую она предусмотрительно взяла в кассе. Они тут же начали обходить все платформы, но не видели нужной. Платформы с девятой по одиннадцатую находились в отдельном крыле вокзала, и когда ребята добрались туда, их глазам предстала обычная картина: табло с расписанием, указатели, скамейки, киоски с газетами и закусками. Платформа 9. Платформа 10. Между ними — обычная стена с колонной посередине. Никакой платформы 9¾. — Может быть, мы перепутали? — растерянно спросила Минако. — Может быть, это шутка? — Нет, — тихо сказала Сецуна, и в её голосе послышалось то самое внутреннее знание, которое не раз выручало их в прошлой жизни. — Она здесь. Я чувствую. Время… здесь оно течёт иначе. Словно в этом месте есть разрыв. Тонкий, почти незаметный, но он есть. Усаги посмотрела на стену между платформами 9 и 10. Обычная красная кирпичная стена, такая же, как сотни других на вокзале. Но если присмотреться… если отключить рациональное мышление и просто поверить… И тогда Усаги и Сецуна сообразили одновременно. — Платформа должно быть скрыта между платформами 9 и 10, — сказала Усаги, и её глаза загорелись. — Именно, — кивнула Сецуна. — Не физически между ними, а… магически. Как проход в Косой переулок. Как многие вещи в этом мире. Она есть, но её не видно. Пока не знаешь, куда смотреть. — Это гениально! — воскликнула Минако. — Просто взять и спрятать платформу между двумя другими! Кто бы мог подумать? — Тот, кто не привык мыслить магическими категориями, — заметила Ами. — Но мы теперь должны привыкать. Ребята переглянулись. Нашлась стена, за которой, как они надеялись, скрывался проход в другой мир. Оставалось только сделать шаг. — И кто пойдёт первым? — спросила Макото, сжимая ручку своей тележки. Все посмотрели на Усаги. Она вздохнула, выпрямилась и взялась за тележку покрепче. — Я пойду. Если я справлялась с Хаосом, справлюсь и со стеной. — Это не стена, а портал, — поправила её Ами. — Неважно. Усаги глубоко вдохнула, зажмурилась на секунду, а потом решительно направила тележку прямо на кирпичную кладку между платформами 9 и 10. — Усаги, осторожнее! — крикнул Мамору, но было поздно. Она не врезалась в стену. Вместо этого её тележка провалилась сквозь кирпичи, словно их и не было, и сама Усаги исчезла за ней, как будто шагнула в густой туман. На платформе воцарилась тишина. — Ну, — сказала Харука, когда пауза затянулась, — по крайней мере, её не размазало по стене. Это хороший знак. — Ты ужасна, — покачала головой Мичиру, но первой толкнула свою тележку и последовала за Усаги. Остальные потянулись за ней — кто с замиранием сердца, кто с любопытством, кто с каменным лицом, скрывающим внутреннюю дрожь. Когда Мамору прошёл через проход, он оказался на платформе 9¾. И это было невероятно. На удивление, даже Харуке это понравилось. Платформа 9¾ оказалась огромной, залитой светом, полной людей, шума и магии. Паровоз — ярко-красный, с дымящейся трубой и блестящими медными деталями — стоял на рельсах, готовый к отправлению. На боку золотыми буквами было написано: «Хогвартс-Экспресс». Из трубы валил пар, колёса тихо поскрипывали, а из открытых окон доносились голоса детей и смех. По платформе сновали люди — родители, провожающие детей, ученики в мантиях и без, с совами в клетках, с кошками на руках, с чемоданами, которые сами катились за хозяевами. