Правое плечо

Бангкок, Таиланд. Ночной город за панорамным стеклом, приглушенный свет гирлянды и мягкий бит Right now, I wish you were here с порога... Линг всегда была как отточенный алмаз: холодная, собранная, идеальная. Она стояла у окна своей квартиры на 22-этаже, сжимая в руках остывшую чашку чая. В отражении стекла она видела не только огни ночного Бангкока, но и Орм, которая бесцеремонно развалилась на её строгом кожаном диване. Орм была полной противоположностью — хаос, смех и вечно спутанные волосы. Она пришла час назад без предупреждения, просто потому что «песня в плейлисте напомнила о тебе». — Ты слишком много думаешь, П'Линг, — голос Орм прозвучал мягко, разрезая меланхоличный вокал Гарри Стайлза. Орм поднялась, подошла сзади и, помедлив секунду, положила подбородок на плечо Линг. В этот момент песня дошла до припева: «Right now, I wish you were here...» — Я же здесь, — едва слышно ответила Линг, чувствуя, как внутри рушится её привычная броня. — Ты здесь физически, — Орм развернула Линг к себе, не разрывая дистанции. — Но твои мысли где-то в прошлом или в следующем рабочем дне. А я хочу, чтобы ты была здесь со мной. В этой песне. В этом моменте. Линг посмотрела в глаза Орм. В них не было насмешки, только странная, пугающая нежность. Музыка заполнила пространство между ними — та самая светлая грусть, которая бывает, когда понимаешь, что мгновение скоро закончится. Линг наконец отставила чашку и, закрыв глаза, уткнулась лбом в лоб Орм. Её руки неуверенно легли на талию девушки. — Останься, — прошептала Линг, и это было самое честное, что она говорила за последние годы. — До конца этой песни. И до конца следующей. Орм улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Линг перехватывало дыхание — и притянула её ближе, начиная медленно покачиваться в такт. За окном засыпал город, в колонках затихал гитарный перебор, но для них двоих время просто замерло. Линг почувствовала, как запах парфюма Орм — смесь ванили и чего-то неуловимо домашнего — мгновенно переносит её на десять лет назад. В то лето, когда они, ещё подростки, прятались от грозы в старом сарае за домом бабушки. Тогда они тоже слушали музыку с одного плеера на двоих, деля наушники. — Помнишь, как ты обещала, что мы всегда будем жить в соседних домах? — прошептала Орм, её дыхание коснулось щеки Линг. — Я была ребёнком, — ответила Линг, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не знала, что мир такой большой. — Мир большой, но я всё равно здесь, в твоей гостиной, — Орм чуть отстранилась, чтобы заглянуть Линг в глаза. — Спустя столько лет, Линг. Почему ты всё ещё строишь эти стены между нами? Припев «I wish you were here...» зазвучал громче, и Линг вдруг поняла: она строила стены не от Орм, а от самой себя. Потому что признать чувства к лучшей подруге значило рискнуть всем их общим прошлым. Каждой фотографией в альбоме, каждым воспоминанием о том, как Орм первой узнавала о её победах и поражениях. Линг медленно подняла руку и заправила выбившийся локон за ухо Орм. Её пальцы задержались на нежной коже дольше, чем того требовала простая заботливость. — Потому что если я впущу тебя по-настоящему, — голос Линг стал хриплым, — пути назад не будет. Мы больше никогда не будем «просто Линг и Орм из соседних домов». Орм не отвела взгляд. Она накрыла ладонь Линг своей, прижимая её к своей щеке. — А я и не хочу назад, — мягко отрезала она. — Я хочу быть здесь. С тобой. Сейчас. В этот момент песня достигла своей кульминации, и Линг, отбросив последнюю каплю самообладания, сократила те жалкие сантиметры, что их разделяли. Это не был поцелуй из кино — он был робким, солёным от непрошенных слёз и пропитанным десятилетним ожиданием. Поцелуй прервал резкий, настойчивый звонок в дверь. Линг отпрянула, тяжело дыша, её губы всё ещё горели от прикосновения Орм. В полумраке гостиной, под затихающие аккорды Right Now, воцарилась звенящая тишина. — Ты кого-то ждешь? — голос Орм прозвучал надтреснуто, в нем смешались обида и тревога. Линг покачала головой, поправляя рубашку. Она подошла к домофону и замерла. На экране светилось лицо, которое она не видела пять лет. Ник. Тот самый парень, который уехал учиться в Лондон сразу после того, как Линг отказала ему на выпускном. — Это Ник, — выдохнула Линг. — Что он здесь делает в два часа ночи? Орм заметно напряглась. Она помнила Ника. Помнила, как он смотрел на Линг в школе — как на трофей, который обязательно нужно завоевать. И помнила, как