Твоя толстовка

Дождь начался внезапно — крупные капли забарабанили по карнизу, и в комнате сразу стало как-то особенно уютно. Азур оторвался от книги и посмотрел в окно: серое небо, мокрые ветки за стеклом, и где-то там, на улице, человек, который должен был прийти к нему больше часа назад. Он уже начал беспокоиться, когда в прихожей щёлкнул замок. — Я здесь, — раздался недовольный голос, и Ту Тайм появились в дверях гостиной, отряхивая капли с куртки. Их волосы намокли и прилипли ко лбу, щёки покраснели от ветра, а взгляд был колючим — тем самым, который Азур научился распознавать как маскировку для настоящей усталости. — Ты обещал, что дождя не будет, — с порога заявили они, скидывая рюкзак на пол. — Я промок. И вообще, не стоило выходить в такую погоду. Азур уже поднялся и шёл к ним, расставляя руки, будто собирался забрать мокрую куртку, но на полпути остановился, чтобы не нарушить личное пространство. — Прости, я не посмотрел прогноз, — мягко сказал он. — Иди сюда, я заберу куртку, она совсем мокрая. Я повешу её сушиться. — Я и сам могу, — буркнули Ту Тайм, но уже расстёгивали молнию, потому что внутри действительно было тепло, и хотелось поскорее избавиться от холодной одежды. Азур терпеливо ждал, пока они снимут куртку, и аккуратно принял её из рук. Его пальцы на секунду коснулись их запястья — ледяного, несмотря на плотную ткань свитера. — Ты замёрз, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая мягкая тревога, что Ту Тайм передёрнули плечами. — Нормально. Я не сахарный, не растаю. Но Азур уже скрылся в прихожей, развешивая куртку на сушилку. Вернулся он с пушистым пледом, который обычно лежал на спинке кресла. — Иди сядь, я сейчас чай сделаю, — сказал он, протягивая плед. Ту Тайм посмотрели на него, потом на плед. Взяли, но не развернули, а просто перекинули через руку, делая вид, что им совершенно не холодно. — Я не маленький, чтобы меня кутали, — фыркнули они, но направились к дивану, потому что ноги действительно затекли от долгой дороги. Азур только улыбнулся и пошёл на кухню. Пока он возился с чайником, Ту Тайм устроились на диване, поджав под себя ноги. Плед так и лежал рядом, неиспользованный. Вместо этого они огляделись по сторонам, разглядывая знакомую комнату, и взгляд упал на спинку кресла, где обычно висела толстовка Азура. Сейчас её там не было. Ту Тайм нахмурились. Они помнили, что видели её утром, когда забегали на минутку за забытыми наушниками. Может, он убрал? Или она в стирке? Мысль о том, что толстовка исчезла, вызвала странное, неуловимое чувство — будто чего-то не хватает. Ту Тайм тут же отогнали это ощущение. Какая разница, где чья одежда? Это вообще не их дело. — Чай с мятой, — Азур вернулся с двумя кружками, пар поднимался над ними тонкими струйками. — И печенье, которое ты любишь. Он поставил всё на столик и опустился на диван, оставляя между ними привычное расстояние. — Спасибо, — неохотно сказали Ту Тайм, беря кружку в ладони. Тепло разлилось по пальцам, и они с трудом подавили вздох облегчения. Азур, конечно, заметил, как они греют руки о керамику, но ничего не сказал. Он просто взял свою кружку и сделал глоток, поглядывая на них поверх ободка. — Ты совсем промок, — через минуту заметил он. — Свитер тоже влажный. Может, переоденешься? Я дам что-нибудь сухое. — Не надо, — ответили Ту Тайм слишком быстро. — Я просто посижу немного и пойду. — Дождь, кажется, обещают до вечера, — мягко возразил Азур. — Никуда не торопись. У меня есть свободная футболка и штаны. Или… — он запнулся, будто сомневаясь, стоит ли предлагать, — или можешь взять мою толстовку. Она в спальне на стуле. У Ту Тайм дёрнулась бровь. Вот оно что — толстовка не пропала, она просто лежала в другой комнате. — Я не буду надевать твои вещи, — сказали они, прижимая кружку к груди. — Почему? — спросил Азур без всякого давления, просто с искренним любопытством. — Потому что… — Ту Тайм смешались, подыскивая причину. — Потому что они