тонкости контракта

Одним из самых суровых, обидных, болезненных и необходимых уроков судьбы для Гуй Чжун стало очень простое откровение — об уже принятых решениях, какими бы плохими они ни оказались, жалеть не следует. Не нужно. Принесёт ли это пользу? Ни капли. Поможет ли обернуть время вспять, чтобы свои ошибки исправить? Конечно же нет. Зато эта удушливая жалость легко займёт все мысли, будет давить на грудь, мешая вздохнуть, а в худшем случае и вовсе сожрёт живьём. И все возможности исправить случившееся так и окажутся похороненными под обидой и ненавистью, света не увидев. Этот урок она повторяла регулярно — и вслух, и в мыслях, и сквозь слёзы, и с проблеском надежды, саму себя заставляя верить этому негласному правилу. Не жалеть, а то сгоришь. Но в своей слепой вере этому правилу Гуй Чжун вечно спотыкалась об одно и то же: о тот единственный случай, когда её надежда на лучшее не работала, потому что она не видела ни единого способа исправить свою ошибку. Богиня взглянула на Моракса исподлобья. Он сидел совсем рядом, замерший истуканом, почти не дышал, немигающими желтыми глазами впился в одну точку и только сосредоточенно протирал острие своего копья подолом одеяния, как будто ничуть не беспокоясь о том, что на белой ткани осталась кровь и грязь. Впрочем, одергивать и поучать его Гуй Чжун не осмелилась. Как будто чувствуя чужое внимание, Моракс вскинул голову — теперь немигающий взгляд прожигал уже её, и Гуй Чжун потребовалось немало усилий, чтобы остаться на месте, а не вздрогнуть и отшатнуться прочь. — Что? — пророкотал он. Гуй Чжун едва сдержалась, чтобы не закрыть уши руками. В голове стучало знакомое: «Терпи, молчи, в глаза не смотри…» — и она все равно смотрела. В воздухе запахло угрозой. Моракс терпеть не мог, когда на него смотрели вот так — пристально, угрюмо, с затаенной ненавистью, и Гуй Чжун прекрасно знала чем это чревато. Поэтому она болезненно сглотнула свою обиду, опустила взгляд и тихонько ответила: — Ничего… — робость и покорность в её голосе прозвучали достаточно убедительно, чтобы Моракс поверил. Так ей показалось. — О чем ты думаешь? — всё ещё хмуро, но уже не так озлобленно продолжил он после недолгого молчания. — Ни о чем особенном… — последовал ответ. Ложь, ложь и ещё раз ложь. Самая настоящая. Но не могла же Гуй Чжун в лицо ему сказать о том, что думала о той самой ужасной ошибке — о худшем решении, принятом ею где-то посреди Тростниковых Островов, которое продолжало её преследовать на протяжении всех этих невыносимо долгих лет. Решении, перестать жалеть о котором Гуй Чжун была просто не в силах. Многие годы назад, когда она ещё не была знакома с Мораксом, жизнь казалась ощутимо… сложнее. И в то же время легче. Для таких, как Гуй Чжун — мелких, слабых божков, которые в Ли Юэ выживали лишь чудом, — каждый день на этих бескрайних золотых землях мог стать последним. До сих пор Гуй Чжун была жива только из-за того, что при всей своей слабости сохраняла верность интуиции, которая всегда безошибочно подсказывала, как будет лучше. Спрятаться, сбежать, затаиться, пока не уйдёт враг — по очереди шестое чувство предлагало Гуй Чжун выходы из любых отвратных ситуаций, сохраняя её жизнь настолько долго, насколько это вообще было возможно. Интуиция подвела Гуй Чжун лишь один раз. В тот день она решила зайти немножко дальше, чем позволяла себе ранее: хотела задержаться на Тростниковых Островах до самого заката, чтобы воочию увидеть, как солнце опускается за горизонт, оставляя кровавый след на водах реки Цюнцзи. Это было рискованно. Опасно. Даже безрассудно. Тростниковые Острова вечно притягивали к себе других богов, Адептов, божественных зверей, и каждый из них мог легко оборвать жизнь Гуй Чжун. «Неправда!» — наивно подумала она тогда, отмахиваясь от навязчивых мыслей. О какой смерти шла речь? Интуиция всё ещё была при ней, а за спиной парило оружие. Значит, за свою жизнь Гуй Чжун ещё поборется! И отчего-то судьба решила пошутить над ней именно в тот день, именно в тот миг, когда Гуй Чжун больше всего нуждалась в её защите. Когда она услышала чьи-то шаги, еле-еле отзывающиеся стуком по камням, то, вопреки своей осторожности, не придала этому значения. Когда эти шаги стали громче — тоже, она так и продолжила сидеть на траве и глядеть на полыхающий закат. И только когда стало уже слишком поздно, когда солнце прикоснулось к границе горизонта, краем глаза увлеченная Гуй Чжун заметила движение. Сердце пропустило удар. Самых сильных богов в Ли Юэ ей никогда не доводилось увидеть вблизи — слишком это было рискованно, слишком опасно. И всё же не узнать Моракса она не могла. Кому же ещё, как не ему, могли принадлежать эти нечеловеческие золотые глаза на точеном лице, несущее смерть копьё в руках и белые одежды, в свете заката будто покрытые кровью? Гуй Чжун даже не сразу поняла, что холодом, который коснулся кожи, было копьё Моракса, приставленное к её горлу. Её заворожило это незнакомое лицо — так, как может заворожить только хищник, загнавший свою жертву в ловушку, откуда нет выхода. Только теперь, когда от смерти Гуй Чжун отделяли считанные секунды, её интуиция робко шепнула на ушко — надо бежать… Хоть уже и слишком поздно. От лезвия копья, давящего на горло, вниз по коже Гуй Чжун побежала первая тонкая струйка крови. Оглядываясь на своё прошлое сейчас, Гуй Чжун и правда не могла не жалеть о совершенной ошибке. Всё-таки, если бы шестое чувство подсказало ей, что пора сбежать… Если бы она пришла в другой день… Да даже если бы она вообще не приближалась к проклятым Тростниковым Островам, ей бы не пришлось теперь жить вот так! Но, оглядываясь на своё прошлое без укора самой себе, Гуй Чжун признавала — в тот момент она сделала единственно правильный выбор. Между жизнью и смертью она всё же выбрала жизнь, пусть даже не самую лёгкую. — Отгадаешь ли ты… Мою загадку? — просипела она, поднимая вверх руку. Над дрожащей белой ладонью застыла Память о Пыли — лучшее из творений Гуй Чжун. Да, заключение союза с Мораксом было целиком и полностью её идеей. Это случилось вовсе не из-за того, что Гуй Чжун хотелось водить дружбу с кем-то столь… неоднозначным, а просто потому что она понимала: как ни убегай, ни прячься по всем закуткам Ли Юэ, Моракс последует своим инстинктам — найдет её и убьёт при первой же возможности, как он всегда и поступал со своими врагами.

