Лучи холодного солнца

Феликс серьёзные разговоры ненавидит. Они всегда предвещают переживания о том, что именно ему могут сказать, особенно, если этот разговор назначают на вечер, а сейчас только обед. Это ощущается как стресс, боязнь неизвестного и начинающиеся самокопания, которые приводят к тревожным мыслям. Ли таких разговоров старается избегать, а если не получается, то предпочитает, чтобы они проходили в комфортной обстановке, лишь бы снизить уровень напряжения и серьезности. Особенно Феликс ненавидит серьёзные групповые разговоры. Не такие, в которых обсуждаются новые песни предстоящего альбома или план поездки на отпуск — это даже весело, а ещё сопровождается рандомными выкриками и смехом. Ли не любит такие, которые несут в себе что-то более важное, значимое, как переподписание контрактов с компанией или решение какого-то действительно важного, нетерпящего отложений вопроса, касающегося их. Во время таких разговоров мемберы обычно собираются в компании за круглым столом в кабинете для переговоров, или в гостиной одного из общежитий — без стаффа, директора и прочих людей, кто не входит в самый близкий круг. В такие моменты есть только они и что-то давяще значимое. На самом деле, Феликс удивлён, что на этот разговор его приглашают не просто как участника, а как то самое значимое. Это становится понятно, когда каждый из мемберов в разное время просит его прийти этим вечером в общежитие Чана и Чонина. Сначала подходят Чанбин и Хёнджин: говорят что-то отвлеченное — о погоде и тренировке, а потом о том, что вечером будет собрание, на котором им нужно кое-что обсудить. Когда Ли спрашивает что именно — те неопределенно молчат. Следующим его зовёт Чан, потом Джисон и Чонин, потом Сынмин и следом Минхо. Феликс от каждого пытается добиться информации о цели сбора, и немного удивляется, когда Минхо, видимо как самый последний и заключительный, произносит тихое «Ты». Ли чувствует тревогу до самого вечера. Прямо до момента, когда садится на диван в гостиной общежития Чана и Чонина, рассматривая немного взволнованные лица остальных. Парни рассаживаются неспешно, но в тоже время как-то неуловимо напряжённо, переглядываясь, будто что-то безмолвно решают, и это напрягает ещё сильнее. Феликс вдруг чувствует себя лишним, будто не знает какую-то важную информацию или тайну, которую уже знают все, поэтому ёжится немного, обнимая себя руками за плечи. Чан садится напротив него в кресло, мимолётно встречаясь взглядом. Чонин занимает место рядом с Феликсом справа, Хёнджина приземляется слева. Чанбина оказывается на полу, прямо возле ног Бана, Минхо опускается на пол следом, утягивая за собой Джисона. Сынмин стоит несколько секунд, будто не зная, какое место стоит занять, и Феликс правда думает, что Чан утянет его к себе на колени, но тот даже не пытается, лишь похлопывая по широкому подлокотники кресла. О, что ж. Раз Бан не хочет, чтобы кто-то мешал ему полноценно видеть Феликса, значит разговор будет действительно серьёзным. Ли как-то тяжело сглатывает, с непонимаем рассматривая родные, сейчас немного нахмуренные, встревоженные лица парней. — Так, эм… Какая тема собрания? — спрашивает он неловко, чувствуя как напряжение буквально под кожу лезет. — Ты — коротко отзывается Минхо, тяжёлым взглядом буравя лицо младшего — мы здесь, чтобы поговорить о тебе. — Я не понимаю… — Нам кажется, что мы тебя теряем, Феликс. Ли сначала кажется, что послышалось. Он поднимает глаза на Чана, смотря с искренним непонимаем и растерянностью, но в ответ получает только такое же серьёзное лицо и нотки волнения во взгляде. Джисон смотрит так же — с волнением, с какой-то необъяснимой тревогой, при этом крепко сжимая руку Минхо в своей, словно для заземления. Сынмин сжимает плечо Чана как-то потерянно, будто ему действительно нужна опора, чтобы не сломаться сейчас. В глазах Чанбина тихая печаль, смешанная с удивительной серьёзностью — он явно воспринимает этот разговор как нечто необходимое и для себя и для группы в целом, а его обычно доброе лицо сейчас выглядит очень хмурым. Ли не видит выражения лиц Чонина и Хёнджина, но примерно представляет их. — О чём вы? — хмурится Феликс, бегая взглядом по лицам парней — я всё ещё не понимаю. — Ты отдалился — тихо поясняет Хёнджин, от волнения теребя кольца на пальцах — от нас всех, не отрицай. — Это просто… — Ли морщится немного, пытаясь сформулировать — это работа. В последнее время её много, я думал, вы понимаете. — Никто и не спорит — Сынмин ведёт плечами едва заметно, чуть поджимая губы — у нас всех есть работа. Но тебе не кажется, что это перебор? — Что именно ты имеешь в виду? — Твоё расписание — подаёт голос Чан, звуча немного