большие. Я буду выглядеть глупо. Азур едва заметно улыбнулся. Он знал, что настоящая причина совсем другая, но не стал настаивать. — Как хочешь, — сказал он и снова взял книгу, которую отложил до прихода гостя. Они пили чай в тишине, нарушаемой только шумом дождя за окном. Ту Тайм сидели, съёжившись, и пытались согреться собственным теплом, но сырой свитер не отпускал холод. Они невольно поёжились. Азур заметил. Он всегда замечал. — Давай хотя бы плед накинь, — предложил он, кивая на сложенный плед, который так и лежал нетронутым. — Не замёрз, — отрезали Ту Тайм, но голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы. Азур ничего не ответил. Он просто отложил книгу, встал и вышел в коридор. Ту Тайм настороженно проследили за ним взглядом. Через минуту он вернулся, неся в руках что-то серое и мягкое. Ту Тайм узнали это сразу. Толстовка. Та самая, которую они искали глазами. Большая, с длинными рукавами и капюшоном, выцветшая от множества стирок. Она пахла Азуром — деревом, чем-то цитрусовым и просто теплом. — На, — он аккуратно положил её на подлокотник дивана рядом с ними. — Если передумаешь. А я пока душ приму, сам замёрз после прогулки. И он ушёл, оставив их наедине с толстовкой. Ту Тайм смотрели на неё, как на врага, который на самом деле был старым другом. Внутри всё боролось: гордость, которая требовала оставить вещь нетронутой, и усталость с холодом, которые нашептывали, что никто не узнает, если они просто накинут её на плечи. Азур включил воду, и из ванной донесся шум льющейся воды. Ту Тайм выждали минуту, потом вторую. Потом, убедившись, что дверь закрыта плотно, они потянулись к толстовке. Она была мягче, чем они помнили. И огромной. Когда они надели её, рукава полностью скрыли пальцы, а подол спустился ниже колен. Ткань обволакивала теплом, и запах Азура — такой спокойный, надёжный — окутал их со всех сторон. Ту Тайм невольно зажмурились. Было так хорошо, что захотелось зарыться носом в воротник и не высовываться. Они натянули капюшон, спрятав покрасневшие уши, и свернулись калачиком на диване, поджав ноги. Плед всё ещё лежал рядом. Им уже не хотелось его брать — толстовка грела гораздо лучше. Вода в душе стихла. Ту Тайм напряглись, но не сдвинулись с места. Сейчас он выйдет и увидит… Что, собственно, он увидит? То, что они надели его вещь, которую сами же отказались брать? Позор. Но сил снимать толстовку уже не было. Она стала такой тёплой, такой родной, что даже мысль о том, чтобы расстаться с ней, казалась невыносимой. Ту Тайм прикрыли глаза. «Я просто посижу так ещё немного, — подумали они, — а потом сниму, пока он не вернулся». Только вот веки становились всё тяжелее. Усталость после долгого дня, тепло, уютный шум дождя и мягкая ткань, пахнущая самым безопасным местом на свете, делали своё дело. Они не заметили, как голова опустилась на подушку дивана, а дыхание стало ровным и глубоким. Азур вышел из душа, вытирая волосы полотенцем, и замер на пороге. На его диване, в его огромной толстовке, свернувшись маленьким комочком, спали Ту Тайм. Капюшон наполовину закрывал лицо, из-под него виднелся только кончик носа и чуть приоткрытые губы. Рукава были засунуты под живот, чтобы не мешали, и вся поза выражала такое безмятежное доверие, что у Азура перехватило дыхание. Он стоял и смотрел, боясь пошевелиться. Ту Тайм, которые вечно всё отрицали, которые говорили «не надо» и «я сам», которые ни за что не признались бы, что хотят закутаться в его вещи и уснуть под шум дождя, — сейчас лежали здесь, полностью расслабленные, и выглядели такими маленькими в его огромной одежде. Азур осторожно, крадучись, подошёл ближе. Взял плед, который так и лежал на диване, и накрыл их сверху. Ту Тайм не проснулись, только глубже зарылись носом в капюшон, что-то тихо пробормотав. Азур присел на край дивана, стараясь не потревожить их сон. В комнате было прохладно, но Ту Тайм, укутанные в толстовку и плед, явно чувствовали себя прекрасно. Их щёки