Болтали русалки о любви

      «Придвинься ближе, путник, да слушай.              Поведаю я тебе о том, как на берегу морском, где песок горький да белый, грелись под солнцем трое. С виду — девы морские, чешуя огнём горит, волосы тиной пахнут, о любви болтают. У всех троих волосы черные, длинные, по плечам шёлком стелются. Да только третья русалка вовсе не девой была.       То был парень молодой, хвостатый да резвый. Бьёт он мощным хвостом по песку, чешую обдирая, да озирается зорко. Не дрогнет ли камыш, не хрустнет ли ветка?       Чу! Слышишь? Шаги по берегу.       Парень молодой. В простых шортах чуть выше колен. Открытые крепкие, загорелые ноги.       Да только сухопутный. Идёт в ловушку, где хвост о песок бьётся.       Русалки затаились в корнях старой ивы, сплетясь телами, как склизкий, шевелящийся ком пиявок. Глаза голодные, угольные, прожигали его разгоряченную плоть.       Сестры уже приготовили свои сладкие трели. Но парень лишь небрежно поправил кепку и прошагал мимо, даже не скользнув взглядом по прибрежной линии.       Сестры разочаровано нырнули в глубину, охая от возмущения и злобно перешептываясь. Подняли муть со дна.       Но русал остался на песке.       От незнакомца исходил жар, который не знали русалки. Когда он задел щиколоткой хвост под корягой, кожа обожгла чешую, словно луч, сфокусированный линзой. Жабры его зашевелились. Он слышал, как бьётся тяжелый, ритмичный барабан.       Сердце.       Этот звук жадный, живой, совсем не похожий на медленное, ленивое движение рыб.       Парень почти скрылся за листвой, его фигура отдалилась на полметра. Шорты колыхались при ходьбе, то открывая, то скрывая участки тёплой плоти. Расстояние росло, заставлял русала сжимать пальцы в береговой тине.       Чтобы привлечь внимание немедленно, он сбил груду камней на песок и скрыл хвост под зеркалом воды, в непроглядной глубине заводи и переплетенных водорослях.       Когда незнакомец услышал всплеск и недоуменно обернулся, он увидел бледную фигуру, лежащую на песке. Парень шагнул вперёд и протянул руку сквозь высокую траву, что росла между ними.       Глупец.       Хвост сжался в ледяной глубине и заходил в стороны, желая вырваться и обвить лодыжки уже сейчас.       Русал, не мигая и не сводя глаз с непроницаемого лица, уже почти коснулся пальцев, когда маска соскользнула. Когда он откинул голову, из-под смоляных волос показались красные уши. Фальшивый, неуместный в беде прищур и кокетливое движение плечом выдали его.       Незнакомец замер. Его протянутая рука застыла в воздухе и сжалась в кулак, как только он понял, что его дурачат. Он выпрямился. Лицо стало каменным. Он уже хотел убрать руку в карман шорт.       — Можете идти? — убедился он, чтобы развернуться и пойти дальше.       Русал улыбнулся, в глазах блеснул дерзкий огонь. Он дёрнул парня за повисшую в воздухе руку, заставив того повалиться в траву и поравняться взглядом. Зрачки его уже расширились. В этих глазах был чёрный морок, гибельный шарм, о котором веками слагали легенды. Зов глубины. Но невозмутимость незнакомца была непоколебима.       На его лице не было того обожания, на которое рассчитывал русал.       Когда русал рванул его за руку, парень позволил гравитации сделать своё дело и рухнул на колено с такой ленивой покорностью, будто сам того захотел. Пока существо впивалось в него взглядом, он медленно выдохнул струю воздуха. Лишь снисходительная скука. Он даже не пытался освободить запястье, на котором уже проступали синяки. Он просто ждал, когда нелепый спектакль закончится.       — С ходьбой у меня проблемы, — не убрав с лица улыбки, ответил он. Голос казался бесконечно далеким и шепчущим в затылок. Он двоился и троился, сбивая с толку.       Незнакомец отвёл взгляд и попытался встать, но русал снова рванул его обратно за ту руку, что ещё крепко держал.       Не убежать, когда смотрит.       