Мегуми, ты не один

Мегуми Фушигуро прожил с Годжо Сатору пять лет. Мегуми уже привык к своему новому опекуну, но всё ещё держал дистанцию, так как боялся, что Сатору может от него отказаться. Но при всем при этом мальчик не мог не замечать, как старший заботится о нем. Он видит, что утром на столе стоит горячий завтрак, вечером мужчина проверяет, сделал ли он уроки, переживает, когда Годжо ругает его, но в тоже время Мегуми подметил для себя то, что Годжо был странным опекуном. Он не читал много нотаций за столом, не проверял постоянно его тесты, не требовал отличных оценок и идеального поведения. Он мог исчезнуть посреди ночи на миссию, а вернуться утром с коробкой пончиков или конфет и сказать: «Давай сегодня весь вечер будем смотреть фильмы и есть тонну сладостей». Мальчишке очень нравилось смотреть с ним фильмы и есть вкусняшки, ведь в такие моменты Сатору их дает много, чего обычно не случалось, ибо тот не хотел слишком сильно баловать малого сладким, это, знаете ли, вредно.    В другое время Мегуми думал, что Годжо вообще не понимает, как воспитывать детей и делает это спустя рукава, а иногда удивлялся тому, что похоже Годжо понимает это лучше, чем кто-либо другой. Потому что Сатору никогда не говорил ему «ты должен». Он говорил «ты сможешь» и это было страшнее любых требований, так как Фушигуро боялся подвести. Боялся, что однажды Годжо посмотрит на него и поймёт, что он ошибся, что мальчик, которого он вытащил из тьмы, не стоит его усилий. Поэтому Мегуми старался быть незаметным, не жаловаться, не просить о помощи, что как раз всегда не к стати, не создавать проблем. С последним мальчик справлялся не всегда. Например, сегодня случилась одна история, из-за которой он боялся последствий.

***

Учебный день близился к концу. За окнами серое небо наливалось свинцом, собираясь дождём.    Мегуми шёл к выходу, рюкзак неприятно тянул плечо вниз. В нём лежали учебники, которые он не открывал уже давно не потому, что не хотел учиться, не потому что он глупый нет. Ему было лень, да и надеялся, что Годжо-сенсей если и узнает, то спустит с рук, ведь Мегуми куда интереснее совершенствоваться в боевых искусствах. Хотя всё же был случай, когда Сатору ругал мальчика за то, что он спрятал проваленный тест, но всё равно думал, что прокатит. Он уже почти дошёл до лестницы, когда услышал плач тонкий такой испуганный. Мегуми замер на месте и прислушался откуда доносился голос, а голос доносился из-за поворота — там, где тупиковый конец коридора, куда редко заходят учителя. Мальчик понимал, что не стоит ему вмешиваться это вообще не его дело, да и Годжо-сан просил его не создавать проблем. «Не привлекай внимания, Мегуми. Ты — будущий маг. У тебя другая жизнь. Не ввязывайся в то, что может подождать», но ноги уже несли его туда.   За поворотом он увидел троих парней лет двенадцати, с наглыми лицами. Они окружили маленького мальчика на вид восьми-девяти лет. Мальчик стоял, прижавшись спиной к стене, и закрывал голову руками. Один из мальчишек толкнул его играючи, как кошка играет с мышью. Мальчик упал на колени. Из разбитой коленки потекла кровь. Мегуми смотрел на них и не понимал, как они могут так жестоко обращаться с несчастным третьеклассником, ведь они были всего на год старше него, а злости в них хватило бы на старшеклассников. Малыш плакал тихо, почти беззвучно, а ребята которые до него докопались синхронно смеялись.   Мегуми подошёл и сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до боли. И только лишь сказал: «Отойдите от него». Голос его прозвучал ровно, даже для него самого неожиданно спокойно, но внутри всё кипело.    — Чего? — один из мальчиков повернулся к нему. — Ты кто вообще? — спросил он, жуя жвачку, но отходить от малыша не стал, лишь нагло смотрел на Мегуми.   — Отойдите от него, — повторил Мегуми, еле сдерживаясь от злости.   — Слышь, малой, — второй парень сжал кулаки, а третий шагнул к нему. Он был выше на голову несмотря на то, что между ними разница всего год. — Иди отсюда, пока цел. — посоветовал шестиклассник.   Мегуми посмотрел на малыша на полу. Тот поднял заплаканное лицо, в его глазах Фушигуро увидел страх и надежду, что кто-то пришёл, что кто-то заметил, кто-то не прошёл мимо, хотя раньше никогда не замечали или просто уходили. Ведь по факту всем было все равно, лишь бы их никто так же не доставал. Мегуми сделал шаг вперёд. Он не помнил, кто ударил первым, но кажется он сам или его ударили. Всё смешалось в одно мгновение удар в живот, от которого перехватило дыхание, ответный удар кулаком в чью-то скулу, крики, топот ног, чья-то рука, вцепившаяся в рубашку. Мегуми дрался серьёзно ради этого маленького мальчика, но он как будто не чувствовал боли только гнев и желание победить, несмотря на то, что один, а их трое, даже реакция Годжо его в данную секунду не пугала, об этом он будет переживать потом.    Но их потасовка закончилась довольно быстро, ибо кто-то из учителей услышали крики и звуки драки. Когда учителя разняли их, Мегуми стоял на коленях в луже разлитой воды из опрокинутой бутылки, которую вылил на него один из шестиклассников. Губа немного рассечена, под левым глазом начал нарастать синяк, рубашка порвана — пуговицы оторваны. Вот её было Мегуми жаль, так как Годжо никогда не скупился на деньги и покупал ему хорошие дорогие вещи. Трое мальчиков выглядели чуть лучше у одного кровь текла из носа, у другой зажимал разбитую бровь, а третий держался за ногу.   Мегуми медленно поднялся, чуть опираясь о стену и посмотрел на третьеклассника, который стоял, вытирая слёзы рукавом. Цел и в безопасности, ну пока что. Мегуми выдохнул и подумал, что это все было не зря.   — Разошлись, — сказала учительница, голос её дрожал от возмущения. — Немедленно. Я вызываю твоего опекуна и ваших родителей, — парни вздохнули и запричитали, начали оправдываться, а Мегуми ничего не ответил. Он просто пошёл домой, только теперь соображая, что Годжо скорее всего будет ругаться, когда придет забирать его со школы.