А союзников убивать нельзя.

Более того, чтобы союз продержался как можно дольше, союзникам полагается помогать. В случае Гуй Чжун — защищать от посягательств других богов и Адептов, быть рядом, не позволяя смерти до неё добраться. Такими стали условия их союза. И именно так она утешала себя все эти годы. По-другому помочь себе смириться с новыми реалиями ее жизни у бедной богини не выходило, сколько она ни старалась. Гуй Чжун устало посмотрела на свои руки сквозь прорези в длинных рукавах. На запястьях фантомной тяжестью ощущались невидимые наручи — символ, которым давным-давно был скреплен их с Мораксом союз. Даже не видя их воочию, Гуй Чжун прекрасно помнила, как они выглядели: угольно-черные, испещренные геометрически правильными золотыми узорами, её кандалы всегда напоминали и о союзе, и об его условиях, ни на миг не позволяя Гуй Чжун забыть:

Это было лишь её решение. И за последствия своих действий была ответственна только она сама.

В конце-концов, она ведь могла просто принять смерть от копья Властелина Камня прямо там — на закате, среди звенящей тишины Тростниковых Островов. Она могла не сопротивляться и не цепляться за жизнь, предлагая ему решить одну из тысячи своих загадок. Она могла попытаться сбежать, когда Моракс, к её немалому удивлению, согласился на это дурацкое условие и принялся за загадку, убрав копьё, тянущее смрадом крови, от её шеи. И уж тем более Гуй Чжун могла прикусить язык, чтобы не ляпнуть: — Возможно, у тебя бы получилось, будь мы с тобой союзниками и Архонтами Долины, — дрожащим, но весёлым голосом произнесла она тогда, уже не осознавая, что несёт. Моракс молчал, так и держа нерешённую загадку в руках, — Даже жаль, что это не так. С моими мозгами и твоей силой этот город мог бы стать великим! Гуй Чжун махнула рукой куда-то в сторону живописных полей на юге. Мысленно она уже праздновала свою победу — Моракс ведь оставил её в живых, а загадку так и не решил! Значит, осталось лишь подарить ему эту безделицу на прощание, вежливо откланяться и сбежать отсюда на другой конец Ли Юэ, чтобы уж точно не попасться ему на глаза снова, и сейчас… — Тогда сделаем это, — Моракс оборвал её мысли резко, и мороз пробежал по коже от его голоса, — Заключим союз. Сердце ее пропустило удар снова. Лестные, даже чересчур сладкие слова, которые она собиралась сказать Мораксу на прощание, так и застряли в глотке. Тогда, глядя на него, Гуй Чжун понимала — у неё нет права на отказ. В надежде сбежать от смерти, она сделала шаг к чему-то, напоминающему спасение, но вместо этого оказалась в ловушке. Выбор без выбора. Здесь уже не существовало меньшего из зол. В тот день их контракт свершился, и Гуй Чжун позволила нацепить на себя ошейник: точно такой же — черный, жёсткий, с геометрически правильными узорами, которые на коже отзывались жгучей болью, не стихающей ни на мгновение. Богиня прикоснулась к своей шее кончиками пальцев и поморщилась — то ли от воспоминаний, то ли от боли, то ли от досады… Всё одно. И тяжёлый взгляд Моракса на коже сейчас ощущался особенно отчётливо, как будто он — чудовище в человеческом обличье, не способное испытывать и толики добрых чувств, — этим зрелищем искренне наслаждался. Впрочем, Гуй Чжун сомневалась, что слова «как будто» здесь были уместны. — Нам пора. Свои слова Моракс сопроводил резким и громким лязгом копья, стукнувшего оземь — не иначе как специально, чтобы вспугнуть погруженную в раздумья богиню. Гуй Чжун ожидала чего-то подобного и все равно нервно дернулась от звука. «Терпи, молчи, в глаза не смотри…» — приказала она самой себе, пока шагала вслед за Мораксом к выходу. Сердце всё ещё неприятно и быстро колотилось где-то в горле, и ритм стал быстрее, стоило Мораксу взять её за запястье. Тактильный контакт не был обязателен для телепортации, вот только спорить или тем более сопротивляться Гуй Чжун не собиралась, потому что уже прекрасно знала — бесполезно, опасно, чревато. Поэтому она сама ухватилась свободной рукой за напряжённый кулак Архонта, сжимая его нежно, осторожно, почти просяще — и этим, возможно, заслужила его лёгкий одобрительный хмык. Стоило им оказаться на месте — у живописного озера на горе Аоцзан, где их уже давно ждала Хранительница Облаков, — мужчина тут же отпустил Гуй Чжун и твердой поступью направился к скрытому в тени деревьев столу. «Синяка, наверное, в этот раз не будет. Некрепко держал…» — радостно подумалось богине. Она покорно следовала за Мораксом, но всё её внимание было приковано лишь к собственному запястью, только что освобожденному из его хватки. Забавно… И давно ли её стало так легко обрадовать? К сожалению, если верить воспоминаниям, уже давно. Со дня, когда был заключён их контракт, мало что изменилось: положение Гуй Чжун, несмотря на новоприобретенный статус союзницы Гео Архонта, оставалось достаточно… шатким. Формально, конечно же. Стоило отдать Властелину Камня должное — условия контракта он выполнял исправно. За всё время существования их союза Гуй Чжун ни разу не пострадала от чужих рук: всех возможных её врагов теперь отпугивал Моракс. Или его давящая аура. Или даже толика его сил, задержавшаяся на коже Гуй Чжун. И несмотря на эту безупречную защиту, несмотря на договоренности и настоящий, закреплённый узами союз, Властелин Камня нашёл в нем изъян. В конце-концов, в контракте было сказано только о защите от врагов, но ни слова о том, что Моракс должен защищать Гуй Чжун и от самого себя.

Всё-таки он был её союзником. Уж точно не врагом.