Из воды показались перешептывающиеся головы сестриц. Они улыбались и прикрывали ладонями раскрасневшиеся лица, лепеча. «Заворожи». «Заворожи». «Заворожи»…       — Я тебя зацелую.       И снова голос его — доселе неизвестный звук.       — От вас тиной пахнет, — незнакомец поправил кепку. — Лучше не надо.       Его взгляд скользнул вниз, и русал не успел спрятать в воду выползший в возбуждении плавник. Незнакомец посмотрел с отстраненной полуулыбкой, в которой читалось: «Надо же, ты существуешь. И ты действительно пытаешься меня обмануть?». Его глаза скользили по бледной коже существа, задерживаясь на каплях воды, стекающих по чешуе, с таким вниманием, что русалу самому на миг стало не по себе.       Русал насупился. Хватит. Резким, грубым движением он схватил того за затылок и рванул на себя, разбив зубами его губы. Парень упёрся коленями в острые камни и, когда попытался отнять чужие руки от лица, не смог сдвинуть и пальца.       Он натужно замычал.       В ту же секунду зеркало воды позади них взорвалось черными брызгами. Из глубины, подобно огромной мышце, вынырнул хвост. Скользкий от ила и торжествующий в своей мощи. Он взметнулся над ними, на мгновение заслонив солнце, с влажным хрустом обрушился на берег и в несколько оборотов запер тело в пульсирующие тиски.       Хвост сдавил таз и выбил из легких остатки воздуха.       Барабанный бой сердца и ленивый ток рыбьей крови наконец-то стали одним целым.       Не разрывая поцелуя, русал извивался всем своим огромным телом, вжимая парня в прибрежную грязь. В утренней тишине раздался треск костей. Каждый судорожный толчок ломающегося тела отзывался в хвосте ответной пульсацией. Судорожные попытки парня оттолкнуть его русал принимал за трепетный танец.       Кепка отлетела в сторону ещё при первом рывке. Её козырек уткнулся в песок, словно парень всё еще был где-то рядом. Светлая ткань шорт быстро темнела. Сначала от ледяной морской воды, а затем от расплывающихся пятен густой, горячей крови, проступившей сквозь раздробленные кости таза.       Русал не размыкал поцелуя, даже когда почувствовал, что тело обмякло в его стальных объятиях. Резким, мощным движением хвоста он оттолкнулся от береговой линии. Всплеск — и бойня сменилась глухой толщей воды. Русал уходил на дно камнем, увлекая за собой добычу.       Пульс затихал, смешиваясь с ритмом течения.       Вода обтекала мощное тело, расправляя плавники. Он прижимал изувеченное тело, словно самую дорогую жемчужину, волосы змеились в воде, сплетаясь с его одеждой.       Внизу, среди гниющих коряг и остовов старых лодок, их уже ждали. Из мутных расщелин выплыли сестры. Они закружились вокруг брата, касаясь хвоста и безжизненных рук парня холодными, перепончатыми пальцами. Сестры подплывали совсем близко, совсем по-детски счастливые. Заглядывали в бездвижные глаза. Одна из девиц сорвала пуговицу с рубашки и нацепила на волосы. Другая провела ладонью по груди, пробуя остатки тепла, которое быстро вымывалось ледяным течением.       — Как это романтично… — хихикнула младшая.       И снова лепет.       «Романтично»… «Точно, романтично»… «Такой романтик»…       Налюбовавшись им, они только вечером уложили его на мягкий ил в самом глубоком гроте, до куда не дотягивался солнечный свет. Они обвесили его любимыми ракушками. Русал наконец отстранился. Он смотрел на тело с нежностью, с яростью».       — Не заплывайте вы за буйки. Ой да не бось чё случится, — мужик резко прервал свой рассказ.       Он лениво отмахнулся от застывшего собеседника, приложился к запотевшей банке пива и, смачно хрюкнув, вытер губы тыльной стороной ладони. Взгляд его, только что горевший историей, отупел и стал хитрым.       — Такая вот история, парниш. Жизненная, можно сказать, — он, не меняя позы, протянул пустую, заскорузлую ладонь. — Ну, за сказку-то… накинь пятачок на опохмел.       Русал улыбнулся, подтащив мужика за руку, в которой тот держал пиво.       — Зацелую.