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то громко обсуждал летние каникулы. — Это… похоже на наш мир, — тихо сказала Мичиру, оглядываясь. — Но в то же время совершенно другой. — Мне нравится запах, — неожиданно сказала Харука, и все повернулись к ней. — Пахнет углём, старым деревом и… приключениями. Как на старой гоночной трассе, только лучше. — Ты только что сравнила поезд с гоночной трассой? — усмехнулась Минако. — А что? — Харука пожала плечами, но в её глазах горел тот самый огонь, который все так любили. — Движение есть движение. А это… это обещает быть интересным. — Я никогда не думала, что услышу от Харуки комплимент в адрес поезда, — улыбнулась Мичиру, сжимая её руку. — Не привыкай. Это исключение. Усаги стояла в стороне, оглядывая платформу с широко раскрытыми глазами. Вокруг неё кипела жизнь, такая яркая, такая настоящая, такая… магическая. И впервые за долгое время она почувствовала не страх, не тревогу, а чистый, незамутнённый восторг. — Мамору, — позвала она, дёргая его за рукав. — Мамору, мы здесь. Мы правда здесь. Мы едем в школу волшебства. — Едем, — подтвердил он, и в его голосе тоже слышалась улыбка. — Ты не передумала? — Ни за что. — Она посмотрела на подруг, которые уже вовсю разглядывали поезд и других пассажиров. — Это безумие. Но это наше безумие. Из динамика раздался голос: — «Хогвартс-Экспресс» отправляется через десять минут. Просьба пассажирам занять свои места. Ребята переглянулись, схватили свои тележки и направились к поезду, втискивая чемоданы в багажные отсеки и помогая друг другу забраться в вагоны. Они не знали, что ждёт их в Хогвартсе. Не знали, вернут ли они свои силы. Не знали, увидят ли когда-нибудь свой настоящий дом. Но сейчас, стоя на платформе 9¾, вдыхая запах угля и магии, они чувствовали, что делают правильный шаг. Что эта дорога — какая бы странная она ни была — ведёт их туда, где они должны быть. — В Хогвартс! — крикнула Усаги, запрыгивая в вагон, и её голос звенел, как колокольчик. — В Хогвартс! — подхватили остальные, и их смех разнёсся по платформе, смешиваясь с гудком паровоза. Поезд дёрнулся, колёса застучали по рельсам, и «Хогвартс-Экспресс» медленно поплыл вперёд, увозя двенадцать чужаков в мир, который должен был стать для них временным убежищем. Но кто знает, что ждёт их впереди. *** Ребята спокойно сели в поезд и поехали. Они загрузили свои старинные чемоданы в багажный отсек в конце вагона, едва вписав их между клетками с совами и чьими-то огромными коробками, из которых доносилось мяуканье. Потом они пошли вдоль коридора, заглядывая в купе, но везде уже сидели дети — кто-то читал, кто-то играл в карты, кто-то просто смотрел в окно, лениво жуя сладости. Но на их удивление, свободных мест было мало. Очень мало. В каждом купе сидели по четыре-пять человек, и ни одно не пустовало. Ребята прошли почти весь поезд, пока в самом конце, почти у хвоста состава, не нашли одно купе, в котором было свободно. Одно. На десятерых. — Здесь всего шесть мест, — констатировала Ами, заглядывая внутрь. — А нас десять. — Восемь, если считать Сецуну и Хотару на двоих? — неуверенно поправила Минако. — Нет, нас всё ещё десять. Мест шесть. Простая арифметика. — Мы что, будем стоять всю дорогу? — возмутилась Макото. — Не стоять, — сказала Усаги, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который появлялся, когда она придумывала что-то гениальное (или очень глупое — грань была тонкой). — Мы поместимся. И тогда ребята придумали гениальный план. Мичиру села на колени своей возлюбленной Харуке. Это произошло так естественно, будто они делали так всю жизнь — Мичиру просто опустилась на колени Харуки, обвила рукой её плечо, и Харука даже не поморщилась от тяжести. Наоборот, она обняла Мичиру за талию и устроилась поудобнее. — Я ничего не чувствую, — сказала Харука. — Ты весишь как пёрышко. — Я знаю, — улыбнулась Мичиру. Усаги села на колени Мамору. Это было чуть более неловко — она всё-таки была не такой изящной, как Мичиру, и первое движение вышло неуклюжим, но Мамору поймал её за талию и усадил ровно, а она прижалась к нему спиной и почувствовала, как его сердце