Увы, эту загадку она разгадала не сразу. Моракс никогда не проявлял к ней тепла. Холод, болезненные тычки, нарочито жестокие и грубые слова — всё это быстро стало для Гуй Чжун неотъемлемой частью регулярных взаимодействий с Гео Архонтом, и даже по прошествии многих лет он всё ещё находил способы вывести ее из душевного равновесия. Гуй Чжун вовсе не была дурой. Она понимала, что держится на очень, очень тонком льду. Возможно, именно поэтому она всё чаще и чаще прислушивалась к своей интуиции: изо всех сил старалась сглаживать углы в общении с Мораксом, глотала обиды и оскорбления, избегала его, если могла, и всё лишь для того, чтобы не нарываться лишний раз на его недовольство. Так и сейчас. Вместо того, чтобы цыкнуть на него или упрекнуть в содеянном, Гуй Чжун лишь молча растерла запястье в попытке прогнать боль и села на своё место за каменным столом с лёгкой улыбкой на губах. А в мыслях так и оставалась прежняя мантра — терпи, молчи, в глаза не смотри. — Снова заставляешь меня ждать, — недовольно бросила Хранительница Облаков в сторону мужчины. Волосы у неё на голове от праведного гнева едва-едва не топорщились, и на злость она имела полное право — всё-таки задержались они прилично. — Да, — последовал на удивление беззаботный ответ. Моракс даже не стал сопротивляться, лишь с наигранной усталостью подпёр голову ладонью и вздохнул, — Ах, если бы ты только слезала хоть иногда со своей проклятой горы и наблюдала за тем, сколько сил и времени отнимает у любого Архонта забота о людях, ты бы сейчас не упрекала меня за опоздания, дорогая Хранительница Облаков. — Тц… Несносный каменный дурак, — от злости у неё даже щеки налились краской. Гуй Чжун покосилась на Архонта и невесело усмехнулась мысли о том, что ей подобный тон в разговоре с Мораксом мог стоить как минимум его неодобрительного взгляда. А Хранительнице Облаков хоть бы что — продолжала сидеть и ворчать, будто совсем не боялась Гео Архонта. Впрочем… Она и не боялась. Богиня лишь в очередной раз получила подтверждение своего особого статуса: со всеми, кроме неё одной, Моракс вел себя совершенно иначе. Будь то Хранительница Облаков, Творец Гор, Владыка Лун, кто-то из народа Якша — неважно, с любым из них Моракс вёл себя в меру адекватно, считался с их силой, а в лучшем случае и прислушивался к их словам. Во всяком случае, прилюдно. Гуй Чжун не могла ручаться за его поведение в моменты, когда её не было рядом, но в её присутствии ничего не менялось: со своими собеседниками Моракс был спокоен, весел и учтив. Но не с Гуй Чжун. Только ей Властелин Камня бросал то и дело обидные слова — «бесполезная, слабая, никчемная». Только её личные границы он нарушал с завидной регулярностью. Только на неё Моракс смотрел с каким-то особым, почти ненормальным интересом, со взглядом, как будто говорящим «хочу посмотреть как быстро ты сломаешься». И всему этому Гуй Чжун позволяла случаться, потакая ужасному характеру бога. Она была в ловушке. Разорвать союз — и Моракс тут же проткнет её копьём насквозь, не дав и минуты форы. Высказать ему свое недовольство — и она ничего не добьётся, ибо условия контракта оставались кристально чисты, а нарушений так и не было. Пожаловаться кому-то другому — и это не приведет ни к чему, ведь никто в здравом уме и трезвой памяти не осмелился бы пойти против Моракса. Замкнутый круг. Она отвлеклась на свои мысли и не заметила, как на столе оказалось несколько бумажных свитков, а над одним из них — самым большим, развернутым на весь стол — прямо сейчас шёл, не стихая, жаркий спор. Даже слушая краем уха, Гуй Чжун прекрасно знала о чём он: к изобретениям Хранительницы Облаков Моракс в очередной раз пытался добавить что-то своё, что сделало бы их сильнее, и её инженерный гений вынести такого не мог. — По-моему, идея неплохая, — твёрдо заявил мужчина. Видом Адепта, закипающей от злости, он как будто искренне наслаждался. — Отвратительная! — не соглашалась Хранительница Облаков, — Ни капли изящества, не учтены возможные последствия, она даже не сочетается с изначальной конструкцией! — О, так нам нужно мнение со стороны? От его голоса Гуй Чжун передёрнуло. И это при условии, что Моракс даже не пытался напугать её сейчас — просто её тело среагировало само по себе, чуть раньше, чем следовало бы. А когда её снова обожгли эти немигающие хищные глаза, что-то отозвалось нервной болью внутри. — Как считаешь, Гуй Чжун? — голос стал неестественно заискивающим, — Хороша ли эта идея? Весь его вид говорил сам за себя: Мораксу очень хотелось, чтобы она встала на его сторону и признала его правоту. Ведь тогда он сможет вполне справедливым и честным способом утереть нос Хранительнице Облаков! А до того, что ждало ее в случае отказа… Гуй Чжун об этом думать не хотела. Она подвинула свиток к себе. Конструкция на чертеже выглядела… впечатляюще. Впечатляюще несуразной, если быть точнее. Грубые, угловатые мазки, размашисто нанесенные рукой Гео Архонта, угадывались сразу, и возмущение Хранительницы Облаков было вполне резонным — всё это совсем не сочеталось с аккуратными, выверенными линиями её чертежа. «Как будто назло это делает…» — подумала Гуй Чжун и медленно подняла глаза на своего собеседника. А он всё ждал ответа. Нетерпение его выдавали лишь слегка трепещущие крылья носа да подрагивающий кадык. И несмотря на полное несогласие с Мораксом, несмотря на недоработанность предложенной им идеи и несмотря даже на то, что самой Гуй Чжун хотелось бы добавить к этой конструкции ещё кое-каких деталей, чтобы довести ее даже не до ума, а хотя бы до рабочего состояния, она сглотнула все возможные варианты отказа, что вертелись на языке, вздохнула поглубже и произнесла: — Весьма… неплохо. Простота и грубая сила здесь будут к месту, — улыбалась она мягко, слегка лукаво, — Как и ожидалось от Гео Архонта. Судя по тому, как довольно поблескивали теперь его глаза, Гуй Чжун всё сделала верно — не перестаралась с одобрением этой идеи, но и принизить его не попыталась. Моракс был удовлетворён, это и самое главное. Богиня кожей чувствовала то, как смотрит на неё сейчас Хранительница Облаков, и прекрасно знала, что разглядит на ее лице, стоит только поднять взгляд: обиду, лёгкое разочарование и вместе с тем понимание. Ах, она ведь вовсе не была слепой, и даже её очки тут были ни при чём, ибо и без них Адепт прекрасно видела и понимала всё то же, что и остальные их друзья… И всё же она считала, что из-за своей влюблённости Гуй Чжун позволяет и прощает самодовольному Мораксу слишком многое, балуя его своей похвалой, как малое, несмышленое дитя. Богиня Пыли влюблена в Гео Архонта — вот о чем думали и шептались все вокруг. Гуй Чжун не удивлялась. С тем, как часто она ворковала с Мораксом, оставляя ему похвалы за каждое действие, как скромно робела, не выказывая пред ним своего характера, и смущённо отводила глаза, стоило ему обратить на неё внимание, любой бы поверил в то, что это правда. Вот только правдой это не было. Просто никто не знал и не мог знать, что за каждым из этих действий стояло всего лишь такое простое и отчаянное желание выжить. В попытках сохранить себе жизнь она была готова пойти и на такое. Даже самые несуразные и странные слухи не беспокоили Гуй Чжун, если за ними стояла призрачная надежда на то, что это позабавит Моракса, потешит его самолюбие и усмирит — пусть хоть ненадолго! — его жестокость. Эта игра продолжалась уже давно — несколько десятилетий, а может даже уже и несколько