Ожившие по ошибке

Поздним вечером, сотрудница Алла Перфилова, была взвинчена до предела, она громко ругалась с коллегой, Антоном. Спор двух близких друзей и коллег разгорелся из‑за пустяка – забытого пароля от компьютерной программы.Теперь их резкие реплики уже петардами взрывались по коридорам института. Мимо них проплыл уборщик‑узбек, обычно неугомонный и весёлый. Он обожал делиться историями о далёком Ташкенте, о семье, о простых радостях жизни. Проходя мимо спорщиков, он злобно взглянул на Антона. Сердце уборщика Азамата тут же подлетело на сторону Аллы – он не выносил, когда повышали голос на женщин. Затем, раздражённо отвернувшись, Азамат пробурчал себе под нос с характерным акцентом: – Кооззёёёллл! Антон, не желая уступать, вскоре не выдержал и демонстративно вышел из здания; он прижимал телефон к уху, изображая важный разговор с другом. Уборщик уже собирался подойти к Алле, чтобы утешить её, как вдруг из лаборатории показался Иван Иванович. Учёный выглядел неважно: он не поднимал глаз, а рукой судорожно держался за живот, будто пытаясь унять боль. Азамат сразу насторожился: – Иван Иваныч, опять плохо а? Что плохо, скажи? Иван Иванович, как всегда, попытался не подавать виду: – Хорошо всё, Азамат, – быстро отрезал он. Уборщик не унимался: – Что значит «хорошо»? Я ж вижу всё… Опять сердечко шалит? Совсем с этими Скелетами‑Роботами намучились, за здоровьем не следите, в вашем возрасте, ну сколько можно а? Иван Иванович, не желая продолжать разговор, поспешно снял халат, накинул лёгкую куртку и вышел, бросив на прощание: – Скелеты уже отключены. Азамат лишь удручённо покачал головой, провожая коллегу взглядом. Алла осталась одна. Она заварила себе кофе, пытаясь унять внутреннюю дрожь, пока мысли безостановочно крутились вокруг ссоры с Антоном. «Из‑за какой‑то ерунды… Кто забыл пароль? Неужели это стоит таких нервов?» – мысленно ругала она себя. Постепенно напряжение отступало, уступая место спокойной усталости. Алла сделала глоток кофе, прислушалась к тишине… и вдруг ей показалось, что дверь лаборатории чуть приоткрылась. Послышалось? Алла замерла, вслушиваясь в тишину, и сама не поняла, почему сердце вдруг ушло в пятки. Перенапряжение? Каждый шорох теперь казался угрожающим, каждый звук – предвестником чего‑то недоброго. Она мысленно отругала себя за излишнюю тревожность, но тревога не уходила. «Может, просто сквозняк? Или Иван Иванович забыл закрыть дверь?» – пыталась она успокоить себя. Но в голове всплыла мысль: «Иваныч всегда закрывает окно…» Собравшись с духом, Алла медленно поднялась. Она пошла вперёд, и двигалась бесшумно, словно тень, направляясь к полутёмному коридору, ведущему в лабораторию. Было так тихо, что собственное дыхание казалось ей слишком громким, а глаза со страхом пытались рассмотреть как можно чётче стены и края коридора ‑ но было темно. Затем она остановилась, пристально вгляделась в темноту, ‑ ничего подозрительного; и тогда она уже собралась развернуться, но в последний момент её тело пронзила ледяная дрожь. У двери лаборатории стоял силуэт, ‑ очень тонкий, почти прозрачный. Алла чуть прищурилась, и увидела некий образ, еле заметный там, в темноте, ‑ невероятно худую девочку с черепахой в руках. Она стояла неподвижно, прислонившись к стене, и смотрела прямо на Аллу. Её взгляд, словно издалека передающий некое любопытство, пронзил женщину насквозь. Это была Скелет‑Юлия! Алла дрогнула и хорошенько моргнула, не успев осознать увиденное; но только лишь почувствовала, что это была именно Скелет‑Юлия. И в этот момент сзади зашумело, ‑ в здание ворвался Антон. Алла резко обернулась, и увидела подбегающее лицо друга, которое светилось искренним раскаянием: – Аллочка, ну прости меня, я погорячился. Это я виноват! Он шёл с распростёртыми объятиями, и Алла невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение покидает её. Она пошла навстречу к Антону, испытывая облегчение. А когда снова взглянула на дверь лаборатории, то увидела лишь плотно закрытую створку. Ни Юлии, ни черепахи – ничего. Но Алла отчётливо ощущала: дверь только что закрылась, и закрылась быстро, бесшумно, словно кто‑то не хотел быть замеченным. *** У стен уютной, но напряжённой квартиры, в центре комнаты, сидела Алла Перфилова, словно в кольце тревоги, – это была женщина лет тридцати пяти, с бледным лицом и нездоровым огнём в