сама сжимала кулаки от ревности, которую тогда не могла объяснить даже себе. Линг открыла дверь. Ник стоял на пороге, промокший под внезапным ночным дождем, с букетом помятых белых пионов — любимых цветов Линг. — Привет, Линглинг. Прости, что без звонка. Я только с самолета, — он улыбнулся той самой уверенной улыбкой, от которой у учителей в школе таяли сердца. — Решил, что не дотерплю до завтра, чтобы увидеть тебя. Он шагнул в прихожую и осекся, заметив Орм. Та стояла в глубине коридора, скрестив руки на груди, её глаза метали молнии. Музыка в комнате сменилась на следующую песню, но атмосфера застряла в том самом моменте «здесь и сейчас», который они только что создали. — Орм? — Ник поднял брови. — Вы всё ещё неразлучны? Как в старые добрые времена, когда ты ходила за Линг хвостиком? Орм сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Мы не в «старых временах», Ник. Многое изменилось. Особенно то, кто и за кем теперь ходит. Линг почувствовала, как между ними натянулась невидимая струна. Ник приехал не просто «поздороваться». У него в кармане наверняка было кольцо или какое-то грандиозное предложение, которое его богатые родители уже обсудили с родителями Линг. Ник всегда был стратегом. Он понял, что открытая ссора с Орм сейчас только сильнее толкнет Линг в её объятия. Он мягко улыбнулся, примиряюще подняв ладони. — Прости, Орм, я не хотел звучать грубо. Просто долгий перелет дает о себе знать. Линг, чай — отличная идея. Весь оставшийся час он вел себя безупречно, травил байки об учебе в Лондоне, спрашивал Орм о её успехах с легким налетом покровительства и ни словом не обмолвился о том, что прервал их интимный момент. Но когда он уходил, уже в дверях, он обернулся к Линг. — Кстати, — небрежно бросил он, — мой отец завтра встречается с твоим папой в гольф-клубе. Кажется, они хотят обсудить расширение семейного бизнеса… и наше «общее будущее». Твой отец очень воодушевлен, Линг. Не разочаруй его. Когда дверь за ним захлопнулась, в квартире повисла тяжелая, душная тишина. Песня Right Now - One Direction давно закончилась, и автоматический плейлист включил что-то холодное и электронное. Орм стояла у окна, там же, где час назад стояла Линг. Её плечи были напряжены. — «Общее будущее», значит? — горько повторила она. — Твой отец никогда не примет нас, Линг. Он видит в тебе продолжение своей империи, а в Нике — идеального партнера. Линг подошла к ней, пытаясь коснуться её руки, но Орм отстранилась. — Он сделает это через них, — продолжала Орм, оборачиваясь. В её глазах стояли слезы. — Ник не будет бороться со мной. Он просто натравит на нас твою семью. Он знает, что ты не сможешь пойти против отца. Линг замерла. Она знала, что Орм права. Её отец был человеком старой закалки, и его одобрение было для Линг единственной валютой, которой она дорожила всю жизнь. До сегодняшнего вечера. — Я не позволю ему решать за меня, — тихо, но твердо сказала Линг. — Правда? — Орм сделала шаг к ней, почти вплотную. — Тогда скажи мне сейчас. Если завтра твой отец поставит тебя перед выбором: наследство и одобрение семьи или… я? Что ты выберешь? Линг отвела взгляд, и эта секундная пауза прозвучала громче любого отказа. Она видела, как в глазах Орм гаснет тот теплый свет, который зажегся там под звуки песни. — Орм, это не так просто, как в кино, — Линг сжала свои ладони. — Мой отец… он вложил в меня всё. Если я просто заявлю ему об этом сейчас, я потеряю не только деньги. Я потеряю семью. Мне нужно время, чтобы всё обдумать, найти способ преподнести это... Орм горько усмехнулась, отступая на шаг назад. Каждое слово Линг было как холодный дождь, смывающий остатки их недавнего поцелуя. — «Время» — это самое удобное оправдание, чтобы ничего не менять, — прошептала Орм. — Ты боишься, Линг. Боишься быть собой больше, чем боишься потерять меня. Орм подхватила свою куртку с дивана. В комнате всё еще витал аромат пионов, которые принес Ник, и этот запах теперь казался удушающим. — Знаешь, в песне пелось «Right Now», — Орм остановилась у двери, не оборачиваясь. — «Прямо сейчас». Не завтра, не когда твой отец будет в хорошем настроении, и не после того, как Ник спланирует вашу свадьбу. Но для тебя «сейчас» никогда не наступит. Дверь захлопнулась с глухим звуком, оставив Линг одну в огромной, пустой квартире. На столе остались увядать белые пионы, а в голове на повторе крутилась строчка: «I wish you were here». Но Орм ушла, и на этот раз тишина была не уютной, а ледяной.

