Лунные воины в мире магии

Прошло всего полтора месяца, и наконец-то наступило Рождество. Хогвартс преобразился. Замок, который обычно выглядел суровым и величественным, теперь сиял огнями и праздничным убранством. В Большом зале поставили двенадцать огромных ёлок, украшенных серебряными и золотыми звёздами, которые мерцали магическим светом. Повсюду развесили гирлянды из остролиста и омелы, а под потолком плавали зачарованные снежинки, которые таяли, не долетая до голов учеников. Из окон открывался вид на заснеженные горы, а Чёрное озеро покрылось тонкой коркой льда, в которой отражались башни замка. Ребята были рады тому, что наступило Рождество. Не потому, что это был праздник — хотя, в какой-то степени, да, они были рады этому. А потому, что это была возможность полностью исследовать замок, пока большинство учеников находится дома. В Хогвартсе остались только те, кто по каким-то причинам не мог или не хотел уезжать на каникулы. Несколько старшекурсников, пара первокурсников, чьи семьи жили слишком далеко, и преподаватели, которые, конечно, были на посту, но всё же стали чуть менее бдительными. Профессора по-любому будут менее бдительные, и поэтому можно было исследовать библиотеки и разные кабинеты. — Рождество — лучшее время для шпионажа, — заявила Харука, когда они обсуждали планы в Выручай-комнате. — Никто не следит. Все расслаблены. Мы можем залезть куда угодно. — Ты говоришь так, будто мы профессиональные воры, — заметила Минако. — А разве нет? Мы ищем книгу, которая принадлежит нам по праву. Это не кража. Это возвращение долга. — Спорный вопрос с юридической точки зрения, — пробормотала Ами, но спорить не стала. За эти полтора месяца ребята учились, и они преуспевали в учёбе. Ами была лучшей на курсе по всем предметам, и даже профессор Снейп, который редко кого хвалил, однажды буркнул что-то вроде «не позорьтесь» — что для него было высшей похвалой. Макото отлично успевала по травологии и Защите от Тёмных Искусств. Рей показывала чудеса на трансфигурации. Минако блистала на чарах. Усаги, к всеобщему удивлению, сдала все зачёты и даже получила «выше ожидаемого» по зельям — после того, как Ами позанималась с ней дополнительно. Но их успехи не остались незамеченными. Грейнджер всё время завидовала их успеху и постоянно жаловалась на них своим новым друзьям — Уизли и Поттеру. Она не могла понять, как эти «странные дети из приюта» умудряются получать такие же оценки, как она, а по некоторым предметам — даже лучше. Она подходила к ним после уроков, пыталась выведать секреты, задавала вопросы, на которые они отвечали вежливо, но уклончиво. — Как вам удаётся так быстро запоминать формулы зелий? — спросила она однажды у Ами. — Я сижу над ними часами, а вы… вы просто смотрите на доску и всё запоминаете. — У меня хорошая память, — скромно ответила Ами. — Но это нечестно! — воскликнула Гермиона. — Вы не можете просто взять и… быть такими умными! — А вы не можете просто взять и перестать завидовать? — парировала Рей, и Гермиона покраснела и ушла. Потом она жаловалась Гарри и Рону: — Они что-то скрывают! Я знаю! Никто не может быть таким идеальным! — Может, они просто умные, — пожимал плечами Гарри. — Как ты. — Я не такая! Я учусь! Я сижу над книгами днями и ночами! А они… они просто приходят на уроки и всё знают! — Может, они занимаются в свободное время, — предположил Рон. — Ты же не следишь за ними 24 часа в сутки. — Я пыталась! — призналась Гермиона. — Но они исчезают! Просто исчезают после ужина, и я не могу их найти! Гарри и Рон переглянулись, но ничего не сказали. Они уже привыкли к тому, что их подруга одержима этой странной компанией. И ничего не могли поделать с этой компанией. Сейлор воины же просто не обращали на