веков, и Властелина Камня всё ещё не утомила роль возлюбленного Гуй Чжун. И покуда для неё этот ужасающий спектакль оставался главной стратегией выживания, для него это была скорее забава, лишняя капля внимания к его персоне и очередная возможность поиграть судьбой своей союзницы. И, очевидно, это был ещё один способ подавить её волю. Всё это скверно пахло с самого начала. Театральная, напускная робость, наигранные комплименты и актерская игра, достойная пьес из старых свитков, — всё это звучало неловко, но не смертельно. Физический контакт различной степени близости на публике — в целом, тоже. Даже слухи через какое-то время совсем перестали удивлять и вызывать беспокойство, пусть они и обрастали с каждым днём всё новыми и новыми подробностями, в которых от правды не было и половины. Всё это причиняло неудобства. И Гуй Чжун не могла быть уверена в том, в какой момент эти неудобства сменились откровенным мучением. Жизнь в роли «возлюбленной» Гео Архонта оказалась тяжела. Гуй Чжун и не знала, насколько хуже стала её нелёгкая судьба после того, как Моракс, слишком увлекшийся этой игрой, овладел ее телом. По-настоящему овладел. Засыпать ближе к утру в изнеможении с его семенем на бедрах уже как будто стало привычным и в то же время выбивало из колеи каждый раз. Моракс был достаточно… умелым любовником, но какими бы ни были его ласки, для Гуй Чжун они всегда оставались лишь актом подчинения и унижения — очередным, возможно наиболее мерзким напоминанием о том, что эту ошибку она совершила сама. Никакой любви. Особенно садистским и больным делалось в её глазах желание Моракса, когда она вспоминала, что ему — богу и покровителю столь необъятных земель Ли Юэ — были доступны любые наложницы, каких только душа пожелает: ему преданные, красивые, искренне желающие быть с ним вместе… А его интересовали, наверное, лишь боль и отчаяние в глазах одной конкретной беловолосой богини. «Терпи, молчи, в глаза не смотри…» — сквозь сжатые зубы напоминала она себе. Только последнее становилось немного проблематично — в основном, из-за того, что Моракс порой намеренно держал её за челюсть, болезненно давил на кожу ногтями, не позволяя отвести взгляда, как бы она ни сопротивлялась. Гуй Чжун искренне радовалась тому, что божественное происхождение не позволяло ей забеременеть. Это бы стало… большой проблемой. Мораксу точно не нужно было потомство, уж тем более от неё, пусть его действия и говорили об обратном. Её снова передернуло. Ладонь сама потянулась вниз, касаясь живота — хвала Селестии, плоского — и Гуй Чжун позволила себе тихонько выдохнуть с облегчением. Появись на свет кто-то, имеющий его — Гео Архонта — силы, пусть даже толику, он бы не стал ждать. Придушил бы в колыбели. Посягательств на его особый статус Моракс не терпел. Его голос едва ли пробивался сквозь безрадостные мысли Гуй Чжун, и все же она услышала: — Видишь? — Моракс покосился куда-то в сторону, а чертёж победоносно подтянул к середине стола, — Послушала бы, набралась мудрости. Обиженное сопение Хранительницы Облаков сейчас, должно быть, слышали даже в Гавани. — Предвзятость, только и всего! — она фыркнула и задрала нос к небу. — Предвзятость? Ну что ты… — мужчина улыбался с явной издёвкой, — Я ведь тебе только о том и говорю, как Гуй Чжун умна и проницательна. Архонт тут же посмотрел на нее, и теперь выражение его лица смягчилось, стало почти нежным и ласковым. О, конечно… Подкреплял сказку о влюбленности, притворялся, что тоже в Гуй Чжун искренне заинтересован — вот чем Моракс занимался прямо сейчас. А судя по тому, с каким возмущением Хранительница Облаков буркнула что-то ему в ответ и отвернулась, напрасно пряча пунцовые щеки, получалось у него более чем убедительно. И Гуй Чжун не стала идти ему наперекор. — Ты мне льстишь, дорогой Властелин Камня… — хихикнула она, прикрывшись ладонями. Никто не должен был видеть отвращения, написанного на её лице в этот момент. Разговор сам собой вернулся в прежнее русло. Хранительница Облаков снова предалась длинным рассуждениям о конструкциях и оружии, Моракс лишь послушно кивал, изредка вставляя свои комментарии, а Гуй Чжун молчаливо наблюдала за тем, как уносятся куда-то вдаль листья древа посреди озера. Чужие голоса и мелодия ветров убаюкивали. Гуй Чжун устало закрыла глаза. Сейчас, когда ей некуда было деться с этой встречи, отвлеченные и несбыточные мечты были единственной её отрадой: она представила, что сейчас находится где-то далеко — где угодно, но только не в Заоблачном Пределе, не на горе Аоцзан. Только не рядом с Мораксом. Богиня обречённо вздохнула, так и не открывая глаз. Да уж, мечта явно не особо выполнимая… Но на то она и была мечта. За мелодичным шелестом листвы ей вдруг подумалось о том, что, быть может, в какой-то из тысяч иных — несостоявшихся, несуществующих или просто ещё не рождённых — вселенных её жизнь могла сложиться по-другому? Возможно, в какой-нибудь иной реальности Гео Архонт правда стал её союзником? Возможно, в лучшем мире он действительно был для Гуй Чжун защитой и опорой, всерьёз восхищался её умом и мудростью и… искренне её любил. Последнее предположение было уже ближе к откровенной глупости, чем к несбыточной мечте, а Гуй Чжун всё равно держала его в голове, ухватившись за него почти как утопающий за соломинку. Полюбивший её по-настоящему, был бы Моракс таким же угрюмым и безэмоциональным? Проявлял бы заботу открыто и громко или был бы по-тихому внимателен к мелочам? Умел бы хоть немного заворожить ее своими речами или оставался молчаливым воином, чьи действия всегда шли вперёд слов? Да хоть что-то одно из этого списка уже было пределом мечтаний. Разрозненная картинка в голове Гуй Чжун быстро разбилась на осколки. Стоило ей открыть глаза — перед ней снова был этот Гео Архонт. Тот, что над ней издевался. Тот, чья редкая забота проявлялась отсутствием синяков и ран на её теле. Тот, что словами иной раз ранил сильнее, чем остриём ножа. А хуже всего в этом Гео Архонте было то, что словам Гуй Чжун о его характере никто бы не поверил, даже расскажи она правду во всеуслышание. Напрасно она когда-то считала Моракса зверем, который только и мог, что пользоваться грубой силой. Оказывается, долгосрочные стратегии, манипуляции и мастерский обман в его арсенале тоже были. Идеальное преступление. Время за встречей пролетело почти незаметно. Впереди было возвращение в Долину Гуйли, но стоило только Гуй Чжун протянуть ладонь Властелину Камня и сделать шаг ему навстречу, сзади послышалось: — И всё же, Гуй Чжун… — Да? — она обернулась. Хранительница Облаков в сомнении мяла в руках чертёж — тот самый, который стал предметом их жаркого спора сегодня. А щёки у неё до сих пор пылали то ли от злости, то ли от смущения, и всё же Адепт выдавила: — Ещё не поздно изменить своё мнение! Ради Селестии, этот несносный каменный чурбан… — она зло ткнула пальцем в Моракса, — …уж как-нибудь сможет пережить один день без твоих похвал! Гуй Чжун молчала. Не из-за раздумий над ответом, о нет… Всего лишь старалась удержать лицо, пока Моракс настойчиво и с явным намёком сжимал её ладонь, оставляя на белой коже следы от когтей. Что ж, напрасно: сопротивляться в её планы и так не входило. — Благодарю за беспокойство, — Гуй Чжун улыбалась лукаво и нежно, — Но всё же я останусь при своем мнении, дорогая Хранительница Облаков… Не сердись на мою слабость. Её громкий вздох, полный разочарования, и довольный смешок Моракса слились воедино.

