Наглость - второе счастье, или только вперёд!

Последняя капля перламутрово-зелёной жидкости лениво вытекла из флакона и капнула на язык оборотня, заставляя вновь поморщиться. Римус, в попытке забыть отвратный вкус выпитого зелья, смотрел сквозь окно своего кабинета на Запретный Лес и поражался поворотам собственной жизни. Больше десяти лет назад у него не стало друзей. Джеймс и Питер погибли, а Сириус... лучше бы погиб Сириус. Чёртов предатель с гнилой душёнкой аристо, похоже соблазнился на обещания Волдеморта! Он! Который мог жить на наследство как у Мерлина за пазухой! Он соблазнился, а Римус - нет! Хотя более глубокого дна, чем того, на котором Люпин тогда был надо ещё поискать... И с того же дна, нет, с чуть более глубокого (запой на последние деньги из-за смерти друзей), сам Римус себя же и вытащил. Очнулся в пропахшей клопами, алкоголем и безнадёгой ночлежке, в очередной раз поразился способности волка переваривать и выводить алкоголь за считанные часы, и понял - так больше нельзя. Раньше было проще: рядом сначала родители, затем друзья. Помогут, поддержат, пожалеют за его нелёгкую волчью судьбу. Теперь он был один. И терять нечего, кроме улыбки. В дверь кабинета Дамблдора он тогда постучал с такой настойчивостью и уверенностью, которых никогда не наблюдал за собой. Даже подрастерял настрой от таких знакомых и добрых голубых глаз напротив. И быстро возвратил его себе, когда директор оговорился о том, что Гарри теперь будет жить у магглов, а Волдеморт, увы, вполне может ещё возвратиться. И забрать последнюю память о друге и хороших временах. - Когда Волдеморт возвратится, он снова начнёт переманивать к себе оборотней. - Скорее всего, мальчик мой, - закивал старик, и колокольчики в его бороде зазвенели, соглашаясь. - Волчье противоядие не по карману и возможностям почти всех из них, из-за чего их не могут допускать во многие части общества. Уйдёт страх перед неконтролируемым оборотом - уйдут и самые ужасные из предрассудков. - Да. Это так. Если верить в доброту и отходчивость человеческих сердец. - Я готов жить и работать в Хогвартсе, директор. За еду и крышу над головой. Могу помогать хоть Хагриду, хоть Филчу, хоть вам лично тапочки приносить - но дайте мне возможность работать на волчьим противоядием! - Ты - не мастер-зельевар, как Северус, - осторожно заметил Дамблдор. - Я могу и ему тапочки носить, и на коленях извиняться, если надо. Директор... Вы понимаете, мне уже нечего терять. Вот так у Хогвартса появился "помощник помощника", как в шутку называл себя Люпин. Он не преподавал, а для учеников и вовсе была непонятна его роль в замке, даже если последствия его присутствия они ощущали на себе каждый день. Римус снял бухгалтерию с плеч Макгоннагал, хотя достаточно долго вникал и бегал к ней за подсказками. Он вручную перепахивал и пропалывал особо опасные, или особо чувствительные к магии, а оттого и ценные, растения в теплицах мадам Спраут, чем напрямую увеличивал бюджет и благосостояние школы. Он зачаровывал и ремонтировал окна, двери и некоторые части замка, на которые ему указывали Филч и Дамблдор. Да даже со Снейпом они пришли к молчаливому уважению, когда Римус несколько раз искренне извинился, а также согласился варить простые и средние зелья для Больничного Крыла, и прикрывать спину Снейпа во время вылазок в Запретный Лес за важными для зельевара ингредиентами. Когда у Северуса стало больше времени, возможностей и финансирования для исследований (а также он стал лучше высыпаться вместо бесконечных экспериментов по ночам), то и характер у того несколько исправился, и они вместе начали работать над улучшенным волчьим противоядием. Впрочем, даже тут Римусу выпала опасная часть работы - он мог за пару дней заживить такие раны от взорвавшихся котлов, какие Северуса