Попрошу не лобызаться

- Отдай. Дазай в ответ показывает язык и тянет руку с телефоном Чуи вверх. Зараза. Ничего сверхсекретного в телефоне Чуи, конечно, нет, но сделать вид, будто Дазаю в этой жизни, вообще-то, не все позволено, нужно. Кровать Чуи скрипит, пока он пытается перелезть через сидящего на ней Дазая. На вопрос, зачем ему понадобился телефон Чуи, Дазай вряд ли даст вразумительный ответ. Наверняка же просто дразнится. Чуя с победным возгласом вырывает из рук Дазая свой гаджет, но тот, как будто и не сопротивляется, выпуская телефон. Чуя опускает взгляд вниз. Так уж получилось, вы не подумайте, что намеренно, но даже если и подумаете, то Чуе, в общем-то стыдиться нечего, он ведь отдает себе отчет в своих действиях… В общем так получилось, что Чуя сидит прямо на ногах Дазая, расположив колени по обе стороны от его бедер. Не то чтобы впервые такое случилось между ними, но Дазай, что вполне в его репертуаре, не преминул возможностью обвить талию Чуи руками и уткнуться ему где-то между шеей и плечом. Такое тоже не то чтобы редко случалось. Дазай вообще был человеком тактильным. Чуя тоже на самом деле, просто у него это не так явно проявлялось. Ему обычно было достаточно того, что Дазай треплет ему то волосы, то нервы, то обнимет, то возьмет за руку, пока они смотрят вместе фильм. Сейчас стало недостаточно того, что руки Дазая греют, а его дыхание щекочет шею. Дазай такой расслабленный и умиротворенный в своей обнимательной медитации, что Чуя сдается. Откидывает, уже никому не нужный, телефон куда-то на кровать и зарывается одной рукой в шоколадно-каштановую шевелюру, а второй гладит Дазая по спине, уместив подбородок на его макушку. Дазай шумно выдыхает, покрывая кожу Чуи мурашками. - Делай так почаще, - Дазай шепчет прямо в кожу, превращая свою речь в едва разборчивый бубнеж. - Как так? – Чуя отрывается от головы Дазая, тот поднимает взгляд, прекращая испытывать на прочность сенсорное восприятие Чуи. - Почаще будь таким нежным, мне нравится. *** Школьный коридор заполнен шумом, учениками и изредка учителями. Звонок на перемену только что прозвенел, Чуя уже сидит на подоконнике напротив кабинета, где проходит занятие класса Дазая. Рядом на лавке сидит Альбатрос, сверяя свою и чуину тетради на предмет несоответствия в решении домашки по алгебре. Дверь кабинета распахивается, и ученики кучей вываливаются наружу. Дазай, манерно, поправив манжеты рубашки выходит последним. Он видит Чую, тут же расплывается в широкой улыбке и встает так, чтобы Чуя обнимал его руками и ногами. С того дня, как Чуя имел неосторожность обрушить на Дазая приступ нежности, тот стал еще более прилипчивым, хотя, казалось бы, куда больше? Пригретый на солнце Чуя опускается щекой на голову Дазая, прикрыв глаза. Дазай что-то там болтает о прошедшем уроке. К ним подходят Анго и Ода, здороваются и, судя по всему, продолжают между собой спор, начатый раньше. - Чу, у меня в этой задаче другой ответ. Чуя, приоткрыв один глаз, смотрит на что ему показывает Альбатрос. - Перерешай, - снова закрывает глаза, уплывая сознанием далеко отсюда под звук голоса Дазая. Вокруг толпа народу, никто ни на кого не обращает внимания. Каждая маленькая компания живет в собственной вселенной и по своим законам. Вмешиваться – табу. Не для всех, понимает Чуя. - Пф, что за пидоры? Накахара, давно на темную сторону переметнулся? – Чей-то знакомый голос звучит недалеко. Здесь все голоса знакомые. В школе, хочешь ты того или нет, но знаешь каждого. Чуя не утруждает себя попытками выудить в воспоминаниях лицо говорящего или открыть глаза. Нехотя разрывает объятия на животе Дазая и показывает средний палец левой руки куда-то вверх, даже не зная, видит ли его говорящий. - Да ты охуел, Накахара. Развязный тон провоцирует на конфликт. Чуе ничего не стоит завестись с пол оборота в обычное время. Но сейчас короткая перемена и времени, чтобы потешить вечный тактильный голод Дазая не так много. Так что Чуя игнорирует. - К директору, живо! – Голос Куникиды раскатистым громом проходит по всему коридору. – Обсценная лексика строго запрещена в стенах учебного заведения.  