***

В тот вечер, когда Гуй Чжун почти попрощалась со своей жизнью на Тростниковых Островах, а затем вырвалась из лап смерти, она не знала, сколько ещё ей удастся прожить. Недели, месяцы? Вполне возможно. Годы или века? Уже кажется, что далеко от истины. Но вот тысячелетия точно были где-то за гранью фантастики. И всё же Гуй Чжун их прожила. Прожила тысячи лет бок о бок с Мораксом — его союзницей и его же жертвой, почти каждый день проводя в борьбе не за свою жизнь, но за свою волю и судьбу. И от всех ужасов, что преследовали её изо дня в день, Гуй Чжун отмахивалась всё тем же, утешала себя всё так же:

Союз с Властелином Камня позволит ей выжить, что бы ни случилось. Союзников убивать нельзя. Союзников должно защищать.

Изо дня в день повторяя эту мантру, Гуй Чжун даже скромно понадеялась, что подобный темп жизни — пусть тяжёлой, но всё же жизни, — позволит ей перешагнуть и отметку в несколько тысячелетий. А там… Как знать, вдруг она протянет и дольше? Но эти скромные, слабые и отчаянные надежды маленькой богини рассыпались в пыль очень быстро. Буквально в один момент.

В день, когда грянула Война Архонтов.