бы убили или покалечили на несколько лет. И вот, два года назад, они добились успеха. Новое зелье, пускай и стоило почти столько же, как прежнее, но его следовало выпить перед полнолунием, но после одного из двух равноденствий. Действия этого эликсира хватало на целый год осознанных превращений, а даже если бы оборотень захотел кого-то покусать - весь этот год проклятие не передавалось никак - хоть кровь переливай. Остался только этот ужасный вкус, да язвительные подколки Северуса. В этом году были новые проблемы. То тролль в туалете для девочек, то цербер охраняющий Философский камень, то Гарри со своими друзьями во всём этом глубоко погрязший... Неугомонный, как и отец, (теперь Люпин это видел со всей отчётливостью взрослого), и гораздо более добрый, чем вся четвёрка Мародёров вместе, Гарри нравился всем, кроме Северуса. И даже этому Люпин знал причину, хотя Снейп убил бы его, если бы Римус хоть словом обмолвился. В общем, ситуация была напряжённая, но понемногу улучшалась. Улыбнувшись, Люпин понял, что больше не ощущал гадкого вкуса зелья во рту. На всякий случай, оборотень выпил почти литр яблочного сока. Этот сок тоже был заслугой "обновлённого" Люпина. Первой же весной в Хогвартсе он высадил больше сотни саженцев яблонь, а затем тщательно занимался их подкормкой и защитой от климата, вредителей и прочих опасностей. - Для чего они тебе, мальчик мой? - Сад памяти. Сначала - чтобы я помнил. Потом - чтобы помнили меня. После того разговора у сада появился и второй защитник. Он часами мог сидеть на лавочке, смотря на яблонев цвет, и снимать баллы с любого нерадивого ученика, посмевшего, скажем, пнуть ствол одного из деревьев. Возможно именно этот сад, а не одно из извинений, проложил между Снейпом и Люпином тропинку взаимопонимания. Спустя пять лет яблони дали первые плоды. И Римус отчётливо помнил этот кисловатый вкус, прекрасный запах и сочность самого фрукта. Он помнил как попробовал и... будто весь мир разом, единым моментом, прошёл сквозь него. Ведь спустя пять лет работы над собой, волк наконец-то сдался. Не покорился окончательно, но признал, что они с Люпином не враги. Или быть может, до этого осознания просто созрел сам Римус? С тех пор обострившийся нюх не покидал оборотня никогда. Даже когда хотелось не ощущать запахов вокруг. Новое чувство было гораздо более осознанным. Теперь он мог идти по следу в человеческой форме, точно поисковый пёс. Мог вынюхать проблему со здоровьем раньше, чем появлялись первые симптомы. Точно так же он мог различить даже мельчайшие отличия в сваренных составах и иногда понять чего там не хватало. А ещё он мог на запах определять различные виды магии. Он буквально вынюхал секрет жертвоприношений, которые дважды в год проводил Северус. Ценой жизни одной курицы за раз, Снейп снимал болезненные эффекты пары проклятий, подхваченных в его бытность Пожирателем Смерти. По запаху Люпин узнал, что Дамблдор всё ещё иногда занимался алхимией, пытаясь совместить ту со светлой магией. А вот теперь пришла пора рассказать Снейпу об ещё одном вынюханном секрете. Ведь хоть как Квирелл пытался замаскировать запахи чесноком, но от оборотня вечно скрываться бы не вышло. Когда от Квиринуса начало тянуть гнилью, Люпин решил, что это личное дело нового преподавателя ЗоТИ. Но теперь от того прямо смердело тёмной магией, и если совместить это с чьими-то попытками украсть Философский камень... Римус Люпин ясно решил для себя, что если он переживёт конфронтацию с Квиреллом, то этим же летом добьётся разрешения посетить Блэка. Пора нанести старому другу визит вежливости и расставить всё по своим местам. Ведь десять лет назад Римус потерял друзей, едва не потерял собственное достоинство и был у самого дна. Больше он никогда не позволит себе опуститься так низко.