неё внимания. У них были дела поважнее, чем сплетни Гермионы Грейнджер. Они тренировались в своих силах, наслаждались компанией друг друга и проводили вечера за играми. Рождественские каникулы стали для них временем относительного покоя. Не нужно было ходить на уроки, не нужно было притворяться обычными первокурсниками. Можно было просто быть собой. Они собирались в Выручай-комнате, которая теперь выглядела как уютная гостиная с диванами, камином и ёлкой. На ветках ёлки висели маленькие игрушки, которые Минако сделала своими руками, а под ёлкой лежали подарки — они договорились сделать друг другу сюрпризы. Они вспоминали своё детство, свои увлечения и просто веселились. — Помните, как я пыталась научить Чибиусу кататься на велосипеде? — смеялась Усаги, сидя на ковре перед камином. — Она упала в кусты и разрыдалась. А потом обвинила меня в том, что я плохая мать. — Ты плохая мать, — дразнила её Минако. — Ты даже рамен нормально сварить не можешь. — Могу! Просто у меня свои рецепты! — Рецепты, от которых плачут даже гоблины. — Сама ты гоблин! Они смеялись, и их смех разносился по комнате, смешиваясь с треском поленьев в камине. — А помните, как мы впервые встретились? — спросила Макото, глядя на огонь. — Я тогда только перешла в школу Джубана. Думала, что никогда не найду друзей. — А нашла нас, — улыбнулась Рей. — И теперь не отделаешься. — И не собираюсь. Ами достала свой микрокомпьютер и показала старые фотографии — те, что они делали в Токио, в храме Рей, в парке, в школе. На них были их настоящие лица — взрослые, счастливые, беззаботные. Усаги обнимала Луну, которая смотрела в камеру с вечно недовольным выражением морды. Мамору стоял рядом, положив руку ей на плечо. — Скучаю по Луне, — тихо сказала Усаги. — Она бы сейчас что-нибудь ворчала. Что я неправильно сижу, неправильно ем, неправильно дышу. — Она ворчала, потому что любила тебя, — заметила Сецуна. — Я знаю. Поэтому и скучаю. Харука и Мичиру сидели в кресле, обнявшись. Мичиру играла на маленькой скрипке, которую Выручай-комната создала для неё по просьбе. Мелодия была тихой, грустной и такой красивой, что у всех на глаза наворачивались слёзы. — Это та самая мелодия, — сказала Мичиру, опуская смычок. — Которую я играла в Токио, на последнем концерте. — Я помню, — кивнула Харука. — Ты тогда забыла ноты, но сыграла идеально. — Я никогда не забываю ноты. Я просто… импровизировала. — Ты всегда импровизируешь. Поэтому я тебя и люблю. Они поцеловались, и никто не сказал ни слова. Даже Минако, которая обычно комментировала их нежности, промолчала. Хотару сидела на коленях у Сецуны и рисовала что-то в маленьком блокноте. Она рисовала их всех — в форме Сейлор воинов, стоящих на фоне звёзд. Рисунок был простым, детским, но в нём чувствовалась такая любовь, что сердце сжималось. — Ты стала хорошо рисовать, — заметила Сецуна, заглядывая через плечо. — Я много тренировалась, — ответила Хотару. — Здесь, в Выручай-комнате. Это помогает мне успокаиваться. — А что ты чувствуешь, когда рисуешь? — Что я дома. Даже если я не дома. Сецуна поцеловала её в макушку, и Хотару улыбнулась. Мамору сидел рядом с Усаги и обнимал её за плечи. Она прижалась к нему, положив голову на грудь, и слушала, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно. Надёжно. — Ты знаешь, — сказала она тихо, чтобы слышал только он. — В какой-то степени я рада, что мы попали в этот мир. — Правда? — удивился он. — Правда. Потому что здесь можно просто отдохнуть от всего того, что будет. И от того, что было. От битв, от потерь, от бесконечной гонки. Здесь нет Хаоса. Нет Галаксии. Нет врагов, которые хотят уничтожить всё, что мы любим. Здесь просто… школа. И мы просто… дети. — Мы не дети, — напомнил он. — Но здесь