***

Линг выбрала холодный расчет. Она убедила себя, что это не предательство, а стратегия. Но когда она вошла в светлую веранду гольф-клуба, аромат свежескошенной травы и дорогого парфюма показался ей удушливым. Её отец и Ник уже сидели за столом. Они выглядели как идеальное отражение друг друга: уверенные, властные, планирующие жизни других людей между глотком эспрессо и обсуждением акций. — А вот и наша гордость, — отец Линг лучезарно улыбнулся, но его взгляд оставался сканирующим, проверяющим её на прочность. — Ник как раз рассказывал о перспективах слияния наших логистических отделов. Это золотая жила, Линг. Ник галантно отодвинул для неё стул. Его пальцы на секунду коснулись её плеча — собственнический жест, который заставил Линг внутренне содрогнуться. — Ты отлично выглядишь, — негромко сказал он. — Хотя глаза немного уставшие. Плохо спала? Линг натянуто улыбнулась, принимая меню. — Просто много мыслей о работе, Ник. Завтрак превратился в искусную игру. Отец говорил о «семейном наследии», Ник поддакивал, рисуя картины их блестящего будущего, а Линг профессионально кивала, вставляя уместные комментарии. Но мысленно она была в своей пустой квартире, видела захлопнувшуюся дверь и слышала последнее «сейчас» от Орм. В какой-то момент, когда отец отвлекся на важный звонок, Ник наклонился ближе к Линг. — Твоя подруга... Орм. Она вчера была очень расстроена. Надеюсь, ты объяснила ей, что детские игры закончились? Ты же понимаешь, Линг, что твой отец не просто хочет этого союза. Он в нем нуждается, чтобы закрыть дыры в бюджете после прошлого квартала. Линг замерла. Это был не просто ужин или брак — это была сделка по спасению империи, о которой отец ей не говорил. Линг решает, что не станет пешкой в чужой игре, но для этого ей нужно стать лучшим игроком, чем Ник. Линг почувствовала, как внутри неё холодная паника сменяется ледяной решимостью. Она посмотрела на Ника, который самодовольно потягивал кофе, и впервые увидела в нём не друга детства, а противника. — Я понимаю, Ник, — мягко ответила Линг, накрыв его ладонь своей. — Семья прежде всего. Я поговорю с отцом и поддержу его во всём. Ник расплылся в улыбке, не заметив, как пальцы Линг едва заметно дрогнули от отвращения. Он думал, что победил. Как только завтрак закончился, Линг села в машину и, вместо офиса, рванула к небольшому кафе на окраине, где Орм обычно пила свой утренний латте. Она нашла её в самом углу — Орм выглядела разбитой, с тёмными кругами под глазами. Линг села напротив, не говоря ни слова, и положила на стол свой телефон экраном вниз. — Я не выберу их, Орм, — твердо сказала она. — Но если я сейчас просто уйду, мой отец потеряет всё. Ник шантажирует его делами фирмы. Мне нужно, чтобы ты помогла мне. Орм подняла взгляд, полный недоверия и слабой надежды. — Помогла в чем? Стать подружкой невесты на твоей свадьбе с этим придурком? — Нет. Помогла мне уничтожить его репутацию до того, как контракт будет подписан, — Линг наклонилась ближе, понизив голос. — Ник хвастался своими успехами в Лондоне, но я знаю его. Он слишком азартен. У него должны быть скелеты в шкафу — долги, сомнительные инвесторы или что-то похуже. Нам нужно залезть в его прошлое. Орм молчала долгую минуту, изучая лицо Линг. Она видела ту самую искру, которая когда-то заставила её влюбиться в эту «ледяную принцессу». — Это опасно, П'Линг, — наконец произнесла Орм, и на её губах появилась первая за утро слабая улыбка. — Если нас поймают, твой отец вычеркнет тебя из завещания, а мой — запрёт дома до тридцати лет. — Значит, нам нельзя попадаться, — Линг протянула руку ладонью вверх. — Ты со мной? Прямо сейчас? Орм накрыла её ладонь своей. — Прямо сейчас. И до самого конца.