хрипло, после коротко прокашливаясь — Ликс, когда ты отдыхал в последний раз? И я не про четырёх часовой сон в самолёте или дрёму в гримёрке, пока стилист делает макияж. Когда ты в последний раз нормально спал? — Я в порядке — отзывается Феликс чуть раздражённо, потому что правда не понимает причины для всех этих нравоучений — я работаю в своём темпе, и если для вас он кажется слишком быстрым, это не мои проблемы. — Ты похудел… — Чонин говорит это как-то сломленно что-ли, устало, накрывая холодную ладонь Ли своей — хён, я… мы очень волнуемся за тебя. — У нас скоро фанмитинг, вы тоже сидите на диетах — фыркает Феликс, чуть кривя губы. — Да, но мы при этом хотя бы отдыхаем нормально — хмурится Минхо, обнимая притихшего Джисона за плечи — а ты? Посмотри: ты только вернулся из поездки, в которой побывал в нескольких странах, а теперь снова рвёшься сниматься для очередной рекламы. — О, не надо завидовать… — Ли произносит это быстрее, чем может удержать, после прикусывая язык. Потому что он, конечно, не принижает ничьи заслуги. Все мемберы работают, снимаются, сотрудничают с компаниями и брендами. Феликс правда так гордится ими, поэтому сейчас чувствует себя немного виноватым за то, что ляпнул, не подумав, ведь это прозвучало слишком самонадеянно, слишком возвышенно. Будто другие мемберы ничего не делают, или делают недостаточно. Просто как-то так получилось, что у него больше всего амбассадорств: и Ли правда гордится этим, но не только потому, что становится более знаменитым и крутым, тем самым продвигая и свою группу, но и потому, что это даёт новые возможности, общение и опыт. Парень вдруг чувствует себя мерзко от самого себя. Наверное, с ним что-то действительно не так, потому что Феликс бы никогда не стал разговаривать так с дорогими ему людьми. — Феликс… — ровный голос Чана заставляет выплыть из мыслей и поднять на него глаза — притормози. Пожалуйста. — Разве я могу? — спрашивает Ли едва слышно, снова немного ёжась — всего так много, хён… — Мы понимаем — Джисон подаёт голос впервые, и выглядит при этом как-то замученно, устало, что сердце болезненно сжимается — но Ликс… Ты в первую очередь наш. Ты — часть группы, часть Stray Kids. Часть нашей семьи и этих отношений. Но в последнее время ты всё больше и больше отдаляешься от нас, и это страшно. Мне страшно, понимаешь? — О, Хан-и… — А мне холодно засыпать одному… — признаётся Ким тихо, получая утешающие поглаживая по коленке от Чана — ты то где-то в разъездах, то настолько устал, что вырубаешься сразу, как приходишь домой. Я скучаю по нашим вечерам… — Сынмин-а, мне так жаль… — Хён, мне больно видеть тебя таким — почти неслышно шепчет Чонин, но это ощущается так громко и горько, что хочется выть — ты делаешь так много для других, но для себя… Я знаю, что ты получаешь удовольствие от этого, что тебе нравится быть занятым, делать что-то новое, общаться с людьми. Но мне больно смотреть, как ты растрачиваешь себя на столько вещей. — Я не хочу, чтобы однажды ты погас, детка — добавляет Хван, щекой прижимаясь к сутулому плечу младшего — ты действительно делаешь так много всего, но из-за этого не можешь достаточно позаботиться о себе. И… о нас? Я правда скучаю по тебе. — Ты мой парень — серьёзно говорит Минхо, смотря тяжёлым взглядом — и я хочу хоть иногда видеть тебя в своей постели. Когда ты в последний раз ночевал со мной? А с другими? Феликс, когда ты в последний раз целовал нас? Не мельком, потому что спешишь, а по-настоящему. И Феликс правда понимает, что не помнит. Он целовал Чана сегодня в тренировочном зале, но это было вскользь, во время перерыва. Он чмокнул Джисона на обеде, но только в щёку. Он оставил мимолётный поцелуй на лбу Сынмина с утра, прямо перед тем, как выйти из квартиры. Но это ведь совсем не то, что имеет ввиду Минхо. — Я… мне так жаль… — шепчет парень потерянно, ошарашенный собственным открытием, чувствуя на глазах слёзы — я не хотел этого… — Мы знаем это, Ликс — отзывается Чан немного мягче, но смотрит всё так же серьёзно — твой график просто сумасшедший. Не удивительно, что ты почти утонул в нём. — Но ты больше не взаимодействуешь с нами так, как раньше — говорит Чанбин так, будто это общепризнанный факт — и я не имею ввиду сцену, хотя на ней тоже… Ты стал холоднее. Даже за кулисами, без камер, и это ранит. Феликс, мы так любим тебя… — Я тоже! — вскрикивает Ли влажно, болезненно, перебивая Со — я тоже очень люблю вас… — Мы знаем — снова мягко кивает Бан, смотря в чужие, покрытые пеленой слёз глаза — именно поэтому мы сейчас здесь. Этот разговор — общее решение, потому что все чувствуют одно и тоже, понимаешь? Одной любви может быть недостаточно, Феликс. Ты так