мы ими притворяемся. И это… это приятно. Иногда я забываю, что мы воины. Что нас ждёт битва. Что наш дом заморожен. Я просто сижу здесь, с тобой, с нашими друзьями, и чувствую себя… нормальной. Обычной девочкой. — Ты никогда не была обычной, — улыбнулся он. — Знаю. Но иногда это приятно — притворяться. Они замолчали, глядя на огонь. В комнате было тепло и уютно. Кто-то уже задремал, кто-то играл в карты, кто-то просто сидел и думал о своём. *** И вот сегодня — канун Рождества. Практически никого не было в замке из учеников, а учителя редко выходили из своих кабинетов, только в Большой зал, где все отмечали Рождество. В гостиных было пусто и тихо. Портреты перешёптывались вполголоса, привидения лениво проплывали сквозь стены, и даже Филч, казалось, взял выходной — его вместе с миссис Норрис не было слышно в коридорах уже несколько часов. В Гриффиндоре остались на Рождество только Поттер и Уизли. Рон и Гарри жили в своей комнате, не высовывая носа, и были заняты своими делами — расследованием тайны философского камня, о котором Усаги и остальные слышали краем уха, но не придавали значения. Какая-то местная знаменитость, какой-то камень, какие-то проблемы — не их забота. Усаги, Рей и Макото были рады, что Грейнджер и их соседка Лаванда уехали к родителям. Гермиона, которая постоянно следила за ними, задавала вопросы и делала замечания, наконец-то оставила их в покое. Лаванда, которая любила болтать без умолку и вечно хотела знать, куда они ходят по вечерам, тоже уехала. Впервые за полтора месяца у девочек была возможность свободно выбираться из гостиной, не опасаясь, что кто-то заметит их отсутствие и поднимет шум. Так же практически было и у всех остальных. Их соседи разъехались, и они спокойно могли выходить из гостиных, не привлекая внимания. В Когтевране Ами, Сецуна и Хотару остались практически одни — в их комнате из шести девочек уехали пятеро. В Слизерине Харука, Мичиру и Минако тоже оказались в относительной изоляции — их соседи, дети чистокровных семей, разъехались по родовым поместьям праздновать Рождество в роскоши. В Пуффендуе Мамору остался в комнате с двумя тихими мальчишками, которые спали и видели, как бы поесть, и не обращали внимания на его поздние возвращения. Идеальная ситуация для того, чтобы исследовать замок без помех. И вот в одну из таких ночей ребята сделали вылазку в библиотеку. Они собрались в Выручай-комнате, как обычно, но вместо тренировки решили, что пора действовать. Библиотека Хогвартса была огромной — тысячи книг, сотни полок, десятки секций. И если книга Плутона действительно находилась где-то в замке, то библиотека была самым очевидным местом для её поисков. — Мы обыскивали библиотеку раньше, — напомнила Ами, когда они крались по тёмным коридорам, стараясь не шуметь. — И ничего не нашли. — Значит, мы плохо искали, — ответила Харука. — Сегодня будем искать лучше. Библиотека встретила их тишиной и запахом старой бумаги, пыли и магии. Лунный свет проникал сквозь высокие окна, отбрасывая на пол серебристые дорожки. Полки с книгами тянулись вверх до самого потолка, и в темноте они казались стенами огромного лабиринта. Ребята разделились — Ами и Сецуна пошли в секцию истории магии, Харука и Мичиру — в секцию тёмных искусств, Макото и Минако — в секцию зельеварения, Рей и Хотару — в секцию астрономии, а Усаги и Мамору остались у входа, чтобы следить, не появится ли кто. Но неожиданно они почувствовали, что в этой библиотеке за какой-то полкой есть какой-то тайный проход. Это ощущение пришло одновременно ко всем. Словно невидимая нить потянула их в одну точку — к дальней стене, за секцией древних рун. Ами подошла к полке, провела рукой по корешкам книг и замерла. — Здесь что-то есть, — прошептала