***

Орм всегда была «душой компании», и её телефонная книга — это настоящая база данных на каждого, кто хоть раз пересекался с их кругом. Орм открыла ноутбук прямо в кафе, выудив из памяти имя, которое Ник вскользь упоминал в соцсетях пару лет назад. Клэр. Дочь крупного британского застройщика, с которой у Ника был «серьезный роман», внезапно оборвавшийся перед его возвращением. — Если он бросил её ради «семейного бизнеса» здесь, она вряд ли хранит о нём теплые воспоминания, — пробормотала Орм, быстро печатая сообщение своей знакомой, работающей в лондонском пиар-агентстве. Через два часа, когда солнце уже начало клониться к закату, на телефон Орм пришел ответ. Ссылка на закрытый профиль в соцсетях и короткая приписка: «Клэр не просто рассталась с ним. Она подавала на него в суд за мошенничество с её трастовым фондом, но дело замяли отцы». Линг и Орм переглянулись. Это было именно то, что им нужно. Ник не просто приехал «спасать» фирму отца Линг — он искал новые счета, которые можно опустошить, чтобы покрыть свои лондонские грехи. — Нам нужно заставить Клэр заговорить, — Линг сжала край стола. — Если она предоставит доказательства махинаций, мой отец не просто разорвет помолвку, он вышвырнет Ника из страны. — Есть одна проблема, — Орм прикусила губу. — Клэр напугана. Чтобы она открылась чужим людям, нам нужно что-то предложить взамен. Или… поехать к ней. В этот момент телефон Линг завибрировал на столе. Сообщение от Ника: «Заказал столик в твоем любимом ресторане на 20:00. Твой отец тоже будет. Нам нужно обсудить дату официального объявления о помолвке. Не опаздывай, дорогая». Линг посмотрела на экран, затем на Орм. Между ними снова возникла та химия, которая была в квартире под песню Right Now, но теперь она была заправлена адреналином.

***

Линг поправила шелковое платье, глядя в зеркало туалета ресторана. Она выглядела как идеальная невеста для обложки журнала, но её сердце билось в ритме тревожного пульса. В сумочке лежал крошечный чип-дубликатор, который Орм раздобыла у знакомого техника. — Помни, — прошептала Орм в наушник-невидимку, — у тебя будет максимум три минуты, пока он отвлечется. Если он заметит — нам конец. Линг вышла в зал. За столом Ник и её отец уже смеялись, обсуждая детали предстоящего торжества. Вечер шел по сценарию Ника. Он подливал вино, рассыпался в комплиментах и ни на секунду не выпускал свой телефон из рук. Он лежал на скатерти экраном вниз, прямо возле его правой руки. — Папа, Ник, вы не против, если мы закажем тот десерт с фламбе? — мило улыбнулась Линг. — Помнишь, папа, как ты любил его в детстве? Когда официант подкатил тележку и вспыхнуло яркое пламя шоу-подачи, внимание мужчин на долю секунды переключилось на огонь. Отец зааплодировал, Ник потянулся за бокалом. Это был тот самый момент. Линг «случайно» уронила салфетку. Наклонившись, она молниеносно смахнула телефон Ника со стола себе на колени. Под прикрытием тяжелой скатерти её пальцы, дрожа от адреналина, прижали чип к порту устройства. 10%... 40%... 70%... — Дорогая, ты что-то потеряла? — Ник опустил взгляд, его рука потянулась к пустому месту на столе. — Ой, прости, я такая неловкая сегодня! — Линг выпрямилась, протягивая ему телефон с самой обезоруживающей улыбкой. — Он соскользнул, когда я поправляла платье. Надеюсь, не разбился? Ник прищурился, внимательно глядя ей в глаза. Он на секунду задержал свою ладонь на её руке, проверяя пульс. Линг чувствовала, как под кожей бешено колотится кровь, но её лицо оставалось маской спокойствия. — Всё в порядке, — медленно произнес он, убирая телефон в карман пиджака. — Но ты сегодня какая-то... наэлектризованная.