бьётся ровно и спокойно. — Удобно? — спросил он тихо. — Очень, — ответила она, закрывая глаза на секунду. Сецуна прижала к себе Хотару. Хотару, маленькая и лёгкая, устроилась у неё на коленях, как котёнок, свернувшись калачиком и положив голову на плечо Сецуны. Та обняла её свободной рукой и погладила по волосам. — Не боишься? — спросила Сецуна. — Нет, — ответила Хотару. — С тобой никогда не страшно. Ами, Рей, Макото и Минако расселись по оставшимся четырём сиденьям. Места было впритык, локти соприкасались, колени упирались в колени, но это было даже приятно — чувствовать тепло друг друга, слышать дыхание, знать, что никто не потерялся, никто не остался в коридоре. — Мы гении, — провозгласила Минако, вытягивая ноги и упираясь ими в ноги Рей. — Десять человек в купе на шесть мест. Это новый рекорд. — Одиннадцать, — поправила её Рей, пихая её ноги локтем. — И прекрати меня пинать. — Извини. — Не извинилась. — А ты не пинайся. Так все десять человек поместились в одном купе. Они просто ехали и никого не трогали. За окном проплывали зелёные английские поля, маленькие деревушки, стада овец и изредка — тёмные лоскуты лесов. Небо было серым, но не дождливым, и сквозь облака иногда пробивался робкий солнечный луч, заставляя стекло купе вспыхивать золотом. Внутри было тепло и уютно. Ами открыла учебник по зельеварению и принялась читать. Макото достала из кармана горсть конфет, купленных ещё в Косом переулке, и начала раздавать их всем. Рей и Минако тихо спорили о том, какая магия круче — трансфигурация или чары. Харука и Мичиру перешёптывались о чём-то своём, изредка посмеиваясь. Сецуна что-то тихо рассказывала Хотару, показывая на облака за окном. А Усаги просто сидела на коленях у Мамору, положив голову ему на плечо, и смотрела, как мир проплывает мимо. — Знаешь, — сказала она тихо, чтобы слышал только он, — если бы не обстоятельства, я бы даже сказала, что это приключение мне нравится. — Только если бы не обстоятельства? — улыбнулся Мамору. — Ну… — она задумалась. — Ладно, даже с обстоятельствами. Мы вместе. А это главное. Они ехали уже около часа, когда дверь их купе с грохотом отъехала в сторону. На пороге стоял мальчик. Рыжий, веснушчатый, с взлохмаченными волосами и руками, которые казались слишком длинными даже для его худощавого тела. На нём была школьная мантия, уже слегка помятая, а в руках он держал клетку с толстой серой крысой, которая мирно спала, свернувшись клубком. Мальчик замер, глядя на них. Его глаза расширились. — Ого, — сказал он. — Вас здесь… много. — Десять, — вежливо уточнила Ами, закрывая книгу. — Я вижу. — Он помолчал, явно переваривая увиденное, а потом вспомнил, зачем пришёл. — Вы не видели Гарри Поттера? Такого, с чёрными волосами и в очках? Он должен быть где-то здесь, но я не могу его найти. Ребята переглянулись. — Нет, — ответил Мамору спокойно. — Мы никого не видели. Мы сели в это купе первыми, и к нам никто не заходил, кроме вас. — Точно? — мальчик выглядел разочарованным. — Просто… я должен был с ним познакомиться. Моя мама говорила, что он будет в нашем поезде. Все говорят о Гарри Поттере. — Извините, — сказала Минако с искренним сочувствием. — Надеюсь, вы его найдёте. Мальчик представился как Рон Уизли. Рыжий мальчишка ушёл, но перед этим он странно смотрел на них. Ведь как можно сказать, что это не странно, когда здесь сидят десять человек и три человека сидят на коленях у других трёх человек. Рон переводил взгляд с Харуки и Мичиру на Усаги и Мамору, потом на Сецуну и Хотару, потом на остальных, и его веснушчатое лицо выражало такую смесь любопытства и замешательства, что Минако с трудом сдерживала смех. — Ладно, — протянул он наконец. — Удачи вам. С вашей… э-э-э… рассадкой. Он вышел в