Выбрать тебя снова

      Сидя на самом краю скалы под раскидистым грушевым деревом, Эндмин неподвижно смотрел на медленно заходящее солнце. Небо тлело багряными и золотыми оттенками, будто кто-то небрежно разлил по горизонту расплавленный металл. Дождь закончился всего несколько минут назад - земля ещё сырая, с мокрых лепестков время от времени падают последние капли. В воздухе кружилась прохлада, и каждый вдох наполнял грудь свежестью. Эндминистратор прикрыл уставшие глаза и глубоко вдохнул. Впервые за долгое время его плечи медленно опустились — напряжение, к которому он привык, ослабло. Внизу его ждала работа: Перлика наверняка уже расписала планы на несколько дней вперёд, перечислив все встречи и места, где компания «Эндфилд» должна помочь.       Его рука нащупывает небольшой камушек, сжимает его между пальцами, чувствуя шероховатую поверхность, а затем бросает вниз. Эндмин проследил за падением — и в груди вдруг стало тревожно пусто. Было ощущение, что со скалы летит он, теряя прошлое, забывая вновь всех на своём пути. Если Эндминистратор вновь потеряет память, вспомнятся ли все эти люди, встретившиеся на пути или ему, вновь придётся причинять им боль очередной потерей памяти?       — Приятно проводишь время, Эндмин?       Тело реагирует быстрее, чем сам парень успевает сообразить, чей голос нарушил тишину. В одно мгновение обнажается меч, а лезвие коротко сверкает в лучах заходящего солнца. Эндминистратор хмурится, готовясь к нападению.       — Что ты здесь забыл, Ардашир? Снова что-то задумал?       Тихий смешок эхом прокатился по склону, Ардашир отталкивается от дерева и размеренным шагом подходит к направленному на него лезвию. Слишком близко. Он не то, что не пытается уклониться от направленного на него оружия, более того - упирается оголённой шеей в самый кончик — с раны стекает капля крови, скользящая по металлу тонкой струйкой и окрашивающая золото в отвратительный алый цвет.       — Я хотел снова увидеть тебя, мой лорд.       Рука предательски дрогнула, и он резко отводит меч назад. Взгляд невольно задержался на тонкой ране, уродующую бледную кожу, и продолжающую кровоточить. Брови сильнее хмурятся, а взгляд поднимается к синим глазам Ардашира, сверкающим хитрым огоньком.       — Волнуешься за своего врага?       — Нет.       — Почему тогда не надавил сильнее?       Эндмин фыркает на замечание и отворачивает голову: отвечать на этот вопрос он не хочет — внутреннее беспокойство, внезапно вспыхнувшее в нём, не поддаётся объяснению даже самому себе, а передать непонятные чувства противнику хочется ещё меньше. Делая шаг назад, чтобы увеличить расстояние между ними, парень спотыкается о влажный камень, однако падения не следует, чужая рука крепко хватает его за талию. Тепло ладони обжигает даже сквозь слои одежды. Эндминистратор растягивает губы в усмешке и, склонив голову набок в своей привычной манере, смотрит на Ардашира.       — Волнуешься за своего врага?       — Да       — Почему?       Как и в прошлый раз, второй вопрос остаётся без ответа — только теперь роли собеседников меняются. Кончики длинных ушей Ардашира чуть опускаются, а его глаза щурятся, всматриваясь в бездыханную маску. Тонкий хвост плавно разматывается с ноги и начинает обвиваться вокруг бёдер Эндмина, поднимаясь выше к шее, пока лезвие не останавливается напротив мешающей детали на лице парня. Нижняя часть металлического конца зацепляет маску и лёгким движением срывает её, пренебрежительно бросая на мокрые камни. Руки Эндмина резко взмывают вверх, пытаясь помешать снятию жизненно важного элемента.       — Она нужна, Ардашир! — восклицает он.       — Знаю. Для поддержания твоего тела, иначе тебе станет хуже. Поверь, Эндмин, я знаю твоё тело лучше, чем кто-либо другой, — Свободная рука с кольцами плавно ложится на зажмуренные глаза и едва ощутимо надавливает, погружая Эндмина в кромешную тьму. Под пальцами появляется едва заметное свечение и Ардашир со вздохом прижимается лбом ко лбу партнёра, шепча что-то на саргонианском языке, едва слышное, но эхом отдающееся в ушах.       Тело дрожит от страха перед неизвестностью и потенциально опасным врагом, но душа внутри словно мурлычет и тянется навстречу блондину, слушая убаюкивающий голос и неизвестный ему язык. Эндмин решает послушать внутреннее «я» и позволяет отвести себя от края горы. Шагая вслед за Ардаширом, парень вскоре опускается коленями на сырую землю. Руки поднимаются к плечам напротив, пальцы впиваются в ткань пиджака, пытаясь понять, что делает мужчина, держащий его глаза всё так же закрытыми. Через пару секунд Эндмин уже лежит горизонтально - веки больше ничего не держит, а хвост Ардашира уютно заматывается вокруг его ноги и сжимается, словно найдя своё место. Эндминистратор поднимает голову с груди и недоверчиво смотрит серыми глазами на мягкую улыбку.       — Чего ты такой счастливый? — спрашивает он.       — Потому что вижу твоё лицо целиком спустя 10 лет. Твои глаза такие же красивые, какими я их помню, — подушечки пальцев Ардашира ложатся на покрасневшие щеки Эндмина и невесомо поднимаются к широко раскрытым глазам, поглаживая уголки век с длинными ресницами. Затылком он прижимается к коре дерева и со вздохом проводит по чёрным волосам, наматывая мягкие прядки на пальцы. Ардашир чувствует, как внутри поднимается тупая боль. Партнёр, которого он любит всем своим существом, смотрит на него как на врага и незнакомца. И всё же - в этом взгляде была искра. Маленькая, но такая упрямая, пытающаяся вырваться из пучины забвения.       Эндмин дёргает головой, пытаясь уйти от прикосновения, но грудь сжимается тисками, когда тепло на макушке исчезает, и он снова хмурится. Всё внутри сопротивляется тому, что Эндминистратор не даёт касаться своего тела; натура ноет и умоляет не прекращать прикосновений. Поддавшись инстинктам ещё раз, парень неуверенно берёт Ардашира за руку и возвращает ладонь на макушку, отводя глаза в сторону лишь бы не смотреть на вновь довольное лицо собеседника. Мягкие касания снова возобновляются, и внутренняя буря стихает, оставляя после себя тихий уют.       — Кем мы были до того, как я потерял память? — голос Эндмина дрогнул, хоть он и старался говорить жёстко. Он укладывает голову на размеренно вздымающуюся грудь, прикрывает в спокойствии глаза и вдыхает знакомый аромат одеколона. В висках нарастает боль от знакомого запаха, будто память пытается прорваться сквозь плотную стену. Но вместо образов приходит лишь пустота. Длинные пальцы в кольцах плавно ложатся с головы на виски и начинают их массировать, словно Ардашир читает мысли и чувствует, как Эндминистратор пытается вспомнить своё прошлое, причиняя самому себе боль, — Только не обманывай меня.       — Какие требовательные слова, мой лорд. Не переживай: я никогда не обманывал, разве что оставлял недосказанным некоторые моменты, которые могли навредить тебе. Мы были коллегами, в Эндфилде. С одной стороны, я был твоей правой рукой… с другой, заставлял отдыхать, когда ты забывал о сне, — Ардашир мурлычет игриво каждое слово, разматывает хвост с ноги Эндмина, поднимается к талии и теперь обвивается вокруг неё, забравшись под теплый свитер. Словив на себе взгляд директора, он улыбается и подначивает молчанием продолжить вопросы.       