глазах. Рядом, будто два молчаливых стража, расположились её сестра и брат, а напротив, невозмутимый, как гранитная статуя, сидел психолог – мужчина в строгом костюме, чьи холодные глаза изучали собеседницу с профессиональной отстранённостью. В руках Аллы дрожал стакан воды – единственное спасение от липкого кома страха, застрявшего в горле. Она только что запила таблетку, но облегчение не приходило. Ей было стыдно за свой страх, словно сама мысль о нём делала её слабее. – Я правда испугалась, – прошептала Алла, будто оправдываясь перед всем миром. – Этот Скелет… эта Юлия… Психолог наклонился вперёд, его голос прозвучал спокойно, почти убаюкивающе: – Иногда нам что‑то может показаться, милая. Вы ведь в тот день пережили стресс – ссору с коллегой… Алла вскинула голову, в её глазах вспыхнула искра защищённой гордости: – Поймите правильно! Я глубоко уважаю нашего учёного, Ивана Иваныча, и его изобретения. Эти Скелеты… они преобразили школу имени Пушкина! Он гений, он спас школу, вернул ей престиж и … Психолог поднял руку, мягко прерывая поток слов: – Алла, успокойтесь. Расскажите подробно: что именно вас напугало? ‑ Да расскажи ты, не стыдно, каждый напугается такому, ‑ поддержала Аллу сестра, протянув руку и поласкав ей колено. И плечи Аллы опустились, словно под тяжестью невидимой ноши. – Я задержалась в институте допоздна. Важная работа… Около одиннадцати вечера у нас с Антоном завязалась ссора. Рабочий момент, ничего серьёзного. Иван Иванович уехал домой в десять – ему в последнее время нездоровится. Я знаю о его состоянии, ему уже становилось плохо …. Я дружу с его сыном Кириллом, он тоже работает у нас… Психолог перебил её холодным, почти ледяным тоном: – Не отвлекайтесь. Опишите, что произошло. Без эмоций. Алла сжала кулаки, борясь с наваждением. Её голос становился всё тише, будто она боялась собственных слов: – Скелеты были отключены. Иван Иваныч всегда выключает их перед уходом. Они стоят в лаборатории… – И? – в голосе психолога прозвучало нетерпение. – Когда я ссорилась с Антоном… они уже были выключены. И Ивана Иваныча не было… – Алла вся сжалась, словно ожидая удара. – И? – повторил психолог, словно маятник, отсчитывающий секунды её страха. – Возможно, ссора и усталость повлияли на меня… – прошептала она, будто оправдываясь. – Не анализируйте своё состояние. Просто скажите, что произошло, – голос психолога стал жёстче. Алла закрыла глаза, будто пытаясь отгородиться от воспоминаний. Но они, как назойливые тени, преследовали её: – В какой‑то момент я перевела взгляд на коридор, ведущий в лабораторию. Там было полутемно… И я увидела Юлию. Психолог замер, его брови чуть приподнялись: – Скелета? – Да, – кивнула Алла, её голос дрожал, как натянутая струна. – Она стояла у двери лаборатории, держа в «руках» свою черепаху. Дверь была чуть приоткрыта… В комнате повисла тяжёлая пауза, словно сама тишина затаила дыхание. Алла продолжила, будто выплёвывая каждое слово: – Казалось, будто она сама открыла дверь и вышла… как будто наша ссора разбудила её. Она смотрела на меня… Её голос сорвался, пальцы вцепились в волосы, будто пытаясь удержать остатки рассудка. – Боже… мне показалось, что она всё чувствует и понимает! Я знаю, это звучит безумно, но… я правда испугалась! Психолог наклонился вперёд, осторожно взял её за руку: – Алла, в этом нет ничего стыдного. Это было неожиданно. Вы думали, что робот выключен, а он вдруг появляется перед вами, в полутёмном коридоре, и смотрит прямо на вас… – Да, да… Антон довёл меня до этого состояния, – прошептала Алла, пытаясь найти оправдание в чужих ошибках. – Скажите, может ли быть, что Иван Иваныч забыл выключить Юлию? – спросил психолог, внимательно наблюдая за её реакцией. Алла задумалась, её лицо исказила гримаса разочарования: – Насколько я знаю… они не включаются и не выключаются по отдельности… Разговор продолжался ещё некоторое время. Постепенно напряжение покидало Аллу, уступая место тяжёлому оцепенению. Психолог внимательно выслушал её, а затем дал совет: – Возьмите несколько дней отдыха. Избавьтесь от лишних мыслей и страхов. Они могут одолеть любого – и ребёнка, и взрослого. Дайте себе время прийти в себя. Алла молча кивнула, будто соглашаясь не с психологом, а с самой судьбой. Тени лаборатории всё ещё танцевали в её сознании, но теперь они казались чуть менее реальными, чуть менее страшными.