Твоё пламя

      В дверь обветшалой лачуги постучали. Лёгкие удары костяшками пальцев глухим, полым звуком разнеслись по засыпающей деревенской окраине, не находя никаких препятствий. Никаких других домов, помимо этой старой хижины, вокруг видно не было. Лишь дорога, уходящая в горизонт, пожухлая осенняя трава и бескрайняя, застывшая вне времени пустота.       Дверь открылась, скрипя влажной, разбухшей древесиной. В проходе с немым вопросом застыл закутанный в ветхое тряпье торговец из народа кале́ - с неизменной маской на лице и таким же обыденным в их вседневном облачении смы́ком, висящем за спиной, словно меч. Протяжно гудящее, словно бы плачущее над останками мира оружие одиночки, которое он каждое утро обнажает, словно бы говоря: я жив, покуда жива моя песня.       У входа в захудалое убежище торговца стоял закутанный в дорожный плащ скиталец. Лица его совершенно не было видно за мешковатым капюшоном, но руки, не скрытые перчатками, сразу же приковали к себе взгляд торговца. Из складок плаща виднелась бледная, совсем не подобающая страннику кожа, кое-где покрытая странными ожогами или волдырями.       Нежданный гость обратился к хозяину дома.       "Прошу вас, позвольте мне переночевать. Всего одну ночь."       Странник говорил голосом молодой девушки. Шея говорившей слегка приподнялась, но торговец не увидел под ней лица. Его окружала бурлящая, скользкая тьма, вызывающая желание поскорее отвернуться. Хозяин дома, ещё не до конца привыкший к такого рода явлениям, преодолел оцепенение и отпрыгнул к стене, став вдоль входа, словно солдат на параде, встречающий выскородного правителя.       Девушка вошла в дом, огляделась, и положила руку на плечо застывшего торговца, стоя к нему боком.       "Не волнуйся. Я просто путешественница, которой нужен ночлег. Я уже почти добралась до своей цели. С тобой все будет хорошо. Только, прошу, расскажи. Расскажи мне, что стало с этим миром."       Юная странница окончательно откинула на плечи капюшон и села за стол. Над уже затухщим очагом дымился отвар, заполняя единственную маленькую комнату теплым пахучим паром. Ее лицо было полностью открыто, но торговец все ещё не мог взглянуть на него, медленно двигаясь к столу. Не придумав ничего лучше, он достал два деревянных сосуда, похожих на миниатюрные бочонки, и начал заполнять их отваром.       "Когда-то я жила, не ведая скорбей, в самой золотой столице. Мое детство прошло среди шёпота листьев Эрд и молчаливой молитвы священных башен. Но Великая Воля надолго увела меня вон отсюда, в холодные и необжитые земли. Теперь же пришла пора возвращаться домой."       Возвращая опустошенный таз на очаг, торговец слушал внезапный и краткий рассказ гостьи о своей судьбе. А после начал и свой.       Рассказ о том, как мир, веками хранимый Золотым порядком, встретил свой конец. Как пали бесчисленные полубоги, выступившие на защиту своей земли, идей и божественного закона. Как герои прошлого обрели плоть, сражаясь с безымянным захватчиком, влекомым неведомо какой целью к трону Элдена. И как все они сгинули во всепоглощающем пламени Хаоса, обрушившем вековые стены столицы, сломавшем священные башни, низвергнувшем любой порядок и любое человеческое установление. И поднявшем от земли плач, вой и хрип бесчисленных живых душ, пожираемых проклятым огнём.       Как вспыхнуло над тлеющим пеньком, оставшемся от Эрд, новое светило, которое нарекли Солнцем Хаоса, на которое никогда нельзя смотреть, когда зимними месяцами оно проходит над ещё сохранившими в себе жизнь поселениями. Как люди, лишившиеся веры в золотую благодать, начали пожирать сами себя и друг друга, становясь подобными истребленной ныне нежити.       