Куникида поправляет очки неизменно средним пальцем. Чуе не нужно видеть это, чтобы знать. Он наконец открывает глаза. Теперь знает, что говорил с ним Эйс. Дурацкое прозвище, которое тот считает крутым. Эйс пытается спорить со старостой школы, но все знают, что это не поможет. Куникида наверно уже и директора достал из-за того, что вечно таскает к нему каждого, из чьих уст слышит мат. Проще убрать пункт о запрете нецензурной брани из правил. Куникида окидывает взглядом сцепившихся Чую и Дазая. - Что это вы делаете? - Заряжаюсь жизненной энергией, - Дазай тянет слова. - В объятиях Накахары? – Куникида поднимает бровь. Дазай молчит мгновение, как будто давая Куникиде возможность забрать свой вопрос. - А где еще мне это делать? – говорит так, будто объясняет очевидные вещи. - Попрошу хотя бы не лобызаться прямо в коридоре. - Господи, Куникида, где ты слова такие берешь? Найди уже себе даму или кавалера и отстань от счастливых людей, - Дазай откидывается головой на Чую, показывая, что дальше спорить не намерен. Чуя издает смешок, тут же ловя на себе недовольный взгляд Куникиды. Тот снова тянет средний палец к очкам. Анго рядом делает тоже самое. Чуя уверен, что все очкарики получают почти садистское удовольствие от этого жеста. Тот же Рампо, пусть и не носил очки на постоянной основе, но не упускал случая поправить их средним пальцем во время спора с учителем. Тем не менее, Чуя не станет кривить душой и признается, что сам делал бы так же. Куникида, напоследок окинув их подозрительным взглядом, уходит дальше по коридору, по пути приструняя слишком громких младшеклассников. - Урок через две минуты, - Анго забирает со скамейки сумку, и они с Одой удаляются на другой этаж, все еще продолжая вести спор. Каждая перемена проходит одинаково. Дазай, приклеенный к Чуе. Альбатрос со своими сумасшедшими авантюрами, на которые Чуя каждый раз соглашается. Анго и Ода, которые старше их на класс, но из-за дружбы с Дазаем проводящие время в этой компании. Все настолько привычно, что ни у кого из них не возникает никаких вопросов. Когда они все только знакомились, Дазай уже был приклеен к Чуе, так что компания образовалась вокруг них. Они никогда не были Чуей или Дазаем, они всегда были Чуей и Дазаем. Знакомые с пеленок, из-за того, что их родители были близкими друзьями. У Чуи всегда был Дазай, и это воспринималось, как данность. Они не обозначали себя парой или друзьями. Как будто просто принадлежали друг другу с момента рождения. В планах на будущее не было вариантов, где их не будет в жизни друг друга, потому что, казалось, жизнь у них общая. Одна на двоих. Чуя выпускает Дазая из объятий, чтобы отправиться на следующий урок. В мыслях проскакивает фраза Куникиды про лобызания, и Чуя усмехается снова. Не Куникиде упрекать их в таком. Они с Дазаем еще даже не целовались ни разу, в отличие от их примерного старосты школы, которого они вдвоем застукали за этими самыми лобызаниями. И не с какой-нибудь идеальной по всем японским канонам девушкой, а с пацаном из технического класса, таким же очкариком. Никому не рассказали, конечно. Катаю, скорее всего, было бы кристально поебать, он вообще в своем мире жил, а вот репутация Куникиды была его визитной карточкой. Не стали бы Чуя с Дазаем рушить ему жизнь. Но Дазай не упускал возможности вкинуть тому шутку про дам и кавалеров. Куникида, каким бы занудным ни был, в своей тихой благодарности не пытался пресечь их вечные объятия в стенах школы. *** Дазай при пробуждении выглядел, как кот. Еще не осознающий реальность, но уже пытающийся двигаться. Глаза кое-как открываются и щурятся от солнечного света. Чуя наблюдает за ним, беззвучно хихикая. Сам он проснулся еще с час назад. Успел встать, умыться и позавтракать. Сейчас сидел рядом с Дазаем на краю кровати, ожидая, когда тот вернется в мир из царства снов. Чуя зарывается пальцами в беспорядок на голове Дазая. - Подъем, соня. Дазай поворачивается на бок и трется носом об подушку. - Который час? - Десять утра. - Кто в такую рань в выходной встает? – Дазай вздыхает, словно его поднимают ни свет, ни заря. Чуя забирается на кровать полностью, садится в позу лотоса и телом валится на Дазая, забирая его в объятия. Не очень удобное положение, но как-либо менять позу лень, и Дазай уже слишком довольный, чтобы дергаться. Он стаскивает резинку с волос Чуи и начинает перебирать пальцами пряди рыжих волос. Тепло. Уютно. Так как нужно, чтобы Дазаю было легче начать новый день. Сначала вдоволь поваляться в кровати, получить свою законную дозу объятий и уже после идти покорять мир. Покорение мира решают начать с похода в магазин. Они весь день предоставлены самим себе и друг другу, так что закупаются всякой ерундой по типу чипсов и сухариков. Взрослые бы не одобрили, но родители Чуи в отъезде, а родители Дазая и не узнают, чем их дитя питается пока гостит у Чуи. По возвращении домой, оккупируют диван в гостиной и врубают на огромной плазме первый сезон «Наруто». Они его уже смотрели, но повторение – мать учения. Тем более, Чуя уверен, что Дазай будет больше занят тем, чтобы как можно большей площадью своего тела касаться Чуи. Как всегда. Банный лист, в самом деле. Чуя за всю жизнь уже привык, так что не