VMPR

Из маленького окошка было видно лишь непроглядную тьму леса, где изредка мелькали робкие огоньки заблудших мотыльков, и даже лунный свет не мог пробиться сквозь мрак и указать им дорогу. Она так манила прохладой и свежестью, великим умиротворением… И лёгкая дымка тумана так нежно обнимала тонкие стволы деревьев, как кружево. Спустившись с подоконника на козырёк крыши, Тилл, балансируя, на цыпочках, подобрался к краю и спрыгнул, бесшумно приземляясь на траву. Он уже не раз покидал свою комнату через окно, чтобы прогуляться ночью – какая юная душа не поддастся соблазну: пройтись под жемчужными звездами? Особенно, когда молодое сердце так и трепещет от первой любви, такой наивной, детской, чистой и слепой, а романтично серебристый свет луны так и рисует в каждой тени её образ. И вовсе неважно, что она совершенно его не замечает, ведь на языке сами так и возникают эти заветные четыре буквы имени, складывающиеся в два слога, которые он, млея, тайно шептал, перекатывая их на языке, наслаждаясь: Мизи. Ми-зи… И мама не ругалась на его полуночные прогулки, и даже специально оставляла входную дверь открытой, на всякий случай. Теперь же не только она, но и другие жители этого несчастного городка запирали двери на все щеколды и замки, занавешивали окна и с опаской смотрели на всякого проходящего мимо их дома в поздний час. Тревога и страх пришли на их место – ушедших и так не вернувшихся девушек. Тысячи листовок, расклеенных даже в соседних городах, сотни добровольцев, исходивших все улочки и полянки, десятки часов поисков не смогли найти никого, даже её. – МИЗИ! МИ-И-ИЗИ-И-И! - голос у Тилла всегда был сильным и громким, но сейчас, когда тот шел по заросшей травой тропинке и кричал, он едва слышимым эхом отдавался где-то в чаще и совсем затихал. Она пропала всего несколько дней назад, и отчаянное сердце всё ещё верило – Мизи найдётся, он её спасёт! Тилл кричал её имя, а на глаза так и наворачивались слёзы, в горле ощущался противный комок и в грудь словно был воткнут кинжал или застряла пуля…Так сильна была печаль, что из его мира было украдено самое ценное сокровище, и так безжалостно душил страх, что это сокровище возможно никогда к нему не вернётся. Тилл шёл и шёл, как заведённый. Желая сбросить удушающие лапы страха с шеи, он кричал любимое имя громко, стараясь прорезать глушь леса, и так отчаянно – в надежде, что она наконец-то услышит… Пока случайно не заметил, что тропинка исчезла из-под ног, засечки на деревьях пропали, а туман стал гуще. Он сразу же развернулся, чуть ли не задержав дыхание от удивления, и немного прошёлся назад, чтобы найти дорожкуили отметки на стволах с темной корой, но вместо этого вышел на незнакомую полянку. – Бля… - выругался Тилл, осознав, что, похоже, вот так люди и пропадают в лесу – тихо и быстро. Лапы страха сжались на шее сильней. Вдруг в тумане появилась фигура – тонкая и элегантная… – Мизи…? - с надеждой позвал Тилл, вглядываясь в сумрак и делая шаг к ней. А в мыслях уже было следующее: вот он, тот желанный час, самый счастливый миг, когда он её найдёт, станет для неё героем, как рыцарь для принцессы, и она полюбит его, – Мизи! Я здесь, иди ко мне! – на губах его появилась улыбка, и он рванул навстречу, – МИ-ЗИ! – Оу? Я думаю вы ошиблись, - послышался мужской голос. Тилл тут же остановился как вкопанный, на влажной земле даже остались следы, как рванные раны. Его улыбка превратилась в оскал. - Ты кто?! – голос предательски дрогнул, когда лапы страха превратились в когти ужаса, сдавившие горло. – Меня зовут Иван. Доброй Вам ночи, господин, что Вас привело сюда в столь поздний час, Вы заблудились? - голос был такой очаровывающий своим бархатным тембром и обаятельной интонацией, однако лицо его обладателя всё еще оставалось скрыто тьмой, словно вуалью. Тилл отшатнулся на несколько шагов назад, не отрывая взгляд от силуэта. – Даже если заблудился, тебе какое дело? А ты сам-то что тут делаешь? - словно с вызовом спросил Тилл и сделал ещё пару шагов назад. – Я здесь живу, - невинно ответил незнакомец, а в его голосе так и слышалась улыбка. С каждой секундой Тиллу казалось, что он сходит с ума, сердце словно колотилось в висках. Это не Мизи. Где же