В Ли Юэ долгие годы затишья всегда сменялись периодами войны, и это для Гуй Чжун давно не было тайной. Бои божеств за территории, конфликты на почве ненависти друг к другу да и просто попытки потягаться силой — всё это за её длинную жизнь стало не то чтобы привычным, но… знакомым. Закономерным. Но в этот раз всё было совсем иначе, и Гуй Чжун осознавала это с каждым годом новой войны, с каждой погибшей маленькой деревенькой на просторах Ли Юэ и с каждым новым Архонтом, которого одолевал в бою Властелин Камня. Впервые за долгие века её извечное утешение о том, что союз с Мораксом был единственно верным решением, дало трещину, потому что Гуй Чжун убедилась: ничто под небом Тейвата не долговечно. На её глазах Война Архонтов нещадно разрушала вековые альянсы, в мгновение ока уничтожала самые крепкие союзы, а вчерашних товарищей сегодня она обращала врагами. Гуй Чжун глядела на это в отчаянии. Глядела, не в силах отвернуться, не в силах заставить себя снова верить в непреложную истину — Моракс её защитит. Каким бы ужасным союзником он ни был, как бы ни истязал её тело и душу, от смерти Моракс её всё равно защитит. Спотыкалась о первое же слово, ведь теперь в мыслях как никогда отчётливо звучал давно забытый голос разума: — Ничто не помешает ему меня убить. Очень скоро Гуй Чжун поймала себя на том, что эти слова произносит вслух. Отчётливо и громко. Так громко, чтобы достучаться до самой себя — до тех пор, пока ещё есть шанс хоть что-то сделать. До тех пор, пока она ещё живая. Возможно, это помогло. Конечно, такой слабой, немощной и трусливой Богине Пыли некуда было деться от своего мучителя и спасителя в одном лице. Некуда ей было деть и весь страх, накопленный тысячелетием жизни с Мораксом, и все надежды, которые, казалось, первозданным огнём были выжжены у неё на подкорке. Но… Теперь над её судьбой нависла тень, а Война Архонтов всё же что-то внутри Гуй Чжун сломала. «Наверное, именно это у людей и называется сдали нервы...» — подумала она однажды. Гуй Чжун не стала ни капли сильнее, но её недовольство, её страх, её ненависть, годами копившиеся внутри, а вместе с ними и такое новое и отчётливое осознание близкой смерти всё же дали свои плоды: чем дольше шла проклятая война, тем чаще и больше Гуй Чжун позволяла своей злости показываться наружу. Позволяла себе огрызаться на Моракса — и неизменно расплачивалась за это. Позволяла себе смотреть ему в глаза — и позже мечтала никогда их больше не открывать. Позволяла себе сопротивляться снова и снова, а потом лишь молча зализывала раны, которых день ото дня не становилось меньше. В какой-то момент это стало похоже на погоню за смертью — так Гуй Чжун окрестила это в своей голове. Мысль о том, что теперь Моракс в любой момент может её убить, не прикрываясь даже хоть какими-то правилами их союза, оказалась для бедной маленькой Богини Пыли опустошающей… и вместе с тем освобождающей. Что толку ей теперь проводить дни в страхе и подчинении, если смерть и так уже держит ее за горло костлявыми пальцами? Уж не проще ли позволить себе — наконец-таки, впервые за столько столетий! — быть злой, быть громкой и отчаянной? Гуй Чжун совсем перестала бояться. Настигнет её смерть сегодня, завтра, через год или прямо в следующую секунду — её это больше не волновало. В то, что из Войны Архонтов ей удастся выйти живой, Гуй Чжун больше не верила. День за днём она ходила по острию ножа, испытывала терпение Моракса и всё гадала — когда же он сорвётся? Где находилась та самая грань, за которой ждала смерть? Сколько ещё раз ей следовало огрызнуться на Моракса, отмахнуться от него, съязвить или разозлиться, чтобы его безграничное каменное терпение наконец дало трещину? Ответить она не могла ни на один вопрос. И за много-много дней войны так и не смогла. Но что-то изменилось. Точно так же, как и в случае с так внезапно начавшейся Войной Архонтов, Гуй Чжун нашла ответ на свой вопрос одним днём. Даже одним мигом. Она уже не помнила, с чего начался их разговор, медленно перешедший в обмен колкостями, а затем — в ожесточенный спор. Зато врезалась в память одна-единственная фраза Властелина Камня: — Заключить союз предложила именно ты. Гуй Чжун, которая до этого ходила по комнате кругами и нервно кусала ногти, остановилась. Ох, мурашки по спине бежали от его надменного, откровенно издевательского тона, а от жёлтых глаз, полных неприкрытой насмешки, хотелось блевать. Очень хотелось, ведь она не могла отрицать: Моракс был прав. И все же Гуй Чжун ответила: — Предложила, — покорность уже давно исчезла из её голоса, перекрытая усталостью и злобой, — Но я не осознавала того, насколько эта идея ужасна. В комнате неуловимо запахло угрозой. Гуй Чжун кожей чувствовала, как напрягся её собеседник: потянуло тяжёлой, душащей энергией Гео. Мораксу не нравился её тон, не нравились её слова, не нравилось всё — и потому он пытался заткнуть свою непокорную союзницу. Пока что даже мягко. — Даже не стану говорить о том, что ты тогда не оставил мне иного выбора, кроме как стать твоей союзницей, Моракс, — она продолжила ещё более озлобленно, хотя в горле и пересохло от каменной пыли, — Приходилось искать плюсы там, где их и быть не могло. — О… — он осклабился, — Например? — Я знала, что ты силён. Гораздо сильнее множества других Богов и Адептов, и я искренне верила, что этой силы хватит, чтобы обеспечить мою защиту и безбедное существование, — озвучивать это Гуй Чжун было горько, — Но я не видела, в кого тебя превратила эта сила. Или, быть может, не хотела видеть. Или просто не хотела признавать, пока не стало слишком поздно... Ты просто чудовище с человеческим лицом, которому вовсе не нужны союзники. Только жертвы. По тому, что стало тяжелее дышать, Гуй Чжун понимала — она права. Каждое её слово заставляло Моракса закипать от злости, и оттого ей было удивительно, что до сих пор он смирно сидел на своем месте. Разве что ладони в кулаки сжимал до еле слышного хруста, но на деле этот тихий, предупреждающий, словно вуалью прикрытый гнев Властелина Камня был гораздо страшнее открытой злости. Уж ей ли не знать… — Тогда зачем ты ко мне прицепилась? — он терял контроль над собственным голосом, то и дело срываясь на низкое, угрожающее рычание, — Для чего оставалась рядом? Почему не сбежала при первой же возможности?! На короткие десять секунд в комнате воцарилась тишина, которую прерывал только ровный утробный рык Гео Архонта — лишь затишье перед бурей небывалого размаха. Маленькая немощная Богиня Пыли знала: ей с этой бурей не совладать. Что бы она теперь ни сделала, что бы ни сказала, наказания она уже не избежит, и даже вымаливать прощение на коленях было делом совершенно бесполезным. Впрочем… Делать она этого не собиралась. Времена, когда она была Мораксу покорна, уже подошли к концу. Поэтому слово она взяла прежде, чем это сделал он: — Тогда я просто хотела выжить. Надеялась, что под твоей защитой я смогу протянуть немного дольше, чем мне бы удалось прожить в одиночку. Признаваться в том, что Гуй Чжун не осмеливалась даже себе самой озвучивать веками, оказалось неожиданно легко. Она заговорила ещё громче: — Я не ошиблась. Прожить мне удалось намного больше, — уж с этим она спорить не могла, — Но я не представляла себе, что каждый день этой новой жизни будет для меня точно так же наполнен мучением, борьбой за жизнь и страхом если не перед моими врагами, то перед тобой. Сердце болезненно билось о рёбра, кровь стучала в ушах, а от густой и тяжелой энергии гео ей казалось, что удастся вот-вот услышать треск собственных костей, рухнувших под этой тяжестью, и даже за таким шумом Гуй Чжун слышала рычание. Откровенно угрожающее и уже ничем не прикрытое. Моракс был в бешенстве, и отчего-то её это совсем не пугало. — На самом деле… Сейчас, после всех этих долгих веков, мне кажется, что лучшим решением было бы никогда не заключать с тобой союза, — лёгкая, обречённая улыбка тронула её губы. Говорить так после стольких лет убеждения в обратном было… странно, — Пусть я бы прожила на тысячу лет меньше, так и умерев в тот день на Тростниковых Островах, но зато я не прожила бы их в каждодневном страхе. Улыбка Гуй Чжун сама по себе стала ещё шире, а вслед за этим откуда-то изнутри прорвался и смешок: тихий вначале, через несколько секунд он стал громче, звонче и как будто отчаяннее. Ах, Моракс наверняка уже думал, что она окончательно сошла с ума — возможно, потому и не слышно больше было его этого ужасного рычания. И Гуй Чжун знала, что голова стала такой непривычно лёгкой оттого, что больше не было за душой у нее ни страха, ни чувства самосохранения, а проклятая интуиция и вовсе предпочла молчать. Знала, что её заносит, и все равно протянула: — Хотя… Умирать всегда страшно. Возможно, решением куда лучшим было бы остаться с тобой, пускать пыль в глаза и изображать покорность, а чуть погодя сбежать и поискать защиты у какого-нибудь другого бога? — говорить, захлебываясь этой странной эйфорией, было нелегко, а Гуй Чжун все не могла успокоиться, — Добрести до границы с Сумеру, чтобы затеряться среди вечнозелёных лесов… Сбежать к землям свободы под покровительство Барбатоса… Или, быть может, просто обратиться к Осиалу? Уже договаривая окончание предложения, сквозь пелену истеричной, ненормально возбужденной радости Гуй Чжун поняла — это было лишнее. И тот отчётливый, так хорошо слышный в тишине треск, наконец дал ей ответ: именно здесь проходила та самая грань дозволенного. И именно сегодня безграничное каменное терпение Моракса дало трещину. Огромную и глубокую. С Осиалом Властелин Камня и в мирное время не был в особо тёплых взаимоотношениях, а за годы Войны Архонтов их неприязнь накалилась до предела. Гуй Чжун не особо разбиралась в причинах и следствиях их вражды — хватало и редких вспышек гнева Моракса в те дни, когда он срывался в долгие и изнурительные погони за Архонтом Вихрей, но из раза в раз возвращался ни с чем. Поражение для его тонкой душевной организации было испытанием непреодолимым, в особенности уже которое по счёту подряд и в особенности если это поражение было Осиалу. За тем, как Властелин Камня замахивался на неё рукой, Гуй Чжун наблюдала будто в замедленной съёмке — такой невыносимо долгой ей показалась эта секунда, отделяющая её от ужасной боли. А ей даже и отшатнуться не получалось, и вовсе не потому, что она не успевала этого сделать. Скорее… Как никогда отчётливо Гуй Чжун вспомнился тот самый проклятый вечер на Тростниковых Островах, та звенящая его тишина и то самое чувство, с которым она смотрела в глаза Моракса — нечеловеческие, заворожившие её так, как может заворожить только хищник, загнавший свою жертву в ловушку, откуда нет выхода. Чувство первородного страха в ней не умирало ни на секунду все эти тысячи лет. Ожидаемого удара не последовало. Было кое-что похуже. Их разница в размерах была очевидна, и она всегда пугала Гуй Чжун. Подчас сильно пугала. Особенно сильно она пугала сейчас, когда Властелин Камня держал её за горло всего одной рукой, подняв над землёй как тряпичную куклу, и душил с остервенением, которого не удостаивались даже его враги на поле боя. Жар от золотых пальцев, леденящий страх от горящих необузданной яростью глаз, болезненное удушье — всё это разом сковало тело и разум Гуй Чжун. За стремительно ускользающим воздухом уже как-то было не до размышлений о том, что она явно сказала лишнего. Первобытный страх выворачивал ей суставы и давил на сердце, но даже так — загнанной в угол, почти что на грани смерти — Гуй Чжун уже не могла остановиться. Истерика и эйфория взяли над ней верх. Сипло захлебываясь смехом, царапаясь, из последних сил брыкаясь и заглядывая в глаза Мораксу, она выдавила: — И что ты сделаешь теперь, Моракс? Убьёшь меня?! Пальцы на её горле дрогнули, ослабили хватку, позволив ей сделать глоток воздуха. Даже несколько глотков, и ни один из них Гуй Чжун даже не думала отдать на мольбы. Истерический хохот отзывался в теле богини спазмами, нервной дрожью, судорогой от нехватки кислорода, а она всё не прекращала. Гуй Чжун и сама бы никогда не подумала, что способна вот так отчаянно и злостно плеваться ядом — безостановочно, не видя границ, и всё же именно этим она и занималась прямо сейчас. Она впилась ногтями в руку Властелина Камня и почти что сорвалась на крик: — А что потом, Моракс?! — она уже совсем не понимала, что несёт, — Уничтожишь любые доказательства своих преступлений? Заставишь вечно молчать всех, кто когда-либо знал меня, пока Ли Юэ не забудет о моём существовании? Да?! В свои слова Гуй Чжун верила искренне. Как уж тут не поверить, когда всё, о чем она говорила и всё, что продолжал подкидывать ей задыхающийся разум, выглядело так мрачно, так неправильно и так ужасающе правдоподобно? О садистской натуре Моракса она знала больше всех в Ли Юэ, а может и во всем Тейвате. Имело ли это теперь значение? Очень вряд ли, ибо в угасающем сознании бедной маленькой Богини Пыли билась только одна мысль — она сейчас умрёт. Окончательно и бесповоротно. Пальцы Моракса, которые все сильнее сжимались на её бедной шее, простора для интерпретаций особо не оставляли: она умрёт либо от удушья, либо от сломанных пополам позвонков. Всё. Других вариантов нет. Как будто чувствуя скорую агонию и смерть своей дорогой союзницы, Гео Архонт решил проявить к ней ещё каплю внимания — за звоном в ушах Гуй Чжун еле-еле расслышала его голос. Абсолютно неразборчивый, но явно озлобленный. Всего лишь какая-то короткая фраза, которой Моракс провожал её в посмертие, на заслуженный после всех этих мучений отдых, и… Удар спиной о каменный пол ощущался почти безболезненным. От удара воздух — точнее, те его крохи, всё ещё чудом оставшиеся у Гуй Чжун, — вышибло из лёгких, а следом ей удалось сделать первый полноценный вдох. Потом ещё один, ещё и ещё. С каждым новым глотком спасительного пыльного воздуха туман перед взором рассеивался, звон в ушах отходил на второй план, а боль во всем теле чувствовалась всё сильнее. Особенно в области шеи. — Стоило убить тебя тысячу лет назад. Голос у Моракса был поистине стальной. И сомнений в том, что он говорил именно о вечере на Тростниковых Островах, даже быть не могло — наверняка с тех самых пор он всё мечтал завершить начатое. Очертить алую линию в круг её бедной шеи, в очередной раз утвердить свое превосходство, развлечься всего на мгновение… Но более Моракс ничего не сказал. Исчез из виду, каждым шагом сотрясая стены обители, и так и оставил Гуй Чжун на полу — едва живую, слабую, напуганную, один на один оставшуюся с простой истиной.

