Точка жизни

      Утром Чанбин проснулся от того, что за стеной Хёнджин что-то уронил и выругался сонным голосом. Он улыбнулся. Этот звук, такой привычный, такой обычный, сейчас казался самым прекрасным звуком на свете. Он посмотрел на запястье. Серебряная нить исчезла. На ее месте остался тонкий белый шрам — как напоминание о том, что было. Чанбин провел по нему пальцем и почувствовал легкое покалывание. Способность никуда не делась. Он знал это. Она все еще была с ним, просто... спала. Ждала, когда он снова позовет ее. Но он этого не сделает. Не сегодня. Не завтра. Может даже никогда. Он встал, оделся и вышел в коридор. В гостиной уже слышались голоса — Джисон и Феликс о чем-то спорили, Минхо пытался их рассудить, Хёнджин и Чонин хихикали над чем-то в телефоне. Сынмин стоял у окна, глядя на улицу. Когда Чанбин вошел, он обернулся и улыбнулся. — Выспался? — Впервые за долгое время, — ответил Чанбин. Сынмин кивнул, и парень заметил, что в его глазах все еще есть тень. Но это была не та тень — не боль прошлых смертей и потерь. Это была тень знания — знания о том, что мир не идеален, что жизнь не переиграть заново, что некоторые вещи нельзя исправить. Но это было нормально. Потому что они были вместе. Потому что они были живы и у них было настоящее. Не идеальное, не отрепетированное до совершенства, а настоящее, со всеми его шероховатостями и трещинами. — Сегодня у нас съемки, — сказал он. — Поедем на автобусе. — Я знаю, — Сынмин пожал плечами. — Я не боюсь. — Я тоже, — Чанбин улыбнулся. — Ну, может, немного. Парень засмеялся, и этот смех разогнал последние тени. Они собрались в гостиной, шумные, веселые, живые. Чанбин стоял в стороне, наблюдая за ними, и чувствовал, как в груди разливается тепло. Он не знал, что ждет их впереди. Не знал, будет ли авария, или болезнь, или что-то еще. Как и не знал, сможет ли он удержаться и не воспользоваться способностью, когда что-то пойдет не так. Но он знал одно. Он больше не один. И если наступит момент, когда ему придется сделать выбор — спасти или отпустить, — он сделает его не в одиночестве, а вместе с ними. — Чанбин! — крикнул Чан. — Иди сюда, Хёнджин хочет сделать общее фото! И парень подошел к остальным. Хёнджин вытянул руку с телефоном, пытаясь поймать всех в кадр. — Скажите «кимчи»! — скомандовал он. — Кимчи! — заорали они хором, и их смех и крик перекрыли все на свете. Вспышка осветила их лица — испуганные, веселые, настоящие. А на запястье Чанбина тонкий белый шрам едва заметно блеснул в свете утреннего солнца и снова погас.