важен для нас, так сильно, что мы сделаем всё для тебя. Но в последнее время это не ощущается в ответ, и наши отношения… — Будто испытывают дисбаланс — заканчивает Сынмин, получая благодарный взгляд лидера — мы пытаемся отдавать, но не получаем в ответ. Это больно. — Ты так увяз в работе, в своём графике, что забыл про нас. И о себе тоже — говорит Чонин, немного сильнее сжимая чужую ладонь — ты привык быть один на мероприятиях, на показах и теперь, когда мы собираемся вместе, ты словно не с нами. Хён, прошу… — Боже, я… — тихо выдыхает Ли, пряча бледное лицо в ладонях — я серьёзно настолько отдалился? — К сожалению — кивает Хёнджин, обнимая парня за плечи — эй, не плачь, мы разберёмся с этим… Но Феликс не может не плакать. Слёзы — горячие, стыдливые, горькие — сами текут по щекам, ощущаясь на губах солью. Тихий всхлип вырывается наружу так неожиданно, что парень сам пугается, но чужие руки обнимают его немного крепче, и к ним тут же присоединяются вторые, что принадлежат Чонину. Это ощущается так хорошо, но в тоже время слишком далёко, будто забыто — Ли действительно задумывается о том, когда в последний раз обнимал своих парней так крепко. Он не может вспомнить. — Мне так жаль, простите, простите меня… — шепчет сбивчиво, хрипло, всё больше сутулясь и становясь будто меньше, беззащитнее — мне правда жаль… — Ох, солнце… — Джисон не выдерживает первым: подрывается с места, чтобы Ли за запястья схватить, несильно, но настойчиво стаскивая на пол и тут же заключая в объятия — всё хорошо, т-ш-ш… Остальные тоже ближе двигаются, образуя вокруг Феликса будто защитный купол. Они обнимают его все вместе, жмутся так близко, как могут, чтобы не причинить друг другу боль, и просто согревают всхлипывающего младшего своим присутствием и каким-то глупыми, но мягкими словами. Чонин тот, кто обнимает Ли со спины, оставляя поцелуи на его шее у загривка, пока Хан шепчет что-то любящее на ухо, позволяя плакать в своё плечо. Чан рядом с ним пристраивается, умудряясь чмокнуть Феликса в висок несколько раз, Чанбин и Сынмин за его спиной — прижимаются крепко, разделяя тепло на всех. Минхо тихо кряхтит, когда неуклюжий Хёнджин толкает его в бок случайно, но всё равно обнимает его крепче, пристроившись рядом. А Феликс просто плачет, впервые за долгое время ощущая себя действительно спокойно и безопасно. Чувство вины душит сильно, но отступает, прогоняемое мягкими погляживаниями по голове от Минхо и Чанбина. Сердце тоже ноет, в голове только пустота, но и та неспокойная, болезненная, однако прогнать её помогает шёпот Джисона и Сынмина, что заполняет оглушающе тихое пространство какими-то дурацкими милыми фразами. Запах парфюма Чана кажется таким утешающим, таким родным, а длинные пальцы Хёнджина очень приятно перебирают волосы на затылке, пока Чонин оставляет очередной поцелуй возле уха, дыханием щекоча кожу. — Мы со всем разберёмся, слышишь? — шёпотом обещает Минхо, невесомо чмокая парня в мокрую щёку — все вместе, Феликс. Мы здесь для тебя, малыш. — Я люблю вас… — отзывается Ли влажно, после тихо всхлипывая — так сильно люблю, простите… — Всё хорошо, уже хорошо — уголком губ улыбается Чонин, носом касаясь мочки чужого уха — мы так скучали, хён… — Наверное… мне правда стоит притормозить — сбивчиво шепчет Феликс, совсем немного отстраняясь от плеча Хана — не только ради нас… но и ради себя. — Это правильное решение, солнце — гудит на ухо Хёнджин, поглаживая парня по рёбрам — мне страшно думать о том, что однажды ты можешь просто перегореть. И мы будем рядом сейчас, чтобы помочь. — Я поговорю с компанией — обещает Бан, и Феликс благодарно мычит — попрошу не так сильно давить на тебя. С расписанием и с диетами. Это твоё здоровье, ты же понимаешь? — Да, хён… Я пойду с тобой. — Хорошо — лишь кивает тот, мягко улыбаясь — хочешь поговорить ещё прямо сейчас или ты слишком устал? — Единственное, чего я хочу прямо сейчас — это поцеловать каждого из вас. Мемберы довольно гудят, и в комнате наконец полностью рассеивается то печальное напряжение. Объятия смыкаются ещё сильнее, будто парни действительно боятся оставлять Ли одного сейчас, а тот и не против, потому что это ощущается как самое лучше, что было за последние дни — лучше любых показов, шоу и гонок. Он наконец чувствует себя расслабленно — наверное, ему правда нужно было услышать и сказать всё это, выплакаться, чтобы сбросить то внутреннее напряжение, что не давало покоя долгое время. Феликс даже не задумывался об этом, но сейчас, сидя на полу в окружении самых любимых людей, он правда чувствует себя хорошо. Наверное, именно это и необходимо ему прямо сейчас. Разве что, ещё семь мягких губ, что ответят на его поцелуи.