Эндмин слушал, чувствуя, как сердце постепенно сбивается с привычного ритма. Его тело отзывается на каждое прикосновение - спокойно, доверчиво. Это пугало больше всего. Юноша фыркает, чувствуя прохладный хвост вокруг своего тела, глядит долго в глаза Ардашира и усмехнувшись, поднимается выше - к шее мужчины, туда, где застыла кровь. В мыслях проскальзывает короткий вопрос «зачем я это делаю?», но тут же заглушается желанием совершить задуманное. Разомкнув губы, Эндмин проводит горячим языком по дрогнувшему кадыку, цепляет зубами нежную кожу и чувствует, как хвост на талии сжимается сильнее, заинтересованно ожидая дальнейших действий. Взяв Ардашира за щёки, поднимает его голову выше, рассматривая оставленную мечом рану, затем взгляд скользит к чёрной родинке и тяжело сглотнув, серые глаза переходят к лицу напротив. Тело крупно вздрагивает от сощуренных глаз с ярко горящим блеском на радужках, Эндминистратор чувствует бурлящий внутри огонь, словно ему бросают вызов продолжать.       Ардашир ухмыляется, укладывает руки на бедра Эндмина и скользит подушечками пальцев под резинку штанов, приспуская их вниз на пару сантиметров, чтобы тут же сжать мягкую кожу под ладонями. Юноша вздрагивает и отпускает лицо напарника из хватки, чтобы перейти к рогам, обводит их по контуру, ощущает каждую неровность, изучая тело мужчины заново. Взгляд то и дело падает на маленькую родинку и не сдержав внутренний порыв, оставляет на ней короткий поцелуй. Практически сразу выпрямляется, возвращаясь к изучению узоров на рогах.       — А с каких пор коллеги пристают друг к другу? — ласково убирая белую прядь за ухо, Эндмин всматривается в мягкие черты Ардашира, всё ещё пытаясь вспомнить, что связывало их двоих. Выловить хоть какие-то отголоски, помимо необъяснимого желания, вспыхивающего внутри от каждого пойманного взгляда. Рука скользит к затылку мужчины, задерживается на хвосте и тяжело сглотнув, стягивает резинку с ухоженных, всегда собранных волос. Перекидывая локон на широкое плечо, Эндминистратор стал мягко расчёсывать чуть спутавшиеся пряди, завороженно глядя, как те блестят на свету.       — Мы сейчас и не являемся коллегами, значит можно приставать, — Ардашир отпускает бедро парня и ласково перехватывает его за запястье у лица, поднимается плавно по ладони, обводя подушечками огрубевшую кожу и переплетает пальцы, рассматривая грубые шрамы на руках Эндмина после частых боёв. Тяжело вздохнув, Ардашир прижимает костяшки к губам, оставляет аккуратные поцелуи на каждом доступном сантиметре, пока не наткнулся на мешающий рукав куртки. Улыбнувшись, не расцепляя рук, стал открыто любоваться порозовевшим лицом Эндмина, — как себя чувствует твоё тело?       Только сейчас Эндминистратор вспоминает про маску, которая лежит где-то позади него и разомкнув губы, чтобы начать возмущаться, тут же их закрыл, ёрзая на чужих бедрах. На удивление все силы внутри находятся в спокойствии, ничего не выходит из-под контроля и в целом состояние полностью стабильно. Серые глаза не сводят взгляда со сцепленных рук и сжав замок сильнее, Эндмин наклоняется немного к лицу Ардашира, останавливаясь напротив его губ в паре миллиметрах, выдохнув горячий воздух, — Я чувствую себя хорошо, будто ты держишь внутри всё в гармонии, некоем порядке. М… Ардашир, ты ведь… не соврешь, верно?       — Никогда, мой лорд, — смотря с вожделением на розоватые губы, Ардашир проводит по ним кончиком языка, дразня парня каждым прикосновением. Блондин усмехается и прижимается вновь макушкой к коре дерева, увеличивая расстояние между ними и рассматривая столь родное сердцу лицо перед собой, красные щёки от формулирования вопроса в голове, который напряжением витает в воздухе. К тому же сам Ардашир не помогает, продолжая играть с парнем, касаясь так, будто знает по меньшей мере всю жизнь, — Каждый вопрос до этого был отвечен мною честно, поэто-…       — Моё тело реагирует на тебя, — прошептал он едва слышно, неуверенно — Мне спокойно рядом с тобой. Но в голове - пусто, где-то даже запутано, всё так неправильно. Мы были с тобой в… романтических отношениях?       Ардашир тихо смеётся - не насмешливо, а мягко, почти с облегчением, не ожидая, что Эндмин всё-таки задаст вопрос напрямую. Всё же его партнёр остался таким же любопытным, жаждет найти ответы на все вопросы и не важно, через что нужно пройти: физические или моральные трудности. Хвост ползёт от талии выше, проводит прохладным кончиком по шее и останавливается возле приоткрытых губ, слегка оттягивает нижнюю и тут же отпускает, укладываясь в спокойствии на плечо Эндминистратора, покачиваясь от того, что его владелец доволен происходящим. Рука, лежавшая раннее на бедре, стала вести дорожку вверх, поднимая мешающий свитер и оголяя белоснежную кожу торса, останавливается лишь по достижении груди, где размеренно бьётся сердце. Ардашир улыбается, прижимается кончиком носа к щеке парня и издаёт звук, снова похожий на мурчание.       — Неправильно — это было потерять тебя. Да, мы были вместе. Я бы сказал, что мы были в очень долгих, интимных отношениях. Я ведь не спроста ответил в самом начале, что лучше, чем я, твоего тела никто не знает. Даже ты сам, мой лорд.       Эндмин почувствовал, как к щекам приливает жар. В груди смешивается страх и странное, почти болезненное желание верить. Он ловит на себе хитрые глаза, смотрящие на него сбоку и сглотнув обхватывает лицо мужчины ладонями, внимательно всматриваясь в знакомые и одновременно чужие черты. Ардашир накрывает его ладонь второй рукой, бережно, почти благоговейно, от чего дыхание перехватывает.       — Я тебя не помню. Моё тело помнит, сердце тоже помнит. Но я - нет. Меня тянет к тебе всем нутром, но в моей голове нет совместных воспоминаний, что, если я больше не стану тем Эндмином, которого ты знал? И мы на разных сторонах, я не могу… — Голос сорвался. В этих словах было больше боли, чем он хотел показать.       — Эндмин… Пока ты жертвуешь собой, чтобы спасти неблагодарных людей, я готов уничтожить вселенную, лишь бы на твоих плечах больше не было ярлыков и жизнь стала обычной, какой только захочет мой лорд. Я полюблю тебя заново. Столько раз, сколько потребуется. Мне не важно каким ты был «до», мы можем создать новых «нас». Я всегда буду предан тебе, даже если весь мир окажется против. — прижимается щекой плотнее к одной из ладоней и начинает тереться об неё, целует тыльную сторону и снова устраивает своё лицо в руках парня, улыбаясь уголками губ, — что бы не случилось, ты навсегда будешь частью меня       Эндмин замер, внутри всё ещё было слишком много вопросов. Но рядом с Ардаширом страх отступает. Это пугает и одновременно дарит странное, хрупкое спокойствие. Серые глаза наполняются влагой, поэтому Эндминистратор поспешно отводит взгляд в сторону. Он не понимает, почему сердце так болезненно сжимается от этих слов, они ведь незнакомы, не являются близкими людьми, почему внутри всё рвётся ответить тем же? Но он может сделать то, что не требовало памяти. Он прижимается ближе, сокращает расстояние до минимума, пока их губы не соприкоснулись. Ардашир замирает на долю секунды, будто боится, что происходящее исчезнет. А потом осторожно ответил на поцелуй. Не страстно, не требовательно, а бережно, будто Эндмин на бедрах самый хрупкий кристалл.       Ардашир плавно поднимается, не отпуская губы Эндмина, и осторожно ставит того на ноги. Хвост медленно распутывается с тела партнёра, скользит по его боку, поправляет белый свитер и вновь лениво обвивается уже вокруг собственной ноги. Отстранившись от розоватых губ, сарказ смотрит в потерянные глаза — долго, внимательно, любяще и с едва заметной улыбкой. Оставив на мягкой щеке короткое, трепетное прикосновение, он отходит к брошенной ранее маске, поднимает её с пола, аккуратно стряхивает пыль.       Вернувшись к наблюдающему за ним директору, протягивает руку, чтобы снова надеть маску на любимое лицо, но видит лишь то, как тот делает шаг назад, хмурится и качает головой.       — Эндмин… Тебе нужно возвращаться. Скоро твои друзья начнут тебя искать. Не думаю, что они обрадуются, узнав, с кем ты находишься, — блондин смотрит печальными глазами на любимого человека, заново запоминая каждую черту, потому что следующего раза может не быть. Делает осторожный шаг вперёд, снова пытаясь вернуть маску на законное место.       — Нет. Не смей сбегать сразу после поцелуя. Это оскорбительно, — Эндминистратор складывает руки на груди и отступает ещё на шаг, упираясь спиной в ствол дерева.       Он долго смотрит в растерянные глаза сарказа, словно пытаясь разглядеть в них своё отражение, своё прошлое, забытые чувства. И вдруг его осеняет мысль. Эндмин забирает маску из рук мужчины и вешает себе на бедро. Подходит вплотную, соприкасается кончиками носов, кладёт ладони на широкие плечи и на выдохе произносит:       — Перемести нас в твою комнату или в мою на корабле. Я уверен, что у тебя есть туда доступ.       Глаза Ардашира распахиваются от удивления, но уже через секунду на его лице появляется тёплая улыбка. Ладонь скользит вдоль талии, останавливается знакомым жестом на бедре, сжимается - не грубо, но достаточно ощутимо, чтобы по коже побежали мурашки.       — Очередные интересные требования, мой лорд. И не боишься пустить меня на корабль? Столько данных, людей и личной информации на каждого, — Он склоняется так близко, что их дыхания смешиваются. Кончик языка осторожно касается приоткрытых губ Эндмина, едва задевая верхний ряд зубов, руки скользят выше, обхватывают воротник серой куртки и мягко, но настойчиво стягивают её вниз.       Эндмин тихо мычит, прикрывает глаза, позволяя снять с себя одежду. Куртка с лёгким шуршанием падает на землю. Он уже готов потянуться к губам снова — но прикосновения внезапно обрываются. Так и не начавшийся поцелуй разрывается, талию больше не согревают ладони, парень растерянно открывает глаза, удивлённо моргая. Вершина горы сменилась уютной спальней, с витающим лёгким и приятным запахом знакомых духов, которые пропитали комнату. Он видит, как Ардашир склоняется перед ним, поднимает накидку и делает шаг к шкафу.       — Добро пожаловать в мою обитель, располагайся и изучай всё, что твоей душе угодно.       Комната оказывается просторной. В углу - большая кровать, напротив — искусственный камин с расставленными сверху украшениями. Вдоль стены тянется шкаф с зеркалом, в котором Эндмин замечает себя и неловко поправляет взлохмаченные волосы после поцелуев и ласк. Позади - дверь, по стенам вокруг неё развешаны фотографии пейзажей неизвестных мест. Справа - длинный стол, заваленный скомканными и порванными листами, исписанными, перечёркнутыми, будто в порыве отчаяния. Над ним - целая стена записок и стикеров, некоторые совсем старые, выцветшие. Делая шаг вперёд, чтобы рассмотреть то, что там написано, его окликает Ардашир мягко прося снять обувь. Эндмин поспешно стягивает кроссовки, благодарно кивает, когда их аккуратно забирают, и снова поворачивается к стене. Медленно подходя, он рассматривает потускневшие цветные стикеры. Каждый украшен смайликами, сердечками или какими-то тщательно выведенными узорами. Из груди невольно вырывается смешок с некоторых смешных мордочек - до тех пор, пока взгляд не падает на записку в центре.

«Вечером устроим ужин наедине. Я куплю вино (обещаю, больше ничего лишнего не возьму! (если только не нужны какие-то закуски, кароче – напиши мне (а ещё у меня для тебя сюрприз, я кое-что прикупил себе, тебе понравится)))

Я люблю тебя, Арда. До вечера, твой Эндмин ♡(´｡• ᵕ •｡)»

      Щёки вспыхивают теплом, и он продолжает осматривать каждую записку более детально, замечая почти в каждой «люблю», «целую тебя», «скучаю» и сопровождающиеся то именем Ардашира, то именем Эндмина. Любовь видна в каждой строчке, через буквы чувствуется нежность, доверие, бесконечная близость. Почерк разный — но тепло, исходящее из текста одинаковое.       Движение рядом заставляет обернуться, он замечает севшего на край стола Ардашира уже в домашней одежде: спортивные штаны, обтягивающая чёрная футболка, подчёркивающая все нужные части его тела. Глаза непроизвольно скользят по рукам, где теперь видно татуировки не только на пальцах, но и кольцом обвивающие запястья, которые тянутся вверх, будто древние руны. Поймав смеющиеся искорки в глазах Ардашира, отворачивается смущённо к стене, но не сдержавшись снова стал изучать открывшийся вид, пока не ощутил мягкое прикосновение к подбородку и тихий шёпот на ушко.       — Глаза выше, Эндмин, — зубы кусают мочку уха и сразу отпускают, возвращаясь в исходное положение с ухмылкой.       Он вздрагивает, краснеет ещё сильнее и бегло смотрит на все записки перед собой. Просматривает обрывки фраз в скомканных листках на столе, видя бесконечные сожаления, извинения, страх и скорбь. К горлу подкатывает неприятный ком, сравнивая почерк с тёплых стикеров от лица сарказа и с изорванных листков на столе. Со вздохом встаёт перед мужчиной и внезапно обнимает его, так крепко, будто пытается слиться воедино, надеясь, что хоть так он сможет отогнать тоску внутри другого.       Прохладный нос касается шеи, и по спине пробегает дрожь. Ардашир притягивает его ближе, поглаживает пальцами мягкую кожу на копчике - медленно, вспоминая каждую линию родного тела. Его ладони всё так же идеально ложатся на каждый изгиб, очерчивая каждый миллиметр с трепетной любовью.       — Мне жаль, что я ничего не помню. Я подставил многих людей своей амнезией. Здесь мною потеряны крепкие и доверительные отношения, где меня принимали, любили со всеми нюансами, я тоже любил… Это видно даже через буквы. И ты хранил всё это… Хранил, ждал и оно того не стоило, потому что тебя не помнят. Это не справедливо, — Эндмин сжимает мужчину в объятиях крепче и чувствует, как ладонь ложится на макушку, гладит так бережно, будто боится спугнуть, вместе с этим в груди затягиваются пустые раны одиночества. Хрипло выдыхая, парень отстраняется, берёт одну из рук Ардашира и переплетает пальцы, как тогда на горе, — можно мне переодеться? Я хочу задержаться на некоторое время, здесь уютно. Мне кажется, что эта комната…       — Была сделана в точности нашей предыдущей спальни. С изменениями, которые ты когда-то планировал, но никак не было времени воспроизвести их в реальность, — Ардашир осторожно отпускает парня и оставляя на его виске короткий поцелуй, достаёт из шкафа некогда шорты партнёра и по привычке свою футболку, поскольку именно его одежду раньше любил изнашивать партнёр. Кидает всё в сторону парня, который ловко ловит предоставленную одежду, — Я принесу что-нибудь с кухни.       Ардашир уходит, закрыв за собой дверь, а Эндмин, немедля, стал переодеваться. Штаны и свитер аккуратно складываются на кровать, на тело удобно ложится ткань длинной, чуть широковатой футболки, за ней натягиваются не сильно длинные шорты, которые абсолютно не закрывают худые ноги. Чувствуется странное спокойствие, ткань ложится на тело привычно, тепло. Повернув голову к камину, Эндминстратор тут же замирает, увидев фотографии, расставленные в рамках. На каждой изображены они с Ардаширом, где-то есть только Эндмин, но основное количество занимают совместные. И везде объятия, поцелуи, прикосновения рук, прижатые вплотную тела, даже находясь на празднике, они не отлипали друг от друга. Позади всей этой коллекции он замечает фото, где они стоят в костюмах и с улыбкой показывают руки с кольцами. Потянувшись, чтобы рассмотреть то, что увидел детальнее, рамку опускает лицевой стороной вниз знакомая рука и скрывает из виду картинку.       — Не стоит, Эндмин. Это прошлое, которое тебе не нужно знать, — сарказ берёт Эндмина за запястье, ведёт в центр комнаты неспешными шагами, отдаляя от воспоминаний. Одна рука ложится на талию, пальцы второй переплетаются с мозолистыми пальцами. Хвост включает музыку на проигрывателе, стоящего у стола.       Они начинают танцевать - медленно, осторожно. Пальцы крепко, но ласково переплетены.       