Сегодня она перешла черту. И пути назад больше не было.

***

Так Война Архонтов перечеркнула ещё один союз. Точнее, почти перечеркнула. Нынешний союз Гео Архонта и Владычицы Пыли держался даже не на волоске, а на одном честном слове, да только ни ему, ни ей не было до этого дела — пламя Войны пожирало всё на своём пути. Слишком жадно, слишком быстро. Моракс, чью ярость подстегнуть теперь могло что угодно, регулярно исчезал на полях сражений, не возвращаясь до тех пор, пока не насытится вкусом победы и смрадом чужой крови… А ненасытность всегда была его грехом. А Гуй Чжун продолжала нести бремя заботы о людях на своих плечах: день за днём оберегала беззащитную и всем врагам открытую Долину Гуйли, отражала все нападения в одиночестве, лишь чудом оставаясь в живых до сих пор. Её силы таяли на глазах, а днями, неделями не сходившие синяки на горле не делали лучше: даже её медленная регенерация остатки сил сжигала моментально. Война и не думала заканчиваться, бессилие душило с каждым днём только сильнее, безнадёга и страх человеческий накаляли воздух до ощущения физической боли, и Гуй Чжун просто не знала, что ей делать. Это был тупик. Предел. Предсмертная агония, и никто не мог сказать ей когда же наступит её настоящий конец. И вот, когда Моракс в очередной раз сбежал на укрытые пеплом поля сражений и оставил Долину без защиты, когда Гуй Чжун вновь пришлось отбивать свои земли в одиночестве, лишённом всякой гордости и чести, это… случилось.

Конец наступил.