***

Поздно ночью, когда Линг вернулась в квартиру, Орм уже ждала её с ноутбуком. Они подключили чип. На экране посыпались файлы: скрытые переписки, счета из офшоров и — самое главное — серия сообщений от Клэр с угрозами разоблачения. — Мы поймали его, — выдохнула Орм, притягивая Линг к себе. — Здесь доказательств хватит на приличный срок за мошенничество. Линг устало опустила голову на плечо подруги. Музыка в квартире не играла, но в тишине всё еще эхом отзывалось Right Now. — Завтра утром я покажу это отцу, — сказала Линг. — Но что, если он всё равно выберет деньги фирмы, а не меня? Орм крепче обняла её, целуя в макушку. — Тогда мы просто уедем. Прямо завтра. У нас есть правда, и у нас есть мы. Линг выбрала самый рискованный, но самый сокрушительный путь. Она знала: если она скажет отцу наедине, Ник может найти способ выкрутиться или надавить на жалость и бизнес-интересы. Но публичный позор — это то, от чего в их кругу не отмываются.

***

Зал роскошного отеля был залит золотистым светом. Повсюду были белые пионы — те самые, которые Ник принес в тот роковой вечер. Гости в смокингах и вечерних платьях негромко переговаривались, ожидая главного события вечера. Ник стоял на сцене рядом с отцом Линг, сияя от самодовольства. Он уже видел себя владельцем империи. — А теперь, — провозгласил отец Линг в микрофон, — я хочу пригласить мою дочь, чтобы мы могли официально объявить о союзе двух великих семей. Линг вышла на свет. На ней было то самое платье, в котором она была на свидании, но взгляд был другим — в нём не было страха, только холодная сталь. В тени за кулисами стояла Орм. Она держала палец над кнопкой «Enter» на планшете, подключенном к главному экрану зала. Линг взяла микрофон. Её голос не дрогнул. — Спасибо, папа. Ник. Этот вечер действительно станет незабываемым. Но прежде чем мы наденем кольца, я хочу показать вам то, что Ник называет «международным опытом». Орм нажала кнопку. На огромном экране за спиной Ника вместо их совместных детских фото поползли скриншоты: выписки из судов Лондона, гневные письма Клэр и — самое уничтожающее — свежая переписка Ника с сообщником, где он прямым текстом писал: «Как только подпишем бумаги, я выкачаю из их фирмы всё до цента и свалю. Линг — просто приятный бонус к счетам». В зале воцарилась мертвая тишина. Лицо Ника из победителя превратилось в маску ужаса, а затем — ярости. Он дернулся к Линг, но дорогу ему преградил её отец. Его лицо было багровым от гнева, но не на дочь, а на того, кто посмел так нагло его обмануть. — Вон, — прорычал отец Линг. — Убирайся, пока я не вызвал полицию прямо сюда. Ник, гонимый презрительными взглядами элиты города, почти бегом покинул зал. Линг стояла на сцене, чувствуя, как с её плеч падает груз, который она несла всю жизнь. Она посмотрела за кулисы. Орм улыбалась ей, и в этой улыбке было всё - и прощение, и гордость, и любовь.

***

Спустя месяц. Та же квартира Линг на 22-м этаже. За окном — огни ночного города. Отец Линг лишил её части наследства за «публичный скандал», но оставил ей управление одним из филиалов. Это была свобода, о которой она мечтала. В колонках снова негромко заиграла песня Right Now. Линг подошла к дивану, где Орм читала книгу. Она просто села рядом и положила голову ей на колени. — Знаешь, — прошептала Линг, — ты была права. «Сейчас» — это единственное время, которое имеет значение. Орм отложила книгу и запустила пальцы в волосы Линг. — Больше никаких стен? — спросила она. — Только те, что защищают наш дом, — ответила Линг, закрывая глаза под знакомый припев: «Right now, I wish you were here...» — Но мне не нужно желать, чтобы ты была здесь. Потому что ты уже тут. Навсегда. The end.