Путешественница слушала, кивала, а после рассказа, задумавшись на мгновение, ответила:       "Воистину... Этот мир страждет и молит о помощи. Но каким бы гиблым он не стал, каким бы адом не обернулся для оставшихся в нем, жизнь никуда не уходит. Люди рождаются и умирают, зиму сменяет лето, земля производит плоды, и нам все ещё есть, чем дышать. В этом есть какая-то особая красота, не так ли?"       Торговец, на прошлой неделе зарезавший своего единственного осла, на котором путешествовал по тому, что осталось от мира в поисках людей, готовых на обмен, хотел было возразить, но на стол из гнилой древесины со стуком упал мешок с монетами, а рядом устроился богато инкрустированный фиал.       Девушка допила теплый отвар и улеглась на полу, закутавшись в свой плащ, не снимая его. Началась долгая осенняя ночь.       Странница покинула дом торговца ещё затемно. Хотя темно было лишь на небольшом клочке неба над парой деревень, а впереди, в столице, куда лежал путь бывшей дворянки, простиралась бурлящая обитель Хаоса.       Уже на окраинах столицы стало тяжело дышать. Пепел и зола переполняли разогретый воздух, в котором свободно гуляли мощные потоки ветра, порой грозящиеся сбить с ног. А наверху, словно огромный глаз, сияло бурлящим жёлтым светом безумное Солнце Хаоса.       Странница уже видела нечто подобное, но куда менее внушительное. Когда пара десятков обнищавших крестьян вняли зову странствующего проповедника Хаоса, еретика Шабрири, они призвали небольшое око Хаоса на вершине деревенской смотровой башни. Тогда удалось быстро потушить очаг гиблого жёлтого света, разделавшись со всеми призывателями.       Это взял на себя он. Безымянный герой. Безымянный палец, только какой руки? Той ли, что приносит в мир людей откровения Великой Воли через своих служительниц, разменявших не одну сотню лет? Или другой, таящейся в сквернейших глубинах под столицей, ожидая того, кто встанет на путь безумия, отвергнув мир, в котором жил и за который боролся?       На подступах к Лейнделлу все вокруг пылало жёлтым, неугасающим огнем. Девушка уже давно не дышала, но закутавшись в плащ и ту самую тьму, что напугала торговца, продолжала продвигаться вперёд. Вместо знакомых с детства роскошных дворцов и изысканных каменных палат, над ней возвышались их огненные отпечатки. Языки пламени подражали вознесенным человеческим трудом шпилям соборов и куполам беседок, раздвигались там, где некогда были молитвенные залы часовен и комнаты жилищ.       Тут уже не было пепла, ибо огонь не угасал ни на мгновение, не давал ничему другому проникнуть в свою обитель, даже воздуху. Этот огонь не заботили законы человеческого мира, он горел лишь по жуткой воле Внешнего бога и его добровольного проводника и раба.       Из пламени выделились фигуры. Суровый бородатый воин-полубог, выше странницы более чем вдвое. Безумный гигант, ошеривщейся стрелами, торчащими из его спины. Слепая и прогнившая насквозь дева с широкими крыльями из плоти. А где-то вдалеке, в глубине пылающего ада, извивались кольца богохульного змея и разносился его хриплый смех.       "Обманщик... Ведь все они служили порядку. Кто-то Золотому, кто-то своему собственному. Никто из них не отдался в лапы хаоса, как сделал это ты"       Девушка припала к земле, уперев в нее ладонь. Губы неслышно прошептал пару слов, и из охваченной пламенем каменистой почвы тут же вырвались золотые ростки - Малое Древо Эрд. Молитва королей, на которую до сих пор откликается Великая Воля.       Огненные призраки прошлого отпрянули, но лишь на мгновение. Растущий свет Эрд не останавливал их, и вот уже храбрая крылатая воительница схватилась гнилыми ладонями за его ветвь, не испытывая никакой боли.       Странница отстегнула с пояса иссиня-черный нож, от основного клинка которого отходили три зазубренных лезвия. Легко провернув его в руке, она вогнала одно из этих лезвий в середину своей ладони, огласив пламенную пустоту пронзительным, но уже срывающимся на хрип, воплем. И тут же всадила нож в землю, в корень уже затянувшего немалую часть двора Малого Древа Эрд.