Мизи?! Почему вместо неё какой-то маньяк с такой жуткой манерой говорить, так ещё и утверждающий, что живёт в лесу?! – Вот и иди к себе домой. А я тут… гуляю. И компания мне не нужна, - он старался говорить уверенно, но голос всё равно дрожал. – Не пугайтесь, ночь сегодня и правда чудесна для прогулки. Но ветер обещал вскоре принести грозу. Как же я могу оставить своего гостя под дождём? Может всё-таки заглянете ко мне, скажем, на чашечку чая? – Я пойду домой. Меня там ждут. И меня будут искать, если я не вернусь, - Тилл глядел на этого человека исподлобья, пытаясь уловить малейшее его движение. – Ох? В таком случае, что, если я провожу Вас домой? Всего лишь за одну небольшую услугу, - наконец тот, кто представился Иваном, вышел из тени. Это был молодой парень, на вид чуть старше Тилла. Его лицо было чересчур бледным и даже слегка серым, однако это лишь подчеркивало его изящность и то, насколько белоснежными были костюм и плащ, в которые он был одет. Только следующее бросалось в глаза – из-под верхней губы торчал острый клык, а зрачки темных глаз странно переливались красным, словно у дикого зверя. – Чего? А ну не подходи, извращенец! - Тилл, несмотря на всю обаятельность галантного молодого человека, не повёлся на чарующий голос и достал из рюкзака биту, крепко сжав её пальцами. Бегал он не так быстро, зато бил не слабо. Мысленно он уже прицелился между отвратительными красными, как и чёрта, глазами и был готов драться не на жизнь, а на смерть. Но, к удивлению, Иван лишь усмехнулся и, поклонившись, сделал шаг назад в непроглядную завесу тумана. – Тогда желаю Вам хорошей ночи. Но если вдруг всё же захотите, чтобы я Вас проводил – только позовите, - таинственный юноша слегка усмехнулся, а потом словно растворился. Осталась тишина, в которой слышалось лишь шумное дыхание и бешено стучащее в висках сердце Тилла. Он еще несколько минут не двигался и ожидал, что ему всё-таки придётся защищаться. Но никто не возвращался. – Вот же… Что за ёбанная чертовщина?! Я сам себя домой провожу! - нервно выдохнул Тилл и спрятал биту в рюкзак. Может в школе он учился и не так хорошо, как остальные, но глупым Тилл точно не был (по крайней мере, таковым он себя не считал). И в чудеса, сказки и монстров не верил. Однако, то ли этот лес был не менее странным, чем этот Иван, которого он встретил, то ли Тилл всё-так переоценил себя. Он очень долго шел через заросли, кусты и бурелом, прежде чем наконец-то нашёл первое дерево с мхом, по которому надеялся определить, где север. Сначала Тилл обрадовался, что пойдет на восток и когда-нибудь да выйдет к дому, к знакомым тропкам, но радость быстро сменилась разочарованием. Ствол дерева был облеплен мхом со всех сторон. Север везде - востока не будет. – Да что за дурацкий мох! - простонал Тилл и с досады пнул ствол дерева, глаза защипало, как от обиды. И вдруг, словно эхом на его крик, послышался уже знакомый обаятельный голос и так заботливо спросил: – Может всё-таки желаете, чтобы я проводил Вас? Тилл завизжал, словно его прошибло током. – Опять ты?! А ну не подходи! УБЬЮ! - он вновь выхватил из рюкзака биту и яростно замахал ей вокруг себя. Но… никого рядом с ним не было, только белёсая дымка под ногами. Неужели показалось? Гонимый страхом и взбодрённый гневом, Тилл побежал со всех ног. Но очень скоро силы иссякли. Пытаясь отдышаться, он перешёл на шаг, но усталость навалилась на плечи, как мокрое одеяло, придавливающее к земле, когда он, осматриваясь по сторонам, не смог найти других ориентиров или каких-нибудь намеков на то, что выход рядом… Муравейников как будто никогда и не существовало в этом лесу, а небо застлали чёрные тучи, пригнанные ветром. Стало холодать, послышались раскаты грома. Как и обещал этот Иван. Стало очень свежо и холодно, а солнце всё не выходило из-за горизонта. Так и умирают люди в лесу – в тишине, в страхе и в вечной ночи? Тилл сел на траву, прислонившись к тонкому стволу сосенки. Глаза сами собой закрывались, ноги слишком тряслись, чтобы подняться на них. Горло защипало от отчаяния, от осознания, что сама смерть уже дышит ему в затылок, так и ждёт, когда он сдастся. А он слишком молод, чтобы умирать. Оказавшись на грани, цепляясь за