коридор, и дверь за ним закрылась. — Что это было? — спросила Макото, когда шаги затихли. — Мальчик ищет знаменитость, — пожала плечами Рей. — В любом мире есть свои знаменитости. — Но он смотрел на нас так, будто мы инопланетяне, — заметила Минако. — Может быть, в этом мире не принято сидеть на коленях? — предположила Хотару, поднимая голову с плеча Сецуны. — Принято или нет, — твёрдо сказала Харука, — мне всё равно. Мичиру удобно, мне удобно. Остальное неважно. — Вот именно, — кивнула Мичиру и поцеловала Харуку в щёку. Прошло ещё полчаса. Поезд мерно покачивался, за окном начало темнеть — небо затягивало серыми тучами, и первые капли дождя застучали по стеклу. Ребята уже начали привыкать к ритму дороги, как дверь снова открылась. На этот раз на пороге стояла девочка. У неё были густые каштановые волосы, довольно крупные передние зубы, которые, впрочем, не портили её живое, умное лицо. Она выглядела немного взволнованной, но держалась с такой уверенностью, будто была здесь главной. — Простите, — сказала она быстро, почти скороговоркой. — Вы не видели жабу? Мальчика Невилла? У него пропала жаба, и мы ищем её по всему поезду. Она маленькая, зелёная, довольно глупая. Если увидите, пожалуйста, скажите мне. Она представилась как Гермиона Грейнджер. Ребята ответили, что жабы не видели. Ни зелёной, ни какой-либо другой. — Нет, — сказала Ами. — У нас нет животных. Только чемоданы. — Понятно. — Гермиона уже собралась уходить, но её взгляд зацепился за то, как сидят ребята. Она остановилась, прищурилась и явно что-то подсчитала в уме. — Десять человек? — переспросила она, будто не веря своим глазам. — В купе на шесть мест? — Да, — спокойно ответил Мамору. — И… — она посмотрела на Мичиру, сидящую на коленях у Харуки, потом на Усаги на коленях у Мамору, потом на Хотару у Сецуны. — Вы понимаете, что это… не совсем обычно? — Нам удобно, — пожала плечами Харука. Гермиона нахмурилась. Видимо, её обострённое чувство правил и порядка вступило в конфликт с тем, что она видела перед собой. Она открыла рот, явно собираясь прочитать лекцию. — Девушки не должны сидеть с девушками, а парни с парнями, — начала она, и её голос зазвучал наставительно, как у строгой учительницы. — Тем более на коленях. Это… это просто неприлично. И негигиенично. И вообще, в школьном уставе Хогвартса ничего не сказано о подобной рассадке, но я уверена, что… — Нам так удобнее, — перебила её Рей, и её голос был ледяным. — И нам комфортно. Спасибо за заботу. — И нам не нужны чужие советы, — добавила Минако, хотя её голос звучало мягче, чем у Рей. — Мы сами знаем, как нам лучше. Гермиона замерла с открытым ртом, явно не привыкшая к тому, что её лекции прерывают. Она посмотрела на ребят ещё раз — на их спокойные лица, на то, как естественно они сидят друг на друге, на то, как Усаги положила голову на плечо Мамору, а Хотару прижалась к Сецуне, и её щёки слегка порозовели — то ли от смущения, то ли от возмущения. — Ну, — сказала она наконец, фыркнув. — Как хотите. Но это странно. Очень странно. Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. — Какая неприятная девочка, — заметила Макото, когда её шаги стихли. — Она не неприятная, — возразила Ами. — Просто… очень правильная. И любопытная. И, кажется, очень умная. Я заметила у неё в руках книгу по трансфигурации за второй курс. Она читает вперёд программы. — Это не делает её менее раздражающей, — вздохнула Минако. Усаги всё это время молчала, переваривая информацию. Она повернула голову к Ами и спросила: — Кто такой этот Гарри Поттер? Первый мальчик его спрашивал, а потом девочка. Все его ищут. Он что, президент? — Нет, — ответила Ами, и в её голосе послышалась та самая нотка, с которой она обычно начинала научное