***

      Владыка сидел на троне Элдена уже много эпох. Его локти срослись с холодным камнем, а ноги стали частью бурлящей огненными прожилками земли. Перед ним простирался длинный стол, на котором, словно на богатом пиру, восседали огненные тени героев былого. Ближе всех к Владыке сидели братья-знамения - рогатые близнецы Морготт и Мог. Когда Владыка ещё имел на плечах голову, он больше всего тянулся именно к ним - отверженным и проклятым своими собственными родителями. Дальше сидел Шабрири, запомнившийся Владыке как восточный воин в вычурном шлеме, хоть ему и было известно, что это далеко не первое тело проповедника Хаоса. Рядом с ним будто бы дремала служанка Трёх Пальцев Хёйтта, а в тарелке перед ней пылал ее любимый пальцевой виноград.       А остаток лавок вдоль стола заполняли живые, но застывшие в вечном ожидании тела торговцев-кале, переполненные мощью Хаоса ещё с тех пор, когда Владыка был простым воином золотой благодати. Именно они держали в небосводе пугающее Солнце.       Невесть откуда взявшаяся среди огня дверь отворилась, и в дальнем углу зала появилась девушка в плаще. Один ее глаз, застывший и омертвелый, источал первородную тьму, оглядывающуюся в поисках жертвы. Тело Владыки против воли содрогнулись и дряблую, расплавленную плоть переполнила боль.       "Владыка Яростного пламени. Я пришла, чтобы передать тебе то, что принадлежит тебе по праву. Ты хорошо помнишь мое обещание. А обещания полубогов остаются в силе до тех пор, покуда ночь сменяет день. Я наделила тебя этой силой и прошла с тобой весь твой путь. Ты предал мир и предал меня. Ты пылаешь пламенем скверны, ты, что некогда звался Погасшим.       Нет сомнения в том, что сейчас...       ...кто-то должен погасить твое пламя."       Владыка попытался направить весь огонь в зал, но он его не слушался. Все, что пылало снаружи, потухло. А над огненной столицей вознеслось чёрное, словно уголь, Древо Эрд, насыщенное руной Предначертанной смерти. Руной, что оставалась скрыта, запечатана и разделена на части многие годы. Некогда одной части такой руны в руках юной Тихеи хватило для того, чтобы сразить полубога Годвина. А с помощью крупного осколка сам Владыка некогда уничтожил божество Золотого порядка. Полная руна Смерти, ещё и выращенная в теле полубогини, была опасна даже для Внешнего бога, не говоря об его тленном сосуде.       Владыка мог бы испугаться или осознать свою беспомощность, ведь он, ядро бурлящего Хаоса, в мгновение ока оказался слабым и дряхлым человечком, втоптанным в свой трон. Но он не мог, ибо не имел головы. Не имел мыслей, не имел порядка. Собрав всю силу, он приподнялся на троне, и через мгновение его сердце пронзил чёрный нож, зажатый в окровавленной руке странницы.       Жёлтое хаотичное месиво, заменявшее Владыке голову, забурлило и задрожало, оглашая исчезающий огненный зал невыразимыми звуками, незнакомыми даже уху полубогини. Но вскоре и оно затихло в бездействии, начиная погружение в небытие. Предначертанная смерть стирала из существования далеко не первого бога, да и вряд ли последнего.       Из почти погасших почерневших доспехов в голову девушки напрямую влетела одна краткая мысль.       "Спасибо, Мелина".       Девушка стояла посреди выжженной земли с безголовым трупом в руках. Над ними глухо звенело тяжёлыми, словно бы железными листьями чёрное Древо Предначертанной Смерти.       "Погасший, как бы я хотела сейчас пройти с тобою на руках по всем тем местам, где мы рука об руку сражались за будущее Междуземья. Но знаешь, слишком уж много народу сожгло твое проклятое пламя за этот век, да и тяжёлый ты, а я уже устала. Садись под дерево и отдыхай тут. Я верю, что однажды в этом мире восстанет достойный Погасший и обретёт пламя, что будет греть, а не сжигать. А моя клятва исполнена."       Вдалеке, под горой, звеня огромным колоколом, мерно шагал бродячий мавзолей, несущий тело безымянного полубога, а под его ногами брели дикие козы. Солнце, уже позабывшее о своей роли в мире Хаоса, лениво потягивалось за Вершинами великанов. Пепелище купалось в лучах рассвета.