она. — Я чувствую. Магия иная. Не хогвартская. Древняя. Наша. Они перебрали книги. Снимали с полок, ставили обратно, проверяли корешки на наличие скрытых механизмов. Макото почти сбросила стопку книг на пол, но Рей успела её подхватить. И тогда Ами заметила — один из корешков был не настоящим. Это была всего лишь обложка, приклеенная к металлическому стержню. — Здесь, — сказала она, дёргая за стержень. И что-то щёлкнуло. Полка с книгами бесшумно отъехала в сторону, открывая тёмный проход. Воздух изнутри пахнул пылью, старым пергаментом и чем-то ещё — чем-то знакомым, родным, забытым. — Это не просто проход, — сказала Сецуна, делая шаг вперёд. — Это портал. Очень старый. Очень сильный. Они нашли рычаг управления, который привёл их в какую-то другую комнату. Это была даже не отдельная секция в библиотеке, а другая тайная комната — просторная, с высокими сводчатыми потолками и стенами, выложенными тёмным камнем. В центре стоял длинный стол, покрытый слоем пыли, а на столе — книги. Много книг. И как раз-таки в этой тайной комнате они нашли затерянную книгу Плутона. А также они нашли другие потерянные книги со всех планет. — Не может быть, — прошептала Ами, подходя к столу дрожащими руками. — Книга Меркурия. «Мысли и вычисления». Я думала, она потеряна навсегда. — И книга Марса, — сказала Рей, беря в руки тяжёлый том в красном переплёте. — «Пламя и пепел. Ритуалы очищения». Я читала о ней в наших древних хрониках. Её украли за сто лет до падения Серебряного Тысячелетия. — Книга Юпитера, — выдохнула Макото, проводя пальцами по зелёной обложке, на которой был вытеснен дубовый венок. — «Сила природы. Грозы и молнии». Я думала, она сгорела в пожаре. — Книга Венеры. — Минако подняла золотой том, и от него по комнате разлился тёплый свет. — «Любовь и свет. Искусство побеждать». Она пропала вместе с моей прошлой жизнью. — Уран. — Харука взяла в руки книгу в тёмно-синем переплёте, и по её рукам пробежали искры. — «Ветер и небо. Путь воина». — Нептун. — Мичиру прижала к груди книгу цвета морской волны. — «Глубины и тайны. Зеркало правды». — Сатурн. — Хотару взяла самую маленькую книгу — в фиолетовом переплёте с серебряной окантовкой. — «Тишина и возрождение. Циклы времени». Она пахнет… домом. — Земля. — Мамору поднял книгу в золотисто-зелёном переплёте. — «Корни и крона. Баланс природы и цивилизации». — Луна. — Усаги взяла последнюю книгу, серебряную, сияющую в темноте. — «Свет во тьме. Сила серебряного кристалла». И там же была записная книжка. Похоже, книжка была сделана самими основателями Хогвартса. Ребята раскрыли её — страницы были исписаны старинным почерком, местами выцветшим, но всё ещё читаемым. Годрик Гриффиндор, Салазар Слизерин, Ровена Когтевран и Хельга Пуффендуй — их заметки, их наблюдения, их дневники. — Слушайте, — сказала Ами, водя пальцем по строчкам. — «В одна тысяча двадцать третьем году, во время экспедиции в далёкие земли, мы наткнулись на пещеру, скрытую магией, которую не могли распознать. Внутри мы нашли эти книги. Они были написаны на языках, которых мы никогда не видели. Символы напоминали звёздные карты и планетарные схемы. Мы забрали их с собой, надеясь когда-нибудь расшифровать. Но годы шли, а тайна оставалась нераскрытой». — Они нашли наши книги, — прошептала Сецуна. — Основатели Хогвартса. Они нашли их тысячу лет назад и спрятали здесь. — И до сих пор не могли перевести, — добавила Минако. — Потому что это не магия этого мира. Это наша магия. Они рассказывали, что нашли эти книги в одной из экспедиций, и эти книги были написаны на неизвестных планетарных языках, и они до сих пор не могут их перевести. — И не переведут, — сказала Усаги, беря в руки книгу Луны. — Потому что это не их язык. Это язык наших