жизнь, люди в отчаянии соглашаются на самые безумные вещи, надеются на случай, на чудо… – Как там тебя…? Иван? Ладно... Я согласен. Я хочу домой, - хрипло прошептал Тилл, чуть ли не всхлипывая. Но в ответ тишина. – На что я надеялся… Как глупо… - только вздохнул Тилл и хотел лечь в траву, покрытую росой и сдаться. Смерть, так смерть. Когда-то же она должна была прийти, хотя так не хотелось ждать ее так рано. Но всё так глупо, всё неправильно, несправедливо! Но вдруг Тилл почувствовал чьё-то присутствие, а потом вовсе услышал голос: – Мои извинения, что задержался. Я рад, что вы согласились. Так… Всё-таки услуга за услугу: я провожу Вас домой, а Вы… Не успел Тилл моргнуть, как перед ним возник Иван. Он встрепенулся, не веря свои глазам. Неужели он всё-таки следил за ним всё это время? Как такое возможно? Но воспаленный от усталости мозг уже не хотел ничего знать. Он хотел выжить: ему бы ещё раз увидеть солнце, сказать маме «доброе утро» и когда-нибудь прижаться плечом к плечу любимой… Ему ещё надо жить. – Что? Хочешь денег? Какие-нибудь вещи? Не знаю… помощь? Что? - говорил Тилл, изнурённо опустив голову и готовый согласиться уже на всё, - Если выведешь меня отсюда живым, отведёшь домой – проси, чего хочешь. – В деньгах я не заинтересован, а вот помощь… Если вы хотите назвать это так, то да. Вы… позволите мне выпить всего лишь пинту вашей крови? - нетерпеливо спросил Иван, а его глаза словно засверкали красным ярче. – Чего? - Тиллу показалось, что он неправильно расслышал, сознание как будто на мгновение стало чётче, ощущения острей, – Кровь? То есть вы хотите взять её у меня шприцом, как в больнице? – Что вы, нет-нет… Я просто… - Иван немного замялся и как будто смущенно опустил взгляд. Кокетничал. – Ты торговец на черном рынке? Какой-нибудь сатанист или религиозный фанатик? Просто маньяк с такими заморочками? Или…? Что? - на одном дыхании выпалил Тилл, пытаясь угадать, кто же такой этот чудак. А может быть он сам уже где-то в больнице и лежит в коме, а весь этот бред – сон, искажающий отголоски реальности? Но ответ был жутким, порождающим больше вопросов и опасений. И Тилл даже задумался, хотел бы он вообще его знать… – Вы сами всё увидите. Иван совершенно по-джентльменски снял свой белоснежный плащ и накинул на его плечи. Тилл сначала хотел скомкать и отшвырнуть плащ, но от него так приятно и дурманно пахло, что веки, как налитые свинцом, сами опустились, а перед глазами теперь был дивный розовый сад… – Вы весь продрогли, а я люблю, чтобы кровь была тёплой. И обещайте не пугаться, я не намерен причинить Вам вред, - как будто издалека донесся до Тилла бархатный, как лепесток самого нежного цветка из этого сада, голос Ивана. После этих слов он взял руку Тилла, и ощупал длинными пальцами вдоль предплечья. Когда он наконец-то нашёл зеленоватую вену, его острый клык впился в тонкую кожу. Кровь большими каплями, похожими на брусничку, стала вытекать из ранки, но Иван быстро прижался к ней губами и стал пить, довольно зажмурившись. Тилл слышал, как тот жадно глотает, словно утоляет жажду в жаркий летний день каким-нибудь лимонадом. По спине побежали мурашки. Тилл попытался вырваться из дурмана розового сада и отдёрнуть руку, но тело словно одеревенело, он не смог даже пошевелиться. Эти несколько минут ощущались вечностью, с каждым глотком Ивана голова начинала кружиться больше и больше, тело немело, а темнота застилала взгляд... Казалось, что Иван собирался выпить всю его кровь. Но, выпив ровно пинту, он отстранился и довольно вздохнул. – У Вас чудесная кровь, - с восторженным вздохом сказал он, - Я Вам очень благодарен, - Иван нежно поцеловал его костяшки, но тут заметил, что рука в его хватке обмякла, а глаза Тилла были закрыты. Он сдался тьме. Иван обеспокоенно положил ладонь к его щеке, чтобы получше рассмотреть усталое, но такое милое лицо. – О-о-ох… Прошу меня, простите, - полный печали Иван провёл пальцем по острой скуле Тилла, - Не переживайте, я провожу Вас домой, для меня это большая честь. Пусть моим свидетелем и судьёй будет жемчужная луна. Он подхватил Тилла на руки, так трепетно прижимая к груди, и растворился с в тумане, который серебрился и искрился от лунного света.