Гуй Чжун поняла это почти сразу. Всё-таки чувство полного бессилия и близости смерти она уже испытала — совсем недавно, когда была почти что задушена руками Властелина Камня — но вот это чувство было в новинку. Жаль, что только первый и сразу же последний раз. С самого появления на свет в её памяти уже хранилось то самое удивительное, странное, одно из великого множества безусловных знаний божественного — каждый Архонт, исчерпав свои силы, погибает. Примерно так же, как погибает и обычный человек, чья жизненная сила заканчивается. Медленно или быстро, мучительно или не очень — это уже было сугубо индивидуально, и до сих пор Гуй Чжун так и не удалось застать ни единой подобной смерти, равно как и не у кого было спросить: каково это — умирать? Но когда она осталась одна посреди руин Гуйли, укрытых зловонным черным пеплом, осознание пришло само — в этой битве Гуй Чжун исчерпала все свои силы. Она умирает. И на этот раз сделать правда ничего нельзя. Медленно, начиная от кончиков пальцев, Гуй Чжун обращалась статуей. К моменту, когда она это осознала, всепожирающая сила уже обглодала ей лодыжки и теперь тянулась к коленям — всё, что было ниже, стало камнем. Не пошевелиться. В какой-то мере… Бедная маленькая Богиня Пыли даже рада была тому, что смерть застала её в одиночестве. В особенности она радовалась тому, что судьба не свела её с Мораксом — вот уж кого она точно не желала видеть в последние мгновения своей долгой и безумно несчастной жизни. Гуй Чжун не сомневалась в том, что её смерть, равно как и её жизнь когда-то, Властелин Камня обернет в свою пользу. Присвоит её идеи себе, нацепит маску вечно скорбящего вдовца, посмеет порочить ее память веками позже… Простор для воображения был велик, и богиня мрачно усмехнулась этим мыслям. Но когда дыхание смерти потянулось ещё выше, когда окаменела даже поясница, судьба в очередной — последний — раз решила пошутить над нею. Гуй Чжун почти не удивилась. Удача покинула её ещё тысячелетие назад. Прямо перед ней, замерший посреди руин истуканом, стоял Моракс. Копьё, руки, белоснежное одеяние, даже его лицо — всё было окроплено кровью его врагов, а пристальный взгляд блуждал по ней. Не его союзнице, но почти что мёртвой каменной статуе, и на лице Архонта теперь как никогда отчётливо виднелось то самое удовлетворение. Садистское, больное и болезненное. Гуй Чжун ждала от него… чего-нибудь. Глумления, издевательства, хоть каких-то слов ей на прощание, в худшем случае — последнего поцелуя, чтобы этот вкус преследовал её вечность в посмертии. Сознание подкидывало ей варианты один другого красочнее, убивая последние крохи сил, но прежде, чем смерть забрала ее, Гуй Чжун довелось испытать последнее дежавю. Когда Моракс, так не произнеся ни слова, приблизился и протянул ей руку, что-то всколыхнулось глубоко внутри. Гуй Чжун бросило в дрожь. И её пока что не окаменевшая рука, что безвольной плетью висела вдоль тела, сама медленно вдруг потянулась к нему в ответ. По жадности и одобрению в золотых глазах Гуй Чжун понимала — Моракс этого хотел. Моракс знал, что это сработает. Ведь этот жест был частью их союза всегда. Протянутая к ней рука, приглашающая отправиться в путь, была негласным знаком. Символом. Командой. И Гуй Чжун была, подобно дикому животному, выдрессирована тысячелетиями страха, боли и унижения на эту команду отзываться. Всегда — что бы ни случилось. На какие-то несколько лет Война Архонтов заставила её… забыть этот жест, и даже страшные воспоминания о прошлом как будто поистерлись. Гуй Чжун была наивна, полагая, что ей не придется повторять этот урок снова. Но теперь — теперь, когда смерть каменными пальцами сдавила ей ребра, — эти позабытые чувства в ней отозвались. Побудили рефлекторно потянуться к Мораксу навстречу. Её тело превосходно помнило то, о чем искалеченный разум предпочёл забыть. Конечно, такому сильному и умелому Гео Архонту не составит труда спасти ее от смерти — любимцу Небес неведомы были законы и правила. Прямо сейчас Моракс возьмёт её за руку, переплетет их пальцы, своим дыханием очертит неровную дорожку вдоль её шеи… А затем прикоснется к её губам и насильно вольет в неё частичку своей силы — достаточную, чтобы Гуй Чжун жила, но слишком малую, чтобы у неё осталось хоть что-то на попытки сопротивления. И тогда всё вернётся к началу. Они снова станут союзниками, и каждый шрам на теле Гуй Чжун, каждое болью выжженное воспоминание, каждый день, который она мечтала бы стереть из своей памяти навсегда — всё это повторится. Моракс снова будет играть её судьбой и её жизнью. Изо дня в день. Снова и снова, до тех пор, пока ему совсем не надоест и пока Гуй Чжун не сорвёт голос в мольбах оборвать её проклятую жизнь, а от этого дня её могли отделять ещё… тысячи, а то и десятки тысяч лет.

Этого она себе позволить не могла.

Молчание затянулось. Удовлетворение в глазах Моракса сменилось непониманием: знакомая стратегия больше не действовала. Гуй Чжун всегда покорно следовала за ним, протягивала руку в ответ и не смела смотреть в глаза, но сейчас поменялось всё — и Гуй Чжун, так и не поднявшая руки, теперь стояла на месте и смотрела на него в мрачной решительности. Стояла, позволяя проклятию превращать ее тело в камень, и не думала сопротивляться. Даже если до одури хотела жить — помощь не принимала. Маленькая немощная Богиня Пыли горделиво, с высоко поднятой головой смотрела на то, как отступает назад Моракс — её некогда мучитель и все ещё её союзник. Союзник, чье желание причинять ей боль шло рука об руку с удивительной, педантичной, прямо-таки чудовищной одержимостью контрактами. Возможно, потому он и не стал помогать Гуй Чжун насильно. Вовсе не потому, что уважал её волю и желания, о нет… Скорее, потому что слишком хорошо помнил условие их контракта: защищать Гуй Чжун от других. Но не от самой себя. Гуй Чжун хотела бы верить в то, что Моракс руководствовался именно этим. Надежды на то, что в нём вдруг проснулась совесть и человечность, когда целые века для неё были перечеркнуты болью и мучением, было бы слишком наивно даже для неё. Возможно, своей нечеловеческой, жаждущей крови частью Властелин Камня уважил её смелость. Всякое живое существо всегда стремится избежать смерти, какой бы ужасающей ни была жизнь впереди — и Гуй Чжун уже однажды сделала этот выбор. Но сейчас, невзирая на страх, на боль, на стремительно сковывающее ее тело проклятие, Богиня Пыли предпочла другой путь: решение уйти из этой жизни на своих условиях для неё оказалось куда более ценным, чем прожить с Мораксом ещё хоть один день. И он это очень хорошо понимал. Но это были лишь предсмертные домыслы Гуй Чжун. Её тело каменело, сознание стремительно угасало, веки тяжелели… Последним, что она увидела, был смутный силуэт Гео Архонта, чей взгляд наверняка прожигал ее насквозь, но — ах, ей уже точно до этого не было дела. И с сердцем, полным смирения, Гуй Чжун закрыла глаза, навсегда отправляясь душою в безграничную спасительную тьму. Её тело, замёрзшее среди руин, осталось лишь безмолвной искусной статуей.

***

Многим позже в песнях, свитках и сказаниях эта долгая, молчаливая, полная печали сцена Ли Юэ запомнилась, как скорбь Гео Архонта по союзнице и возлюбленной, что покинула его так рано и трагично. Рассказчики в чайных домах перевирали её как могли, взывая к чувствам публики, восторгались стойкостью веками горюющего Гео Архонта и почитали память Владычицы Пыли, а история их любви разнеслась по землям далеко за пределами Ли Юэ. И только безмолвная пустошь, в которую обратилась Долина Гуйли, осталась свидетелем правды. Горькой правды, которой народу Ли Юэ узнать не доведётся никогда.