порозовели, и все следы усталости, которые были видны час назад, разгладились. Он не мог удержаться от улыбки. В такие моменты он понимал, почему ему так нравится заботиться о них — не потому, что они этого ждали или просили, а потому что награда была в этих спокойных, доверчивых лицах. Он бы, наверное, так и сидел, глядя на них, но телефон на столике вибрировал, напоминая о делах. Азур взял его, быстро отключил звук и замер, услышав, как Ту Тайм зашевелились. — М-м-м… — раздалось из-под капюшона. — Тихо, — прошептал Азур. — Спи. Он ожидал, что они тут же вскочат, снимут толстовку и начнут оправдываться. Но Ту Тайм, видимо, были слишком глубоко в объятиях сна, чтобы реагировать на посторонние звуки. Они только перевернулись на бок, подтянули колени к груди и снова затихли. Азур выдохнул с облегчением и поднялся. Он аккуратно поправил плед, который сполз, и подоткнул его со всех сторон, чтобы ни один сквозняк не пробрался под ткань. Потом он взял книгу, устроился в кресле напротив и продолжил читать, поглядывая на спящую фигурку. Свет он сделал помягче, чтобы не разбудить. Прошло, наверное, около часа. Дождь за окном то стихал, то начинал с новой силой, а Ту Тайм спали, не просыпаясь. Азур не мог не отметить, как удивительно они вписываются в этот дом — маленькие, укутанные, с растрёпанными волосами, выбившимися из-под капюшона. Когда Ту Тайм начали ворочаться, Азур уже знал, что сейчас они проснутся. И точно — сначала дрогнули ресницы, потом нос сморщился, и наконец они открыли глаза, мутные со сна, непонимающие. — Доброе утро, — тихо сказал Азур, хотя за окном был вечер. Ту Тайм моргнули, потом посмотрели на свои руки, утонувшие в рукавах, на плед, накрывающий их, на Азура в кресле напротив, и до них дошло. Они сели так резко, что плед сполз на пол. — Я… — голос сел после сна, и пришлось прочистить горло. — Я не собирался спать. — Конечно, — Азур кивнул с самым серьёзным лицом, но в глазах плясали смешинки. — Ты просто закрыл глаза на минуту. — Именно, — подхватили Ту Тайм, лихорадочно стягивая капюшон и пытаясь придать волосам приличный вид. — Я просто… устал с дороги. И тут было тепло. И эта твоя… — они запнулись, не зная, как назвать толстовку, — вещь… она просто была здесь. — Да, — согласился Азур. — Она была здесь. И теперь, кажется, она тебе идёт. Ту Тайм покраснели до корней волос. — Я сейчас сниму, — сказали они, уже хватаясь за подол, но Азур поднял руку. — Не торопись. Если тебе удобно, носи. Я всё равно не собирался её надевать. — Не нужно мне твоей одежды! — вспыхнули они, но руки опустили, не снимая. Азур улыбнулся, и от этой улыбки защипало в глазах. Ту Тайм отвернулись, чтобы не видеть. — Ты хорошо выспался? — спросил он, меняя тему. — Не то чтобы… — начали они, но организм предательски выдал зевок, который не удалось подавить. Азур ничего не сказал. Он поднялся, собрал пустые чашки и направился к кухне, бросив на ходу: — Я сейчас ужин разогрею. Оставайся. Всё равно дождь не кончился. Ту Тайм сидели на диване, опустив голову, и чувствовали, как тепло толстовки смешивается с теплом от его слов. Они хотели сказать «нет», хотели встать и уйти, пока не стало слишком поздно, но ноги не слушались. Вместо этого они натянули рукава на пальцы, сжали их в кулаки и прошептали так тихо, чтобы он не услышал: — Спасибо. Но Азур, стоявший в дверях кухни, услышал. Он улыбнулся и ничего не ответил — просто чтобы не смущать их ещё больше. А на следующий день Ту Тайм обнаружили, что толстовка таинственным образом перекочевала в их рюкзак, аккуратно сложенная, и записка внутри кармана: «На случай дождя. Возвращать не обязательно». Они долго смотрели на эту записку, хмурились, ворчали что-то про «вечно он лезет не в своё дело», а потом спрятали толстовку в самый дальний угол шкафа, где её никто не найдёт. Но по ночам, когда становилось холодно, они иногда доставали её, натягивали на плечи и засыпали быстрее, чем успевали понять, что делают.