сопротивляется, когда Дазай сползает немного вниз по спинке дивана, забирается прямо в руки Чуе и размещает голову у того на груди. - Удобно? – Чуя смеется, наблюдая за тем, как Дазай вертится, пытаясь поймать положение, в котором будет комфортно. - Не очень, - бубнеж Дазая смешит еще больше. - Иди сюда. Чуя разводит ноги, чтобы Дазай сел спереди и перехватывает его руками поперек живота. Дазай устраивается поудобнее, съезжая вниз, и укладывает голову Чуе на грудь, удовлетворенно хмыкнув. Тянет тарелку с чипсами к себе, закидывает одну в рот, вторую протягивает наверх, суя Чуе в лицо. Какое-то время они молча наблюдают за происходящим на экране, хрустя снеками. - Думаешь, у них получится? – Задумчивый голос Дазая отвлекает от телевизора. - Мм? - У Куникиды и Катая. Думаешь, у них получится? Чуя хмурится. Каким мыслительным процессом Дазай дошел до этих двоих остается загадкой. Чуя задумывается и тянется к бутылке холодного зеленого чая. - Не знаю? Почему спрашиваешь? Дазай играется с пальцами на руке Чуи, которая все еще покоилась на его животе. Меняет положение и поворачивается к Чуе боком, теперь прижимаясь к нему щекой прямо над бьющимся сердцем. - С Катаем вроде понятно, а Куникида же…Как он собирается дальше быть с парнем и не руинить себе репутацию? Еще и с такой семьей. У него ведь даже список с требованиями для идеальной девушки есть. - Дазай говорит все это, уставившись в никуда, и на автомате водит пальцами по предплечью Чуи. - Ну знаешь, к тому моменту, когда эта мифическая девушка найдется, они с Катаем успеют целую жизнь вместе прожить. В ответ слышится сдавленный смешок. Чуя, отпив, убирает бутылку обратно на столик, тычет Дазая пальцем в нос, и тот поднимает взгляд. - Не парься о них. Думаю, смогут разобраться и без нас. - Да, ты, наверное, прав, - Дазай кивает, прикрыв глаза. Чуя пальцами мягко пробегается по щеке Дазая, заправляет его волосы за ухо. Спускается к шее. Дазай смеется и щурится о того, как щекотно, но от прикосновений не уходит. Чуя сам начинает улыбаться. Дазай иногда бывает совсем уж потешным в попытке заполучить, как можно больше физического контакта. Когда они дойдут до последней стадии близости, тот, наверное, превратится в пластилин со своей чувствительностью. Чуя усмехается своим же мыслям. До этого еще далеко, но оно случится, они оба знают. Чуя идет касанием от шеи к подбородку Дазая. Тот приоткрывает глаза, и теперь они смотрят прямо друг на друга. Этот поцелуй откроет еще один портал в бесконечность, и наверное, Куникиде придется поседеть раньше времени из-за того, что он учится с ними в одной школе, но они все равно тянутся друг к другу. Дазай не смотря на свою худощавость мягкий. Чуя много раз чувствовал губы Дазая на руках, щеках или в волосах, но еще никогда на своих собственных губах. Такие же мягкие и теплые, как весь Дазай. Поцелуй получился со вкусом чипсов и зеленого чая. Очень в их стиле. Медленно и аккуратно, никуда не торопясь, оба изучали новый способ взаимодействия. Дазай приподнимается, чтобы было удобнее, и Чуя отрывается от него, собираясь усадить их так, чтобы после поцелуя ни у кого не случилось искривление позвоночника. Дазай, нахмурившись, тут же тянется обратно к губам Чуи. - Давай сядем нормально, - Чуя хихикает от вида хмурого Дазая. Дазай имеет другие планы и вместо того, чтобы сесть, ложится и тянет Чую лечь рядом. К счастью, диван достаточно широкий для того, чтобы вместить их обоих. Чуя оказывается зажатым между спинкой дивана и Дазаем, который уже окутал его всеми четырьмя конечностями и тянулся к губам. Чуя залезает руками под футболку Дазая, легкими касаниями пробегая по его позвоночнику. Дазай выдыхает в губы Чуи и прижимается еще ближе. Создавалось ощущение, что чем больше прикосновений Дазай получает, тем больше в них нуждается. Чуя не был против. Все его существо стремилось к тому, чтобы обеспечить Дазая тем уровнем физического комфорта, который ему нужен. А нужно ему было все, что Чуя только может дать.  Чужие губы ощущаются почти невесомо на своих собственных. Дазай всегда лезет с объятиями или переплетает их пальцы, но каждый раз, когда происходит что-то новое, как первые поцелуи сейчас, он действует аккуратно, будто боится, что Чуя разрушится под его напором. Будто за семнадцать лет своей жизни не понял, что Чуя здесь для него. Армия мурашек пробегает по всему телу, когда Дазай слабо цепляет зубами нижнюю губу Чуи. Разрывать поцелуй не хочется, но воздуха становится слишком мало. Дазай напротив приоткрывает глаза с едва заметной улыбкой. - Куникида будет в ярости. - Просто не лезь ко мне с лобызаниями в школе, - Чуя смеется. - Вряд ли я настолько силен.