планет. Язык, который знаем только мы. Когда ребята нашли каждую свою книгу, они долго стояли молча, прижимая тома к груди, чувствуя, как от них исходит тепло и сила. Эти книги были частью их наследия. Частью их душ. — Мы должны перевести их, — сказала Усаги. — Все. Но сначала — самую важную. — Книгу Плутона, — кивнула Сецуна, беря в руки тяжёлый том в фиолетово-чёрном переплёте. — «Хроники Вечности». Это ключ к нашему возвращению. Они пообещали, что переведут их. Первую книгу, которую они решили перевести, была книга Плутона. Сецуна сказала, что переведёт иероглифы своей планеты на язык хирагана, катакана, а также кандзи, и тогда с помощью технологий они смогут быстро расшифровать книгу. — У меня есть микрокомпьютер, — сказала Ами. — Я создам программу для перевода. Мы сможем расшифровать книгу за несколько дней. — Тогда не теряем времени, — сказала Харука. — Забираем книги и возвращаемся в Выручай-комнату. Они аккуратно сложили книги в сумки, которые Выручай-комната создала для них заранее. Тома были тяжёлыми, древними, но они чувствовали, что те рады быть с ними — со своими настоящими хозяевами. Никто не замечал, что за ними тайно последовал Гарри Поттер. Он не спал в ту ночь. Слишком много мыслей крутилось в голове — о философском камне, о Снейпе, о Хагриде, о том, кто пытается украсть камень и зачем. Он бродил по замку, не в силах усидеть на месте, и случайно наткнулся на странную компанию, крадущуюся в библиотеку. Он узнал их. Те самые странные первокурсники из приюта. Гарри слышал о них от Гермионы, которая жаловалась на них постоянно. Он видел их в Большом зале, на уроках, в коридорах. Но никогда не общался с ними близко. Они держались особняком, не вступали в факультетские распри, не искали дружбы со знаменитостями. Гарри даже немного завидовал им — они выглядели такими… свободными. Он проследил за ними до библиотеки, спрятался за стеллажом и видел, как они открыли тайный проход, как исчезли за полкой. Он подождал несколько минут, потом осторожно подошёл к тому же месту, нащупал металлический стержень, дёрнул — и полка снова отъехала в сторону. Он вошёл в комнату как раз в тот момент, когда они упаковывали книги в сумки. Он видел их лица — радостные, взволнованные, счастливые. Он видел книги — древние, светящиеся, явно не из этой библиотеки. Он слышал, как они говорили на каком-то странном языке — не английском, не французском, не немецком. Японском, наверное. А потом он услышал, как одна из девочек — та, что с длинными зелёными волосами, — сказала: — Книга Плутона. Это ключ к нашему возвращению домой. Гарри замер. Возвращение домой? Откуда? Разве они не из приюта? Разве приют — не их дом? Он хотел выйти, спросить, что всё это значит, но что-то остановило его. Интуиция, которая не раз спасала ему жизнь, подсказывала: не сейчас. Сейчас он был свидетелем чего-то слишком личного, слишком важного. И если он раскроет себя, они могут закрыться, могут исчезнуть, и он никогда не узнает правды. Он отступил в тень, пропустил их мимо, а потом вернулся в свою гостиную и долго сидел у камина, глядя на огонь. — «Кто они? — думал он. — Откуда они пришли? О каком доме они говорят? И что за книга, которая может вернуть их домой?» Для него стало загадкой, кто же такие эта компания. Они не были похожи на обычных первокурсников. Они не были похожи на сирот из приюта. Они были… другими. И Гарри поклялся себе, что узнает их тайну. Даже если для этого придётся нарушить все правила. *** А в Выручай-комнате десять фигур сидели в кругу, разложив перед собой книги, и Ами уже подключила микрокомпьютер к древним иероглифам. — Начинаем, — сказала Сецуна, открывая «Хроники Вечности». И время, казалось, замерло в ожидании. Продолжение следует…