Ромашки

За городом было непривычно просторно. На холмах зеленела трава. В городе её только в парках увидишь. И цвели ромашки. Я в детской какой-то радости набрал букет. Потом лежал в поле и глядел на необъятное небо. – Глянь: валяется. Мы сюда приехали по делу. А ты, Володь, чего? Уснул, что ли? Глеб сел рядом на траву. Голос у него был не злой – снисходительно-ласковый. – Хорошо… – Хорошо, не то слово. Я деревню люблю. Вид какой вон… Ничего глаз не угнетает. Я валялся в траве, щурился на солнце. Глеб хохотнул вдруг: – Ты телёнок, Володь. – Чего это? – Молодой. Пацан ещё. Только повзрослеть пришлось в войну. Юности у тебя нормальной не было. И не у одного тебя. Целое поколение такое. Глеб стал серьёзен, глаза его потемнели. Потом встряхнулся, сказал: – Ладно, чего уж говорить. Лёг рядом, смотрел в небо. А я – на него. Резкий профиль, ёршик волос надо лбом. Забавно пушистые ресницы. Я приподнялся, с внезапным озорством отдав ему свой букет ромашек. – Чего ты?.. – Тебе. Подарок. – Чё ж я тебе – дама? – засмеялся он. – Ладно. Пускай. Такого мне ещё не дарили.