объяснение. — Но я прочитала в одной из книг, которую купила в Косом переулке, что это очень знаменитый мальчик. Его называют «Мальчик-который-выжил». — Выжил после чего? — спросила Хотару, поднимая голову. — После того, как победил Тёмного Лорда, — продолжила Ами. — Его звали Волан-де-Морт. О нём пишут как о самом могущественном тёмном волшебнике всех времён. Одиннадцать лет назад он убил многих людей, но когда попытался убить годовалого Гарри Поттера, заклятие почему-то сработало против него самого. Тёмный Лорд исчез, а Гарри Поттер выжил. У него только остался шрам на лбу в виде молнии. Он единственный, кто пережил смертельное проклятие. Ребята замолчали, переваривая эту информацию. — Годовалый ребёнок победил величайшего тёмного волшебника? — переспросила Харука скептически. — Это звучит как сказка. — В любом мире есть свои легенды, — заметила Мичиру. — Может быть, это просто совпадение. Может быть, у него были защитники. Кто знает. — Главное, — сказал Мамору, — что это не наша проблема. Мы здесь не для того, чтобы разбираться в местных знаменитостях. Наша цель — найти ответы и вернуться домой. Но ребята не придали этому особого значения. Они сказали, что, возможно, это просто проблемы местной знаменитости, и начали ехать дальше, разговаривая друг с другом. Тема Гарри Поттера быстро сошла на нет — их гораздо больше волновало то, что ждёт их в Хогвартсе, как пройдёт распределение по факультетам и не узнает ли кто-нибудь, что они не из этого мира. — Если нас спросят, откуда мы, — говорила Ами, — мы скажем, что из приюта. Это правда. И что мы не знаем своих родителей. Тоже правда, в каком-то смысле. И что мы никогда не пользовались магией. Это тоже правда — не той магией. — А если спросят, почему нас десять человек и почему мы везде ходим вместе? — спросила Минако. — Скажем, что мы сироты, которые росли вместе, — предложил Мамору. — И что мы как семья. Это тоже не будет ложью. — Мы и есть семья, — тихо сказала Хотару, и все посмотрели на неё. — Может быть, не по крови. Но по духу. Мы всегда были семьёй. На мгновение в купе воцарилась тишина — тёплая, уютная, наполненная чем-то таким, что не нуждалось в словах. А потом Усаги улыбнулась, и её улыбка была похожа на маленькое солнце. — Хотару права, — сказала она. — Мы семья. И пока мы вместе, никто и ничто нас не сломает. Ни Тёмные Лорды, ни чужие миры, ни школы магии. Потому что мы — Сейлор воины. И мы никогда не сдаёмся. Поезд мчался вперёд, унося их в неизвестность. За окном сгущались сумерки, и первые звёзды начали загораться на небе — такие же, как в их родном Токио, такие же далёкие и такие же близкие. Им было страшно. Им было тревожно. Они не знали, что ждёт их впереди. Но они были вместе. А это значило всё. *** Все ехали и просто разговаривали обо всём. Поезд мерно покачивался на стыках рельсов, за окном уже окончательно стемнело, и в купе горел мягкий магический свет, льющийся откуда-то из-под потолка. Разговоры текли плавно, без напряжения — о том, как они будут учиться, какие предметы выбрать, не слишком ли они выделяются среди обычных детей. Минако уже успела придумать легенду о том, что они из маленькой деревушки в Шотландии, где нет магии, поэтому они такие странные. Ами эту легенду раскритиковала, но признала, что лучше ничего не придумать. И вдруг, в какой-то момент, Усаги почувствовала что-то странное. Лёгкое, едва уловимое тепло на запястье — там, где в их настоящей жизни всегда был спрятан её коммуникатор. Она машинально провела пальцем по коже и замерла. Тепло не исчезло. Оно стало сильнее, почти пульсирующим, и вдруг на её руке проявился тонкий серебряный браслет — тот самый, который она носила каждый день, возвращаясь из школы, на тренировках, на