Эндмин кладёт ладонь на плечо Ардашира. Их шаги почти не слышны, тела сначала соприкасаются грудь к груди, затем бедро к бедру, а после расстояние исчезает совсем с инициативы темноволосого. Каждое движение будто проверяет границы дозволенного сегодняшним днём. Разум желает вспомнить слова, действия и обещания, которые они давали друг другу наедине. Сколько переживаний и мечт они несли на своих руках, доверяя без остатка мельчайшие частички души? Ардашир смотрит так, будто он готов взять всё бремя Эндмина, дать долгожданную свободу и позволить вспомнить, что такое ценить себя, любить кого-то, кто готов не только брать, но и отдавать. В его руках Эндминистратор становится обычным человеком, без тяжёлой ответственности на плечах, придавливающая к земле. Серые глаза смотрят на хвост, обвивающийся вокруг ноги своего хозяина и с груди срывается хриплый вздох, вынуждая посмотреть в синие глаза, полные печали и обожания       — Но это ведь наше прошлое. Я хочу знать… Желаю вспомнить. Твои глаза – зеркало. Ты всегда глядишь на меня тепло, словно время не сточило твоих чувств, но ты стал покрыт тонким слоем шипов, боишься снова подпустить. Наше расставание, я выбрал всех, кроме тебя, да? Смотря на эти фотографии, я везде заметил одну деталь. Скажи, мы были м-…       Ардашир внезапно закручивает его, не давая задать вопрос до конца. Мир на мгновение теряет устойчивость, ладонь скользит по талии, удерживая от падения, Эндмин оказывается наклоненным над полом и с нависшим над ним мужчиной, ухмыляющимся в своей привычной, чуть игривой манере. Мгновение и они оба уже стоят ровно - уже ближе, чем раньше. Теперь их бёдра соприкасаются при каждом шаге, дыхание невольно сбивается. Пальцы на талии медленно сжимаются, не давая отстраниться. Эндмин чувствует тепло чужого тела даже сквозь ткань тонкой футболки, не желая, чтобы это прекращалось. Этим вечером он может стать тем, кем хочет быть сам, без обязательств и ожиданий. В это мгновение он позволит отпустить переживания. Собственная рука на плече сжимается крепче, ногти едва ощутимо впиваются в ткань.       — Были, — тихо отвечает Ардашир, склоняясь к самому уху, — Я сделал предложение, ты согласился, — шёпот касается кожи, — Большего знать не нужно, мой лорд.       Он притягивает его ещё ближе, лишая любого пространства между ними. Их лбы соприкасаются, дыхание горячо скользит по губам.       Музыка медленно тянется, и они двигаются синхронно, будто помнят этот танец телом, даже если память одного размыта. Ладонь на спине спускается ниже, ложится на бедро, замирает, чуть сильнее прижимая к себе. В этом касании — собственничество и сдерживаемое желание.       — В нашей истории нет счастливого конца, Эндмин. Я буду бесконечно предан тебе и твоим идеалам, пока ты будешь вечность следовать за остальными. В конце концов… в финале пути твой меч не будет направлен на меня, он поглотит мой последний вдох, который я отдам тебе.       — А если в этой жизни я выберу тебя? История не может быть циклична, круг всегда можно разорвать.       — Громкие слова, мой лорд. Я буду вредить твоим друзьям, если они встанут на пути, разве ты выберешь такую сторону?       Если бы не музыка, тишина была бы слишком густой, давящей на внутренности. Руки сильнее сжимаются, мысли путаются в голове неприятным шумом. Прогоняя надвигающуюся темноту в сердце, Эндмин качает головой. Кончик носа плавно скользит по мягкой коже на шее сарказа, останавливается на тонкой ране у кадыка и поверх неё ложится успокаивающий поцелуй. Может сегодня он сможет дать себе новое обещание и будущее, которое раньше всегда обходил стороной.       Постепенно их танец становился лишь оправданием для каждого прикосновения, а сами касания – испытанием на выдержку. Ардашир поворачивает партнёра медленным кругом, притягивает обратно и глядит в темнеющие от томного ожидания глаза. Эндмин кладёт руку на чуть розоватую щеку и медленно скользит к бледной коже на шее, сжимает едва ощутимо, чтобы прочувствовать ускорившийся пульс и плавно возвращает ладонь на широкое плечо. Музыка подходила к концу, но никто из них не отступал, продолжая танец до тех пор, пока последняя нота не повисла в воздухе, и движения обоих прекращаются следом за ней. Они замерли друг напротив друга, между их телами нет и миллиметра не соприкасающейся части. Напряжение не исчезло – оно держится между ними, тёплым, пульсирующим, ожидающим первый шаг от любой из сторон. Воздух становится всё более плотным, каждый вдох, как далекое обещание, которое никто не решается выполнить. Пальцы всё ещё были крепко переплетены, никто не отнимал руки, смотря друг другу в глаза.       Эндмин разрывает взгляд первым, скользит невольно к приоткрытым губам и тут же возвращается к глазам, заливаясь румянцем. Быстрое, но слишком открытое действие для такого человека, как Ардашир. Конечно, он замечает, уголки губ едва заметно поднимаются, но он не двигается вперёд, позволяя партнёру сделать первый шаг. Это должен быть его выбор и решение, отступить или увести напряжение в приятное продолжение вечера. Большой палец медленно проводит по внутренней стороне запястья Эндминистратора, невинно, будто случайно, но от этого прикосновения по коже бегут мурашки. Ладонь с плеча опускается к груди, под пальцами – быстрый ритм чужого сердца. Он долго глядит на свою руку, пальцы сжимаются на футболке в тяжёлом размышлении. Это неправильно, он не должен желать продолжения, обязан навести меч на врага, но не может. Не хочет. Собственное сердце трепещет после всего увиденного, тянется на встречу мужчине, не желает отпускать. Круг всегда можно разорвать, каждый имеет право на счастье, он не обязан всегда оправдывать ожидания людей. Ардашир выдыхает его имя так тихо, будто боится спугнуть момент, и в этом выдохе больше чувств, чем в любых словах.       Эндмин не выдерживает, тянет его на себя, прижимаясь к губам. За этот вечер поцелуй не первый, но от томного, тягучего ожидания, предвкушения продолжения – он кажется иным. Ардашир притягивает ближе, ладони скользят к узкой талии, сжимают её, оставляя под тканью красные следы. В ответ вокруг шеи обвиваются руки, жадно сминая губы сарказа своими. Дыхание учащается, губы движутся нетерпеливо, в сбитом ритме, в желании успеть больше, словно в любую секунду их могут прервать. Он проводит языком по нижней губе партнёра, задерживается на мгновение, будто пробуя вкус, затем снова накрывает его рот своим, уже требовательнее.       Ардашир отзывается горячо, не уступая напору. Любая робость между ними пропала, осталось только взаимное притяжение, которое сдерживать становится тяжелее. Пальцы зарываются в тёмные волосы на затылке, слегка тянут назад, колено в это же мгновение мягко проскальзывает между ног, настойчиво надавливая. С уст Эндмина срывается тихий, хриплый стон прямо в губы от приятного давления. Он, недолго думая сжимает ноги, притираясь к колену Ардашира, ища большего.       Разрывая поцелуй, Эндмин скулит, прижимается лбом к плечу мужчины от лёгкого толчка вверх, но его тут же тянут за волосы, вынуждая смотреть в глаза.       — Эндмин… Ты уверен? Сейчас я ведь для тебя никто. Хоть ты и увидел отголоски нашей прошлой жизни, не значит, что ты обязан вновь выбирать меня, — короткие поцелуи сыплются на раскрасневшиеся губы, щёки и шею, не оставляют ни одного участка без прикосновения, он цепляет зубами мочку уха, судорожно выдыхая       — Уверен. С момента пробуждения мои рёбра сдавливает страх сделать что-то не так. Но сейчас… Пожалуйста, Ардашир, мне это нужно, я буду жалеть, если отступлю.       