***

Квартира Годжо. Семь часов вечера.   Дома было тихо. Настолько тихо, что Мегуми слышал, как тикают часы на кухне. Сидел на краю дивана в гостиной. Не развалился, не откинулся на спинку — именно сидел, выпрямив спину, сложив руки на коленях, как на приёме у врача. Он уже переоделся и сидел, потирая ушибы, уже почти не болело, только ныло. В медпункте обработали его синяки и через пару часов ему стало лучше, но все же губа немного распухла и саднила.    Годжо вошёл в квартиру через два часа после того, как забрал его из школы и отвел домой. Всю дорогу они молчали. Годжо не задавал вопросов, Мегуми же шёл ниже травы тише воды. Они шли по вечернему городу Сатору впереди, мальчик на полшага сзади и только рука Годжо, сжимавшая его ладонь, была чуть теплее, чем обычно. Теперь опекун стоял у окна, пытаясь подобрать слова, мальчишка чувствовал, что тот крайне не в духе и старался вообще не двигаться.   — Рассказывай. — голос Сатору прозвучал ровно, без привычной весёлой нотки, без лёгкости. Мегуми знал этот голос. Годжо использовал его только когда был по-настоящему расстроен поведением своего мальчика.    — Нечего рассказывать, просто немного подрался, — тихо сказал Мегуми.   — Нечего значит. — повернувшись к нему, тихо повторил мужчина Мегуми не поднял головы, но краем глаза увидел, как учитель стал пристально на него смотреть.   — На тебе лица нет. Синяк под глазом, сечка на губе плюс порванная рубашка, — медленно, почти по слогам произнёс Годжо. — Твою рубашку можно выкинуть. Учительница сказала, что видела жестокую драку. И ты говоришь — «просто немного подрался»? — риторически уточнил старший, на что Мегуми промолчал. Мальчик понимал, что должен объяснить, рассказать про мальчика, про то, что те парни обижали, смеялись, пока ребёнок плакал, но слова застревали в горле.    — Простите, — выдавил он, а Годжо подошёл к мальцу и сел на журнальный столик напротив Мегуми. Взял лицо Мегуми в свои ладони. Его ладони были тёплыми, сухими и одновременно нежными. Он повернул голову мальчика к свету — сначала одну щёку, потом другую, рассматривая синяк под глазом, разбитую губу.   — Больно? — спросил он тихо.   — Нет, — тихо пробубнил Мегуми. Годжо посмотрел ему в глаза. Так, что Мегуми захотелось отвернуться, но он не смог ладони Годжо держали мягко, но крепко.   — А я так не думаю, — сказал Годжо, Мегуми опустил глаза.   — Правда уже довольно хорошо себя чувствую, саднит, но это не критично. — старший поверил и убрал руки, но не отодвинулся.    — Ты знаешь, на что я злюсь? — спросил Годжо.   Мегуми покачал головой, но все же ответил:   — На то, что я подрался?   — Не только. — Годжо замолчал на секунду. Провёл рукой по лицу — жест усталости, который Мегуми видел у него только поздно ночью, когда Годжо думал, что никто не смотрит. — Я злюсь на то, что ты мне не рассказал, что произошло, когда я тебя забирал со школы. Молчал как удав. — сказал Годжо. — Я все узнал от учительницы, когда она меня вызвала. Ты думал, что я не догадывался, что случилось? Думал, что я слепой. Как будто я не видел твое лицо и не понимал, что произошло. Я ждал, что ты сам мне расскажешь все в подробностях от и до, а я в итоге всё узнаю от учителя. — Мегуми продолжал молчать. Лучше сделать вид, что всё хорошо и промолчать.   — Я не хотел вас беспокоить и волновать, — снова сказал Мегуми, его голос дрогнул.   — Ты живёшь у меня пять лет, — сказал он. — Пять лет я тебя кормлю, одеваю. Вожу к врачам. Проверяю уроки и учу магии. Я встаю в шесть утра, чтобы приготовить тебе завтрак. Я отменяю миссии и скидываю их на других, когда ты болеешь. Я сплю на диване в больнице, когда у тебя температура. И ты до сих пор думаешь, что я - это кто-то, кого можно «не беспокоить» или «не волновать»? Глупо, знаешь ли, —мальчишка не нашёл слов, чтобы объясниться, — Ты не беспокоишь меня, Мегуми, а волноваться за тебя это моя обязанность. Я должен знать, что с тобой всё хорошо, а ты должен мне про всё рассказывать. Рассказывать если тебе плохо, если с тобой что-то случилось, а не молчать, думая, что я не догадываюсь, — тихо сказал Годжо. Мегуми почувствовал, как защипало в носу. Он зажмурился, изо всех сил сжимая веки, чтобы не заплакать, но сдался и открыл глаза. В них стояли слёзы, но он не вытирал их, пусть текут.   — Вставай, — сказал Годжо.