битвах. — Девочки! — воскликнула она, и её голос сорвался на писк. — Посмотрите! Все уставились на её запястье. А потом начали проверять свои. И тогда они поняли, что их силы вовсе не заблокированы, и у них есть какой-то остаток их сил из реальности. Не всё — не кристаллы, не полная мощь Сейлор воинов, защищающих Солнечную систему, — но что-то. Искра. Память о том, кем они были. Ребята наткнулись на свои коммуникаторы, которые являлись передатчиками для всех Сейлор-воинов. Это были браслеты — у каждой свой, под цвет её планеты, с встроенными разными функциями: от переписок в чате до просто связи и звонков. И ребята могли отслеживать с помощью таких коммуникаторов координаты, и просто эти коммуникаторы им помогали. В их настоящем мире они пользовались ими каждый день, чтобы оставаться на связи, чтобы звать на помощь, чтобы просто поболтать, когда было скучно на уроках. — Они работают, — тихо сказала Ами, разглядывая свой браслет. — Я вижу сеть. Мы все подключены. Даже Сецуна, даже Хотару… даже Мамору. — Мы можем разговаривать, — сказала Минако, тыкая пальцем в свой браслет. — Даже если будем в разных концах Хогвартса. Это… это невероятно. — Это значит, что нас не разлучат, — твёрдо сказала Харука. — Где бы мы ни оказались, мы всегда сможем позвать друг друга. И ребята теперь могли спокойно разговаривать по коммуникаторам, и если что — помогать друг другу. Рей сразу же фыркнула и сказала, чтобы Усаги даже не думала постоянно связываться с ребятами и просить, чтобы они сделали за неё какую-нибудь работу. — Я тебя знаю. — Рей уставилась на Усаги поверх браслета. — Ты начнёшь звонить мне в шесть утра, чтобы я помогла тебе с домашним заданием. Или чтобы я принесла тебе завтрак. Или чтобы я… — Ничего я не буду! — возмутилась Усаги, но её щёки предательски покраснели. — Я серьёзная ученица! — Ты? Серьёзная? — хором переспросили Минако и Макото. — Да! — Усаги надула губы. — Я могу быть серьёзной. Когда захочу. — Проблема в том, что ты никогда не хочешь, — вздохнула Рей. — Вот именно, — поддержала её Минако. Ну что ж, принцесса Луны только фыркнула, но спорить не стала — во-первых, потому что это было бесполезно, а во-вторых, потому что Рей была права. Усаги уже мысленно составляла список того, кому и когда она позвонит с просьбой о помощи. Но вслух она этого, конечно, не признала. Но ребята так же поняли, что вместе с их настоящим остались ещё вещи. — Смотрите, — тихо сказала Мичиру, поднимая руку. На её безымянном пальце сверкнуло тонкое платиновое кольцо с маленьким голубым камнем. — Оно было под перчаткой. Я не заметила. Харука и Мичиру заметили друг на друге обручальные кольца, которые они поклялись не снимать до того момента, когда будет их свадьба. Это была их личная традиция — носить кольца как обещание, как клятву, что они будут вместе всегда, даже если мир рухнет. Они не носили их открыто в своей обычной жизни — слишком много вопросов, — но на тренировках, дома, наедине — никогда не снимали. — Моё тоже здесь, — сказала Харука, показывая своё кольцо — более широкое, из тёмного металла, с едва заметной гравировкой внутри. — Мы их не потеряли. — Значит, это не просто наши тела перенеслись, — задумчиво сказала Ами. — Наши вещи — те, что были с нами в момент переноса, — тоже здесь. Или, по крайней мере, те, что имеют для нас значение. — Коммуникаторы, кольца… — перечислила Макото. — И не только, — добавил Мамору, и все повернулись к нему. Он медленно снял с шеи тонкую цепочку, на которой висело кольцо — то самое, которое он подарил Усаги перед битвой с Галаксией. Она думала, что потеряла его, когда они заснули, но вот оно — висит на груди у Мамору, рядом с его сердцем. — Ты носил его всё это время? — прошептала Усаги, и её