Мужчина сходит с ума, целует Эндмина резко после сказанных слов, ладонь ложится с затылка на шею, сжимая аккуратно, задавая направление. В его жесте не столько грубости, сколько уверенности в своих действиях. Он знает, где нужно касаться, чтобы заставить директора скулить, начать выпрашивать большего.       Поцелуи глубокие, требовательные, не дают времени отдышаться, не дают спрятаться за привычной маской серьёзности или наоборот дурачества. Пальцы ведут по талии выше, медленно, будто проверяя, насколько он податлив.       Эндмин дрожит от остроты ощущений. Его руки сильнее обнимают за шею, пытаясь не наседать сильно на чужую ногу, но постепенно соскальзывает, скуля в заострённое ушко. Он приоткрывает губы, закрывает глаза, пряча смущённое лицо в шее Ардашира.       — Смотри на меня, — тихий, но твёрдый голос вызывает дрожь.       По тихому приказу открывает глаза, снова старается выровняться, взгляд доверчивый, открытый. Ардашир ведёт большим пальцем по его подбородку, поднимает красное личико, не позволяет отвернуться. В этой полной отдаче есть что-то более интимное, сильнее любых прикосновений.       Его поцелуи спускаются ниже - медленные, дразнящие после резкого начала. Словно изучает реакцию, наслаждается тем, как Эндмин теряет контроль над своими эмоциями, как дыхание сбивается от каждого поцелуя.       Ардашир разворачивает его к зеркалу лицом, не отрываясь от любимого тела, продолжает оставлять лёгкие укусы вдоль шеи. Руки обхватывают Эндмина вдоль талии, одна рука ложится внизу живота и теперь в отражении они могут отчётливо видеть друг друга, наблюдая за каждым касанием со стороны.       — Не закрывай глаза, Эндмин — голос довольно мурчит в красное ушко, а глаза игриво наблюдают за тем, как парень отворачивает голову.       Ладонь Ардашира снова ложится ему на подбородок, разворачивая лицо к отражению. Эндмин видит, как в серых глазах плещется то самое: смущение, перемешанное с желанием. Взгляд затуманен пеленой возбуждения, грудь часто вздымается и непроизвольно он смотрит на хитрое лицо Ардашира. То, как его язык скользит по чувствительной шее в отражении и оставляет краснеющие пятнышки.       Ардашир медленно проводит руками по телу партнёра - не торопясь, давая увидеть каждое движение. Его губы касаются шеи, плеч, и в зеркале это выглядит интимнее, чем ощущается. Пальцы сжимают руку в татуировках, когда ладонь, лежащая внизу живота, скользит ниже. С тяжёлым дыханием Эндмин видит, как пробираются под ткань шорт и боксёр, собирают обилие влаги и начинают медленно ласкать клитор.       Эндминистратор вздрагивает от неизведанных раннее ощущений, скулит и сильнее вжимается спиной в грудь Ардашира. Он позволяет приспустить с себя нижнюю часть одежды, краснея, когда тонкая ниточка смазки тянется от его вагины к нижнему белью. Глаза внимательно смотрят за тем, как рука вновь ложится на его гениталии, раздвигает половые губы и дразнит подушечками пальцев влажную дырочку, мягко надавливая. Эндмин стонет и хочет отвернуться в смущении, что ему не позволяют, сжимая щеки сильнее.       — Ты уже такой мокрый после нескольких поцелуев … Не стыдно, директор?       Ноги сжимаются от горячего шёпота, от чего движения прекращаются, а взгляд Ардашира темнеет. По комнате разносится тихое хлюпанье, которое сопровождается надломленным стоном и Эндмин жмурит глаза, чувствуя, как его влажные стенки раздвигаются под напором двух пальцев.       — Мой лорд, я не разрешал тебе отводить взгляд и мешать моим ласкам. Будь послушным мальчиком и раздвинь свои ножки, — пальцы совершают движение на манер ножниц и начинают ласки внутри в неспешном ритме, сопровождая каждый маленький толчок смущающими слух звуками, — Ну же, не вынуждай меня быть грубее       Эндмин приоткрывает глаза и сквозь размытую пелену смотрит на отражение, цепляясь за руку Ардашира до красных борозд, оставленных короткими ногтями. На лице появляется усмешка и парень сжимает свои ноги сильнее, зажав ляжками запястье партнёра. С вызовом встречается с потемневшей синевой и показывает кончик языка в неповиновении.       Глаза Ардашира щурятся, и он плавно вынимает пальцы, поднимая руку к своему лицу. Раздвигает пальцы, глядит на прозрачную смазку, соединяющуюся тонкими ниточками, которые обрываются, стекая вниз. Он берёт пальцы в рот, с пошлым причмокиванием собирает с них вязкую жидкость и плавно отходит от Эндмина на шаг назад. Руки ложатся на всё ещё висящую на ногах одежду, снимают её и откидывают в сторону. Ардашир садится на колени, прислоняется спиной к зеркалу и смотрит снизу-вверх, подманивает к себе пальцем. Эндмин недоверчиво переминается с ноги на ногу, хмурится от неприятной влаги между ног, но всё же подходит к мужчине. Грубая, крепкая хватка на бёдрах толкает вперёд и едва не споткнувшись, директор опирается руками о зеркало. Прохлада приятно охлаждает горящие ладони, приводя разум в мнимый порядок. Меж разведённых ног с лисьим лицом сидит Ардашир, высовывает язык и Эндмин тут же алеет от понимая, что тот хочет сделать       — П-погоди, нет, это грязно… Ардашир! Не смей, глупый сарказ…       По комнате разносится приглушенный стон и ещё больше влажных, хлюпающих звуков. На дрожащих ногах парень пытается уйти от грязного языка, но его только сильнее притягивают к себе, проникая в пульсирующую дырочку. Эндмин хватается одной рукой за белые волосы, сжимает их и безнадёжно пытается отстранить, пока не чувствует, губы вокруг своего клитора. Рука слабеет, а ноги подгибаются, от чего парень сильнее вжимается в лицо мужчины. Лбом Эндминистратор упирается в прохладное зеркало, смотрит слезливыми глазами на партнёра, ведёт подушечками пальцев по чёрным рогам. Ардашир явно знал, что делать, снова и снова лаская длинным языком уязвимые места. Тело изредка подрагивает, бедра движутся едва заметным покачиванием на встречу мокрым прикосновениям, щеки краснеют от ярко горящих глаз снизу, пристально смотрящих за каждой эмоцией Эндмина. Испарина стекает по лбу, нижняя губа прикусывается почти до крови и тут он осторожно сжимает твердый рельеф рога, тянет плотнее к себе, пытаясь выговорить следующую фразу как можно увереннее       — Заставь моё тело вспомнить тебя, Ардашир.       В синих глазах на мгновение блестит что-то опасно жадное, он кладёт руки на ягодицы Эндмина и грубо сжимает. Губы обхватывают клитор, чуть тянут его, чтобы потом отпустить и начать более активные ласки. Язык делает частые круговые движения, поддевает кончиком чувствительную часть, чтобы плавно перейти к истекающей смазкой дырочке. Проникает внутрь, чувствуя, как сжимаются стенки, двигает в неспешном ритме, пока не слышит тихий, жалобный стон.       Эндмин на подкашивающихся ногах практически сидит на лице и плечах Ардашира, сжимает до побеления пальцев его рог, не давая отстраниться. Глаза закрываются, бедра движутся на встречу грязному языку, который с каждой секундой напирает сильнее, жадно слизывая стекающие соки. Когда всё внимание перешло к чувствительному клитору, а внутрь проникло на сей раз три пальца, Эндмин со стоном вжался щекой в холодное зеркало. Сознание мутнеет, стенки сжимаются, когда длинные, ловкие пальцы стали двигаться быстрее. По телу растеклось, словно мед, желание большего. Этого становится мало, хочется ощутить Ардашира глубже, ближе к себе, нутро изнывает и Эндмин между стонами жалобно хнычет.       — Ардашир… пожалуйста… п-прошу, я хочу большего…       С громким хлюпаньем мужчина отстраняется от пульсирующей вагины и оставив на лобке короткий, успокаивающий поцелуй, поднялся на ноги. С мокрым от смазки лицом, встаёт между зеркалом и парнем, глядит на тяжело и часто вздымающуюся грудь, затем переводит взгляд к лицу. Красные щеки, торчащие в разные стороны волосы и влажные, потемневшие глаза. Пальцы, которые так и остались внутри грязной дырочки пришли в движение, безжалостно быстрое, старающееся довести Эндмина до края. В комнате стали слышны громкие стоны парня, развратное хлюпанье и тихие мольбы прекратить.       — Я кончу… п-пожалуйста… медленнее! Ах… Арда-… шир!       Эндмин вцепился руками в широкие плечи, уткнулся лбом в грудь мужчины и шире расставил худые ноги. Глаза смотрят на то, как быстро двигается рука меж ног и щеки тут же алеют от непристойной картины.  Внизу живота скапливается жар, медленно подводящий его к краю, как вдруг пальцы входят внутрь по самые костяшки, от чего глаза широко распахиваются. Бёдра напрягаются, ноги предательски подкашиваются, но его крепко удерживает вторая рука за талию. По щекам потекли слезы, между ног стало ещё более мокро, а тело продолжает предательски дрожать от пережитого оргазма. Дырочка сжимается вокруг пустоты, стоит пальцам с хлюпаньем выйти, оставив после себя стекать прозрачную смазку по бледным бёдрам.       Эндминистратор поднимает голову, глядит покорно в синие глаза Ардашира и со всхлипом принимает успокаивающие поцелуи на влажных щеках.       — Мой лорд доволен? Я принес с кухни вино, если пожелаешь, мы можем посмотреть какой-нибудь фильм       Ещё не очнувшийся до конца после окончания, Эндмин сквозь шум в ушах уловил обрывки фраз, от чего тонкие брови хмурятся. Он прижимает дрожащую ладонь к губам Ардашира, когда в очередной раз на лице пытаются оставить поцелуй, отодвигает от себя мужчину, прижимая затылком к зеркалу и с недовольством взирает в прищуренные глаза. Директор фыркает с лёгким раздражением и опускает руку вниз, к явному возбуждению. Сжимает внушительный бугорок и с удовольствием впитывает сдержанный стон Ардашира. Спортивные штаны спускаются вниз вместе с боксерами и отбрасываются в сторону к одежде Эндмина. Последние элементы ненужного тряпья снимаются с торса Ардашира следом и со вздохом полным вожделения, парень вновь вплотную подходит к сарказу. Изучающий взгляд пробегается по телу мужчины, пересохшие губы смачиваются быстрыми движением языка, и он сглатывает, поправляя на себе длинную футболку, прикрывающая бедра хоть немного. Раздвинув свои влажные после ласк ноги, Эндмин прикусывает истерзанную губу и мягко направляет между ними стоящий член. Красная головка легко проскальзывает между бедрами, которые сразу же сжимаются для большего эффекта. Тёплая плоть по самое основание проходит меж ними, раздвигая всей длинной половые губы, но так и не проникает внутрь. Эндминистратор сглатывает и неуверенно двигается назад, чтобы потом плавно вернуться в исходное положение. Новые ощущения вызывают покалывания на кончиках пальцев, он повторяет движения еще несколько раз, пока не расслабляется.       Медленные толчки стали постепенно ускоряться, головка члена то и дело задевает вновь истекающую возбуждением дырочку, продолжая дразнить обе стороны. Смазка постепенно покрыла всю длину, смешиваясь с предэякулятом.       Ардашир принимает любопытство партнера, позволяет вновь изучить границы своего тела до тех пор, пока собственный разум не мутнеет от желания завладеть. Когда в руках находится стройное, но сильное тело Эндмина, сдерживаться становиться тяжелее. С уст срывается ругательство на другом языке, руки крепко обхватывают упругие ягодицы и на очередной движении “назад”, Ардашир останавливает парня. Хвост раннее мирно покоящийся подле Ардашира – дёргается и начинает змеёй ползти по ноге Эндминистратора. Чешуя грубо натирает мягкую кожу, обвивается требовательно вокруг бёдер и крепко сдавливает узкую талию.       — Ты хоть понимаешь то, что делаешь? Я так скучал по тебе, вспоминал твой голос, тело и повадки. А тут ты сам лезешь, ищешь ласки… — горячий шепот на ухо, в раскрытую, тщательно разработанную раннее дырочку упирается истекающий кончик, — Эндмин, я терпелив и понимающе отношусь к твоей потере памяти. Но даже я не способен сдержаться перед твоим очарованием.       По комнате разносится громкий, протяжный вскрик в сопровождении шлепка. Колени подгибаются, в глазах на секунду темнеет и Эндмин невольно опускает руку на низ живота, чувствуя, как его тело распирает чужой член. Пальцы ведут по гладким чешуйкам хвоста, который расположился чуть выше, обхватывают его и опускают ниже, чтобы тот сжался на бугорке, образовавшемся при проникновении по основание. Свободной рукой он упирается в грудь Ардашира, оставляет на ней тонкие следы от ногтей, тяжело дыша и пытаясь тщетно прийти в себя. Это было чертовски хорошо, до искр под закрытыми веками.       Запястье ласково перехватывают и поднимают к лицу, оставляют несколько мягких поцелуев на месте, где учащенно бьётся пульс. Бедра плавно отводятся назад, вынимая член из тугих стенок до середины и так же осторожно поддаются вперед, позволяя привыкнуть к новым ощущениям. Ардашир склоняется к доверчиво открытой шее, оставляет на ней множество успокаивающих поцелуев, лёгких укусов и засосов. Обе руки ложатся на узкую талию под футболкой, пальцы сжимаются до покраснения на светлой коже, а губы растягиваются в улыбке, когда Эндмин обнимает привычным жестом за шею, отчаянно прижимаясь ближе. В этой комнате он престаёт быть директором и богом в чужих глазах, в это мгновение – он человек. Полностью во власти чужих рук и собственных эмоций.       Дыхание участилось, толчки постепенно стали глубже и сильнее, словно скопившееся желание за десять лет стало выходить в этой приятной близости. Эндминистратор провел пальцами по серебристым волосам, чуть сжал их от того, как внутри задели приятную точку и по телу прошел табун мурашек. С уст льются тихие, сдержанные стоны прямо в заостренное ушко, а губы то и дело прижимаются к щеке Ардашира, инстинктивно ища больше прикосновений. Мягкое прикосновение к ноге вынуждает Эндмина чуть отстраниться и вопросительно посмотреть в окутанные похотью глаза. От требовательного, мурчащего тона в самые губы, парень скулит, поднимает свою ногу по приказу и тут же надломлено стонет. На коленке наверняка останутся синяки от того, как сильно сжимаются тонкие пальцы на светлой коже. В такой позе каждый толчок стал казаться глубже, ускорившиеся движения выбивают воздух вместе со вскриками удовольствия, хвост затягивается сильнее, но всё ещё не причиняет боли, лишь приносит больше ощущений в акте близости. По щекам стекают слезы и Эндмин притягивает уверенного в себе сарказа, вовлекая в требовательный поцелуй. Языки грязно сплетаются, нежность всё больше уступает место похоти, позволяя забыть обо всём за стенами этой комнаты.       Мягкие движения полностью сменились резкими и глубокими, быстрые толчки вызывают головокружение, грязные шлепки заглушаются громкими стонами в губы Ардашира. Неожиданно по помещению разносится отвратительное пиликанье и всё замирает. По ногам стекает обилие смазки, член распирает растраханые стенки по основание, взгляд обоих падает на браслет коммуникации, лежащий поверх сложенной куртки. Ардашир хмыкает и мягко отпускает ногу партнёра, выходя с хлюпаньем из сжимающегося отверстия.       — На кровать, Эндмин       — Они подождут, уверен, там ничего срочного. Ну же, Арда-… — чуть хриплый после стонов голос прерывается коротким поцелуем, ему казалось, что он вот-вот расплачется, если они не продолжат. Хочется снова уйти в водоворот похоти, забыться в собственнических прикосновениях, отдать жаждущее тело во власть другого.       — Я сказал ложись на кровать. Если ты не ответишь, то тебя начнут искать. Давай, Эндмин       Парень хмурится и не скрывая раздражение, подходит к указанному месту. Залезает к изголовью, и наблюдает оттуда, как Ардашир подходит к одежде, берет в руки наушник, чёрный ремешок от куда доносится раздражающее пиликанье и возвращается к партнёру. Устроившись меж разведенных ног, ласково одевает браслет на тонкое запястье, подсоединяет к уху наушник и с улыбкой целует сведённые брови.       