***

Годжо с Мегуми поднядись в комнату мальчика и сели на его кровать. Сатору взял мальчишку за руку, не переживайте, - не грубо, но твёрдо и потянул к себе. Фушигуро понял, что будет происходить, ещё до того, как Годжо начал говорить. Он помнил этот сценарий. Однажды, год назад, когда он соврал несколько раз про заваленные тесты, отхватил такое наказание.    — Нет, — выдохнул он, пытаясь вырвать руку. — Нет, пожалуйста.   — Ты нарушил правила. — спокойно ответил Годжо. — Ты скрыл правду. Ты подрался. Ты заставил меня волноваться.   — Я всё расскажу! — Мегуми уже не пытался скрыть панику в голосе. — Честно! Сейчас!   — Конечно расскажешь, а как же иначе то? И мы с тобой поговорим, обсудим это дело. — спокойно сказал Годжо и перегнул Мегуми через колено. Мальчик был лёгким, Годжо почти не чувствовал его веса. Но он забился, засопротивлялся, пытаясь вырваться, ударить ногами, оттолкнуться руками.   — Отпустите! — голос Мегуми сорвался на крик. — Вы не имеете права!   — Имею, — тихо сказал Годжо, зажимая ноги мальчика между своих бёдер. — Потому что я отвечаю за тебя. Потому что я волнуюсь, когда ты молчишь. Потому что ты — мой ребенок.   Слово «мой ребенок» прозвучало в тишине комнаты как удар колокола. Мегуми замер, даже перестал дёргаться. Просто лежал на коленях Годжо, тяжело дыша, и смотрел на ворс ковра под носом.   Годжо начал шлёпать. Первый удар был не сильным, скорее предупреждающим. Мегуми вздрогнул, но не издал ни звука.    — Это за то, что ты мне не рассказал, хотя должен был сразу мне все рассказать. Я бы не ругался на правду и возможно до наказания дело бы и не дошло, но не уверен, — сказал Годжо.   Второй удар был сильнее. Мегуми дёрнулся, но промолчал. Только дыхание вырвалось сквозь стиснутые зубы — короткий, шипящий выдох.   — Это за то, что ты думаешь, что я в итоге не узнаю правду. Я всегда замечаю, что с тобой что-то не так и знаю, что произошло, по крайней мере догадываюсь уж точно, особенно когда всё до невозможности очевидно.    Третий удар. Четвёртый. Мегуми уже не мог сдерживать дыхание — оно вырывалось всхлипами, короткими, сдавленными.   — Скажи мне наконец уже почему вы подрались? Я знаю, что ты не стал бы драться просто так. Что произошло, Мегуми? Мне учительница твоя так и не рассказала из-за чего началась потасовка, только то, что вы сцепились, — спросил Сатору, Мегуми замолчал. Годжо вздохнул и отвесил ещё несколько шлепков, — Ну же, Мегуми.   — Я правда не хотел… — пролепетал мальчик, сдерживая рвущиеся наружу всхлипы, — Они обижали третьеклассника, издевались над ним! Он упал, а они смеялись! Я только хотел ему помочь! Я окликнул их, мы начали говорить и я…— Мегуми заплакал, а Сатору чуть смягчился. Ну, он обычно просто не мог устоять перед слезами своего мальчишки, но сейчас того требовала ситуация, что не очень-то нравилось мужчине.    — Ты ударил, я понял, — закончил Годжо. — Ты поступил правильно. Ты защитил того, кто слабее, не прошёл мимо. — сказал Годжо и мальчик, не веря своим ушам, обернулся на него, глядя глазами полными слёз, — Но есть одно «но». Мегуми, ты мог позвать учителя и рассказать им, что произошло. В данной ситуации ты обязан был рассказать взрослым, а не решить конфликт самостоятельно. Эта драка была не один на один, понимаешь? — спросил Сатору, начиная шлепать заново, но уже по бедрам, Мегуми в ответ лишь закивал, продолжая плакать. — Против тебя было трое ребят и хорошо, что всё обошлось только незначительными ушибами и синяком под глазом, а если бы нет? Ты об этом совершенно не подумал. Тебя спасло только то, что ты тренируешься, но в следующий раз может не повезти. Пойми, Гуми, есть такие ситуации, где ты не должен действовать в одиночку и позвать на помощь. Ты не один, Мегуми. — на последних словах мальчик полностью разрыдался и стал просить прощения, а Сатору нанес последние шлепки по попе своего ученика.   — Я понял! Всё понял! Просите меня, Годжо-сенсей, пожалуйста, простите! — раскаивался Мегуми, Годжо натянул штаны мальчишки обратно и стал гладить по голове, но это не помогало, он как плакал так и продолжает плакать, как будто не заметил, что наказание как бы уже закончилось.   — Всё-всё, я тебя простил. Верю, что ты понял свою ошибку. Ну же, Мегуми, перестань плакать. Что ж ты ревешь так, маленький мой, как будто я тебя здесь резал или убивал. Я всего лишь немного тебя отшлепал и всё. Всё закончилось, всё позади, успокаивайся. — сказал он, продолжая гладить мальца по голове, но видя, что это не очень-то помогает, приподнял Мегуми и посадил его к себе на колени.   Мегуми сидел, уткнувшись лбом в плечо Годжо, и всхлипывал. Его тело тряслось от рыданий, но по крайней мере он начал успокаиваться. Годжо обнял его крепко, по-отечески, одной рукой гладил по спине, другой по волосам. Спустя десять минут мальчик наконец-то почти пришел в себя и заговорил.   — Но я всё равно не жалею, что помог ему, хоть и полез один на троих. Я справился, — пролепетал Мегуми, утирая глаза от остатков слез. Услышав, что сказал его ученик, Сатору чуть нахмурился.    — Ты справился? — Годжо чуть отстранил его и показал на синяк под глазом. — Это называется «справился»? А если бы их было пятеро? Что бы ты делал тогда? Повторюсь, ты молодец, что решил помочь, но меня пугает то, что ты не думаешь о себе и пытаешься всегда справиться сам. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится, поэтому и хочу, чтобы ты научился впредь думать и не полагаться абсолютно всегда только на себя. Я переживаю за тебя, мелочь. Как я уже говорил, ты не один, зайчик мой. Ты – мой. — ласково проговорил Годжо и обнял мальчика ещё сильнее, так, что Мегуми почувствовал, как бьётся сердце учителя — ровно, спокойно, надёжно. Мегуми снова уткнулся в плечо Годжо. Он не знал, что ответить. Слова опекуна падали в него, как камни в воду, расходясь кругами и мальчишка обхватил учителя руками за шею.   Они просидели так ещё минут пять.    — Больше так не делай, — наконец сказал Годжо. — Не молчи. Не скрывай. Если что-то случилось — рассказывай сразу. Договорились?   — Договорились, — тихо ответил Мегуми.   Годжо отстранил его, взял за подбородок и повернул к свету, ещё раз осматривая синяк.   — Ладно, — сказал он, вставая, выходя из комнаты, — Идём. Сначала лёд, потом ужин. Я закажу пиццу. — уже радостно заговорил Сатору, от чего и Гуми тоже улыбнулся и пошел за ним, попутно спрашивая:   — С ананасами   — Чего? Как ты вообще такое ешь? С грибами лучше! — наигранно завозмущался Годжо.    — С ананасами! — вскрикнул Мегуми. Он ещё не успел выйти из комнаты и, схватив первую попавшуюся на глаза мягкую игрушку, с силой бросил в Сатору, но тот ловко увернулся, выскочив за дверь, — Блин, ненавижу тебя!  — Ладно-ладно возьмем обе!  — Так бы сразу, — Мегуми усмехнулся — первый раз за весь день.