глаза наполнились слезами. — Я поклялся никогда его не снимать, — ответил он. — До нашей свадьбы. А потом — надену на тебя. Такие же кольца были замечены у Усаги и Мамору. Их свадьба должна была состояться уже скоро — в их настоящем времени, в их настоящем мире. А теперь она отодвинулась на неопределённый срок, в неизвестность. Но кольца остались. И это было обещанием, которое не стёрло даже перемещение во времени. — Не плачь, — тихо сказал Мамору, вытирая большим пальцем слезу с её щеки. — Мы всё равно поженимся. Просто… чуть позже. — Я знаю, — всхлипнула Усаги. — Просто я скучаю по нашему будущему. — Оно никуда не делось. Мы его найдём. Они смотрели друг на друга, и в этот момент, казалось, вокруг них не было ни поезда, ни чужих миров, ни магии — только они двое и их кольца. Но на этом открытия не закончились. Рей закрыла глаза, сосредоточилась — и вдруг на её ладони вспыхнул маленький язычок пламени. Он был неярким, не таким, как в их настоящей жизни — скорее, слабым отблеском того могучего огня, который она призывала в битвах. Но он горел. Он был настоящим. — Я могу призывать огонь, — сказала Рей, и в её голосе звучало изумление. — Не так сильно, как раньше, но… я чувствую его. И ещё… видения. — Видения? — переспросила Ами. — Да. Иногда, когда я закрываю глаза, я вижу кусочки того, что было. И того, что может быть. Я не контролирую это, но… это здесь. Во мне. Она открыла глаза, и в их глубине на секунду отразился жар древнего пламени. Ами тем временем шарила рукой в кармане своей мантии и вдруг вытащила маленький, изящный гаджет — свой микрокомпьютер из реальной жизни. Тот самый, которым она пользовалась для расчётов, для связи со штабом, для всего, что требовало ума и точности. — Он со мной, — прошептала она, включая экран. Голубое свечение осветило её лицо, и Ами улыбнулась — впервые по-настоящему, не сдерживаясь. — Все данные здесь. Все расчёты. Всё, что я собирала годами. Он не разряжен, он работает, он… он мой. Ами смогла найти маленький микрокомпьютер из своей реальной жизни, и она была очень счастлива. Она прижала его к груди, как драгоценность, и её глаза блестели от слёз. — Теперь я могу вести записи, — сказала она. — Могу анализировать, могу искать закономерности. Может быть, смогу понять, как нас перенесло и как вернуть наши полные силы. — Ты у нас гений, — улыбнулась Макото, обнимая её за плечи. Макото сама закрыла глаза и протянула руки вперёд. В воздухе вокруг неё затрещали маленькие искры — электрические, голубоватые, почти невесомые. Она почувствовала связь с природой и поняла, что молнии ей подчиняются. — Не так сильно, как раньше, — сказала она, открывая глаза. — Но я чувствую их. Они здесь. Где-то глубоко, но они откликаются на мой зов. — Юпитер остаётся Юпитером, — усмехнулась Минако. — А ты проверь себя, — предложила Макото. Минако кивнула, встала с места (насколько это было возможно в тесноте купе) и протянула руку. Она сосредоточилась на знакомом ощущении — на цепи, на золотом сиянии, на том, что всегда было её главным оружием. И цепной меч Венеры появился. Когда меч появился, он просто шлёпнулся перед всеми, создавая огромный шум. Тяжёлый меч с цепью грохнуло об пол купе, подскочило и ударилось о стену, отскочило к ногам Мамору и замерло, сверкая золотом в тусклом свете. — Минако! — зашипела Рей, хватаясь за голову. — Ты что творишь?! — Я не специально! — взвизгнула Минако, пытаясь поднять меч. — Он сам выпал! Я просто хотела его призвать, а он… он… — Шлёпнулся, — закончила за неё Харука с каменным лицом. — Мы заметили. — Помолчи! Ребята только цокнули, чтобы она меньше шумела. Но в их голосах не было злости — скорее, то самое привычное, семейное подшучивание, которое было с ними всегда. — Ты