Пальцы скользят по мокрой вагине, раздвигают половые губы в стороны и к моменту, как Эндмин подсоединяется к общей линии с Перликой и Чень, головка упирается в раскрытое лоно. Ардашир чувствует, как испуганно руки упираются ему в грудь, пытаются остановить, но он лишь перехватывает их и входит снова внутрь до конца одним плавным толчком. Глаза Эндмина широко распахиваются, волна наслаждения вновь накрывает с головой, и он уже не слышит, как две девушки в наушнике взволнованно спрашивают, где он. Рот распахивается в немом стоне, спина выгибается, а пальцы на руках сжимаются в кулаки.       — Эндмин? Всё в порядке? Тебя давно нет, — с наушника слышится голос Перлики сквозь толщу воды и тяжело сглатывая, Эндминистратор позволяет уложить себя на подушки. Он прокашливается, надеясь, что голос будет звучать ровно и спокойно, пока по шее скользит новый ряд поцелуев       — Да, всё хорошо. Мне нужно было… ммм… побыть наедине       Неспешные толчки вынуждают на мгновение голос сорваться и сжаться вокруг крупного члена, ощущая, как он в нетерпении пульсирует внутри. Когда футболку поднимают, оголяя торс, Эндмин прикусывает губу и освободив руку, обнимает Ардашира за шею, склонившегося над грудью. Когда один из сосков сжимают и скручивают тонкие пальцы, а второй обволакивает приятный жар рта, тихий скулёж всё-таки срывается из сжатых губ. Ногти царапают широкую спину, но он не отталкивает, наоборот, притягивает мужчину ближе. Выключив на пару секунд звук со своей стороны, Эндмин шепчет, глядя прямо на дьявольски улыбающегося сарказа.       — Двигайся быстрее… — звук снова включается, и он продолжает говорить уже со своими напарницами, старательно выравнивая голос, — что-то случилось в Улине и я срочно нужен?       Ардашир выпускает из своего рта покрасневший сосок и коротко лизнув его, поднимается к уху, где нет наушника. Опаляет горячим дыханием и оставляя внутри мокрой дырочки лишь головку, резко поддаётся вперед. Рука предусмотрительно ложится на губы Эндмина, вжимая беднягу в подушку, но заглушая вскрик удовольствия. Это тело слишком чувствительное после недавно пережитого оргазма, возможно, он переборщил с просьбой.       — Очень самонадеянно с твоей стороны. Хорошо, посмотрим, как ты продержишься, — ладонь медленно скользит к тонкой шее, сжимает её, но не перекрывает полностью кислород.       — Эндмин? Кто там с тобой?       — Никто, Чэнь… Я-я хожу по бамбуковой роще… Чуть не упал, задумавшись… мхм… Так… Я срочно нужен?       Сарказ усмехается, каждое слово выговаривается Эндмином с трудом, он заикается, долго думает над тем, что сказать дальше и тяжело дышит, проглатывая стоны от каждого грубого толчка внутрь. Ардашир всё же отпускает шею партнёра, обнимает за талию и притягивая к себе ближе, ускорился. Чужая рука вновь царапает спину почти до крови, тело под ним выгибается, а с широко раскрытых глаз потекли слезы.       Эндмином дёргали, словно куклой на ниточках, окуная в море похоти. Этого недостаточно, грудь часто вздымалась от напряжения, он чувствовал себя целиком униженным, но всё ещё в сознании. Хотелось затеряться в этих ощущениях, быть поглощённым Ардаширом, забыть собственное имя.       — Нет, ничего не случилось, пока что ситуация стабильна, на сколько это возможно для Улина. Мы просто переживаем за тебя       — Да, Эндмин, возвращайся скорее! Я хочу показать тебе несколько кафешек, которые могут понравиться!       — Х-хорошо, я… Вернусь позже. Н-не ищите меня, возможно, буду поздно.       Подушечки пальцев сдавливают мягкую кожу на ляжках, поднимаются выше, к низу живота и мягко давят на едва заметный бугорок, словно мучений недостаточно. Это было катастрофически плохо, сдерживаться становится сложнее. По ноге скользит знакомое ощущение тонкого хвоста, он сжимается от щиколотки до колена, словно Ардашир пытается поглотить каждую часть Эндмина, пометить всеми возможными способами. Не дать в этот раз забыть проведённое время вместе. Оставить жажду возвращаться, перестроить тело под свои прикосновения, чтобы отчаянное желание вновь и вновь возобновлялось в воспоминаниях.       — Эндмин, береги себя. Мы всегда на связи.       Вместо того, чтобы попрощаться, он быстро прерывает линию звонка, скидывает с себя мешающий наушник с браслетом и обнимает Ардашира уже обеими руками. Голос моментально срывается, не в силах больше сдержаться. Ноги крепко обхватывают бедра сарказа, встречая неудержимо быстрые, жадные проникновения. Пальцы нежно убирают с лица Эндминистратора взмокшие пряди, стирают мокрые дорожки с щёк. Контраст неумолимо грубых движений внутри со столь мягкими касаниями рук – вызывает на кончиках пальцев покалывание, будто от электрического тока.       — Умница, Эндмин. Давно я не видел тебя таким податливым, таким… покорным, — несколько засосов остаются теперь не только на шее, но и на ключицах, плечах и часто вздымающейся груди, помечая то, что принадлежит Ардаширу всецело       — Замолчи…       По стенам комнаты стали отражаться стоны всё громче, сопровождаясь сильными шлепками. От прикосновения к клитору ноги стали подрагивать, сжимаясь вокруг члена сильнее, голова запрокидывается назад. Всхлипывая, Эндмин кладёт ладони на щеки мужчины, склоняет к себе и ласково жмётся кончиком носа к его, коротко целует в губы и жалобно скулит на очередном толчке. Когда поцелуй продолжается, Эндмин мягко улыбается, зарывается рукой в серебристые волосы на затылке и ласково ведёт по ним, перекидывая прядь на одну сторону плеча, как тогда на горе.       Внезапно позиции немного меняются, Ардашир поднимает мягко своего партнёра под лопатками, усаживает на бёдра и крепко держа за спину, возобновил безжалостные движения. На ноги медленно стекает смазка Эндмина, пачкая обоих и со смешком, на клитор вновь ложатся пальцы. Они водят по нему круговыми движениями, чуть сжимают бусинку короткими щипками и собирая стекающие соки, которые скопились на члене, возвращаются к чувствительному бугорку.       Директор скулит, прижимает ладонь к низу живота, где чувствуется каждое проникновение, ресницы трепещут, по щекам снова стекают капельки слёз. До невозможного хорошо. Вскрикнув на особо грубый толчок вверх, Эндмин хватается свободной рукой за широкое плечо, царапает его и со всхлипом прячет лицо в шее мужчины. Ласки во всех доступных и чувствительных местах вызывает тремор, разум опустел, с уголка губ стекает тонкая ниточка слюны. В глазах темнеет, уши закладывает от приливающей крови, зубы впиваются в светлую кожу и даже так невозможно сдержать стоны. Влагалище сжимает резко ускорившийся член, ощутив помимо безжалостного движения каждую венку, выступающую на органе. Эндмин испытывает стыд и порочное наслаждение от звуков между их телами. Слишком мокро, грязно, так правильно. Внизу живота сжимается приятный узел, который взрывается шумом перед глазами, и он снова кончает, содрогаясь в крепкой хватке.       — Арда… шир, пожалуйста… Ах, я больше н-не выдержу… — зубы разомкнулись сразу после получения оргазма, ногти снова царапают истерзанную спину, хватаясь за неё ослабевшими конечностями.       — Тише-тише, мой лорд…       Движения, которыми Ардашир доводил себя до окончания были одновременно и мучительными, и полными порочного экстаза. Жар, который достиг самых глубин чувствительного тела, стал распространяться внизу живота последней волной удовольствия, дрожь пронзает каждую часть и со звоном в ушах Эндмин вжимается в партнёра, сцепляя ноги вокруг чужих бёдер плотнее, не давая отстраниться. Сперма заполняет внутренности приятным теплом, оставляя последнюю метку на теле Эндминистратора, стекает между ними на и без того грязные простыни, смешиваясь со смазкой, натекшей с его раскрытой вагины. Вдыхая полной грудью, Эндминистратор отодвигается от шеи Ардашира и смотрит красными от слёз глазами, ведёт языком по губам, прежде чем мягко целует, устало позволяя уложить себя на подушки.       — Всё в порядке, Эндмин? — Ардашир плавно выходит из расслабленного тела, ложится рядом под бок и осторожно целует в уголок глаза. Убирает ласковым касанием взмокшие пряди со лба, шепчет на только ему известном языке, — Я люблю тебя.       Виски простреливает лёгкой болью и эхом эта фраза отдаётся в далёких отголосках памяти, губы невольно ложатся в ответные слоги, но звук так и не выходит. Эндмин хмурится, пытается поймать внезапно хлынувшее воспоминание, оставившее после себя лишь эхо ответа на неизвестную ему фразу. Он поднимает глаза на Ардашира, видит своё отражение в его влюблённых глазах и крепко обнимает мужчину. Впервые ощущение уюта распространяется по телу. Он чувствует себя дома, куда он сможет возвращаться и всегда быть услышанным.       Хвост, до сих пор, крепко сжимавший ногу, заматывается на талии, мягко ложась поверх красного кольца от некогда сильного давления. Кончик удобно устраивается между лопаток, согревая всё ещё разгоряченное тело, мягко поглаживает, убаюкивая.       — Я в порядке… Лучше никогда себя не чувствовал. Что ты сказал после заданного вопроса? Это что-то важное… Но я не помню, — Эндмин покрывается мурашками, жмётся щекой к оголённой груди и слыша тихое, размеренное сердцебиение, начинает проваливаться в сон.       — На самом деле это не столь важно сейчас, прости, оно вырвалось из меня непроизвольно. Может когда-нибудь потом я обязательно раскрою перевод. А сейчас, спи, мой лорд, я приведу нас в порядок.       Сквозь полудрёму он ощущает, как по его щеке мягко проводят кончиками пальцев, оставляют поцелуй на макушке и поднимают с кровати, прижимая крепче к груди. Дальнейшего он уже не слышит и погружается в сон, доверяя всецело своё тело другому.       По утру Ардашир за завтраком вручает ему чёрное, аккуратно сделанное кольцо с золотым отблеском, сказав, что через него он сможет в любой момент вернуться в этот дом. Эндмин принимает подарок, надевает на безымянный палец и обещает в скором времени вновь встретиться. Они расстаются коротким, немного неловким поцелуем, после чего директор возвращается в свою комнату Улина, благодаря порталу Ардашира.       С того дня не проходит ни одного вечера, когда Эндминистратор с нетерпением не перемещается в знакомые ему стены. Они устраивают прогулки по отдалённой от людей местности, разговаривают обо всём, что придёт в голову, смотрят фильмы или играют в игры и Эндмин влюбляется заново с каждым днём. Всё чаще он старается закончить дела в Эндфилде, чтобы упасть в тёплые объятия Ардашира, поймать его губы своими и позволить увести себя в уютный или полный похоти вечер. Он становится зависимым от чужого голоса, мягких касаний, заботливых речей и приятного запаха чего-то древесного. Одежда впитывает этот запах в течении нескольких часов и по возвращении к работе, он продолжает держаться стойким ароматом под носом, словно Ардашир находится рядом.       Бывали вечера, когда он появлялся в спальне с красными от усталости глазами, молча вешался партнёру на шею и его без слов уводили к кровати, обнимали и позволяли уснуть под приятные удары сердца. Здесь всегда ждут, не ожидают от Эндмина никаких слов и до беспамятства любят. И он теряется в этих чувствах, забывая о том, что они находятся по разные стороны баррикад.       Реальность вышибает из лёгких воздух всего одним днём. Ветер тянется по выжженной земле, поднимая пыль, серое небо давит, роняя тяжёлые капли дождя на грязную одежду. Под маской глаза широко распахнуты, глядят на стекающую кровь с рассечённого лба и сломанный кончик рога, дрожащая рука сжимает рукоять меча. Остриё упирается в грудь Ардашира, туда, где под ребрами бьётся сердце. Достаточно было одного движения, чтобы оборвать чужую жизнь. Губы приоткрыты и с них срывается хриплый, истеричный смех. Эндмин жмурит веки до боли, оглядывается на скованных компаньонов и вновь возвращает внимание к стоящему на коленях Ардаширу. Тот смиренно сидит, руки лежат на трости без всякого движения, ожидая последнего толчка со стороны партнёра. Всё уже решено и давно озвучено. Так должно быть.       — Сопротивляйся! — хрипло выдавливает из себя Эндмин, не отрывая взгляда от нежных, спокойных глаз, — Оружие при тебе, я один, никто из них не сможет мне помочь, я…       — Я не буду вредить тебе.       — Тогда… Пошли со мной. Присоединяйся к Эндфилд, мы сработаемся, ты будешь правой рукой, давать идеи и… — голос предательски дрожит, нос щекочет от подступающих слёз, но те так и застыли на нижних веках.       — Это невозможно, ты же знаешь.       Дыхание спирает и пальцы до побеления сжимают оружие, перед глазами становится мутно, а по щекам всё-таки стекают ледяные слёзы. Он всхлипывает, машет головой и слышит за спиной крик Перлики, пытающаяся привести его в сознание. Неожиданно с лица пропадает тяжесть металла, появляется знакомое тепло, которое быстро пропадает и теперь помимо трости, Ардашир держит чёрную маску, с грустной улыбкой смотря на заплаканное лицо.       — Не плачь, Эндмин. Счастье тебе к лицу больше.       — Прошу тебя… Я… Я не могу…       Эндмин ломается, пытается удержать дыхание ровным, но оно срывается на короткие, болезненные вздохи. Он видит перед собой не врага, не того, кого должен убить. А человека, который когда-то держал за руку, делил тишину, поддерживал и всегда знал, что нужно сделать, чтобы Эндмин был счастливее. С Ардаширом он не чувствовал на себе ни долга, ни сковывающих цепей прошлого. Там, в каждом взгляде в стенах комнаты, он был не воином, не директором, а кем-то настоящим. Личностью со своими желаниями и маленькими мечтами.       Смаргивая слёзы, парень стирает мешающую влагу с лица тканью куртки и всхлипывая, отводит руку назад для замаха. Уши закладывает, он перестаёт слышать что-либо, конечности немеют и всё же меч вонзается в твёрдую поверхность на несколько сантиметров. Эндмин тут же падает на колени, отпуская рукоять, намертво вцепляется в Ардашира, разрываясь рыданиями. Силы покинули его вместе с этим коротким движением, пальцы комкают ткань синего пиджака до неприятного скрипа. В голове мягким тоном повторяются всего три слова, перевод которых пронзает каждую часть души. Внезапное воспоминание приводит в сознание на долю секунды. Холодный нос тычется в шею, вдыхает полной грудью металлический запах крови с примесью дерева и тихий, сорвавшийся голос шепчет фразу на саргонианском, которую каждый день произносил сарказ, но так и не раскрывал значения: — Я люблю тебя, Ардашир. Я обещал разорвать круг, выбрать тебя, вместо остальных… Я не мог… Пожалуйста… Уведи нас от сюда.       На мгновение Ардашир застывает, моргает от чистого, ошеломляющего осознания. Он чувствует срывающееся дыхание на своей коже, крепкое сжатие на спине и в груди разливается тепло. Сердце заходится в бешенном ритме. Глаза закрываются, губы дрогнули, растягиваясь в едва заметную улыбку.       — Ты вспомнил… Я тоже люблю тебя, Эндмин.       Синие глаза смотрят на меч, воткнутый в землю, затем на дрожащего Эндмина. Ардашир плавно поднимается на ноги, подхватывает всё ещё плачущего парня под бедра и хвостом успокаивающе обнимает за талию. Одна рука крепче обхватывает трость, которая после тихого стука выпускает из пут бывших компаньонов Эндминистратора, сзади параллельно раскрывается портал и Ардашир коротко взглянув на всех девушек, крепче сдавливает бедро партнёра. Он вынимает из земли меч и под крики уходит с поля боя, оставляя после них только чёрную маску с белой надписью «Эндфилд».