бы ещё барабан сюда призвала, — вздохнула Макото. — Нас и так уже, наверное, весь поезд слышит. — А вот ты попробуй! — огрызнулась Минако, но меч всё же исчез, подчинившись её воле. Харука тем временем сосредоточилась — и в её руке материализовался космический меч. Не такой огромный, как в полную силу, но узнаваемый, острый, сверкающий ледяным светом. Она провернула его в воздухе, проверяя баланс, и довольно кивнула. — Работает. Не на полную мощность, но работает. — Моё зеркало тоже здесь, — тихо сказала Мичиру, и в её руке появилось небольшое овальное зеркало — то самое, в котором она видела правду и которое помогало ей в битвах. Оно мягко светилось перламутром, и в его глубине отражались лица всех, кто был в купе. — Красивое, — выдохнула Хотару, глядя на зеркало. — Оно всегда было красивым, — улыбнулась Мичиру. Сецуна закрыла глаза, и на мгновение время вокруг них замедлилось — всего на секунду, но каждый это почувствовал. Тик-так часов, которых не было в купе, эхом разнёсся по воздуху, и на запястье Сецуны появились маленькие песочные часы — её символ, её оружие, её связь с вечностью. — Я чувствую Время, — сказала Сецуна, и в её голосе снова появилась та древняя, мудрая сила, которая делала её хранительницей. — Оно здесь. Оно подчиняется мне. Не так, как раньше, но… я могу его ощущать. Могу видеть нити. Может быть, я смогу понять, кто и зачем нас сюда отправил. А Хотару, самая младшая, протянула руку — и в её ладони медленно, торжественно проявилась Глефа Безмолвия. Та самая, которую она получила от Сатурна, символ разрушения и возрождения. Она была меньше обычного, почти игрушечная по сравнению с той, что Хотару носила в их настоящей жизни, но она была здесь. Она светилась тёмным, глубоким фиолетовым светом, и от неё веяло такой силой, что все невольно затаили дыхание. — Не бойтесь, — тихо сказала Хотару, заметив их реакцию. — Я контролирую её. Она не причинит вреда. Не сейчас. — Ты стала сильнее, малышка, — сказала Сецуна, обнимая её свободной рукой. Это означало, что силы всех Сейлор воинов были вместе, и наконец-то они были готовы вместе противостоять тому, что происходит с ними. Они сидели в тесном купе, сжимая в руках свои браслеты, кольца, оружие и артефакты, и чувствовали, как по их спинам бегут мурашки. Это был не страх. Это было узнавание. Это была надежда. — Мы не одни, — сказала Усаги, и её голос дрожал, но не от слабости, а от переполнявших её чувств. — Наши силы не исчезли. Они здесь. Они ждали нас. — И мы будем ими пользоваться, — добавил Мамору. — Осторожно. Тайно. Но будем. — Потому что они — ключ, — закончила Ами. — Ключ к тому, чтобы понять, что с нами случилось. И ключ к тому, чтобы вернуться домой. За окном поезда уже было совсем темно. Сквозь стекло ничего не было видно, кроме собственных отражений — двенадцать лиц, двенадцать пар глаз, горящих решимостью. — В Хогвартсе мы будем учиться, — сказала Минако, убирая меч. — Но мы не перестанем быть Сейлор воинами. Даже в этом мире. Даже в этом времени. — Мы защищали Землю от Хаоса, — кивнула Харука. — Защитим и от всего, что встанет на нашем пути здесь. — А если этот мир нас не примет? — тихо спросила Хотару. — Тогда мы создадим в нём своё место, — ответила Усаги, и в её голосе прозвучала та самая сила, которая когда-то заставила Хаос отступить. — Мы всегда создавали. Мы — Сейлор воины. И мы никогда не сдаёмся. Поезд мчался в темноте, унося их в неизвестность. Но теперь в их руках были не только старинные чемоданы и магические палочки. Теперь у них снова было их оружие, их связь, их силы. Пусть не в полную мощь. Пусть ослабленные. Но они были. И этого было достаточно, чтобы чувствовать себя дома. Где бы они ни находились. Продолжение следует…