Граница тишины

      В ординаторской пахло остывшим кофе, потом и антисептиком — привычная смесь, от которой у Джулса давно перестало першить в горле. Он сидел за столом, всматриваясь в историю болезни, словно в ней магическим образом могло появиться что-то новое, чего он сам туда не записывал. Тяжело вздохнув, Джулс поднял взгляд. На часах было почти десять утра, его смена должна была закончиться два часа назад.       Кофе давно остыл. Руки дрожали. Джулсу стоило бы поехать домой, выспаться и забыть о несостоявшейся встрече. Но он всё сидел и смотрел: на историю болезни, на пустую кружку, на свои руки, которые до посинения сжимали телефон в ожидании, но так и не дождались ни звонка, ни сообщения.       Ничего.       Дверь в ординаторскую открылась, но Джулс даже не обернулся. — Ты ещё здесь, — голос Тобиаса прервал тишину, которую до этого нарушал лишь тихий шелест бумаги. — Медсестра Чинь сказала, что ты здесь уже больше суток. Ты снова перерабатываешь, так нельзя, Джулс. Ты выдохнешься.       Джулс молчал. Не ответил и не обернулся, даже когда с ним заговорили, только сжал кулаки в бессильной ярости. — Насчет мисс Миллер... — Тобиас сделал несколько шагов к столу. — Мне доложили, что ты поменял схему лечения. Я говорил ничего не менять.       Джулс встаёт. Медленно, словно готовый сорваться, если ускорится хоть немного. Словно это удержит его от действий, о которых он еще пожалеет. — Говорил, — отвечает он уставшим, охрипшим голосом. — Джулс… — Ты говорил, а я поменял. И знаешь что? — Джулс подходит ближе, но Тобиас не отступает. Джулс тычет пальцем в его грудь, практически рычит от подавляемого раздражения. — Это помогло. Состояние пациента стабильно, анализы улучшились. Я. Был. Прав.       Тобиас перехватывает его руку, крепко удерживая от дальнейших выпадов. — А если бы ты ошибся? — Но я не ошибся. — Джулс дёргается, пытаясь вырваться, но Тобиас не отпускает. — И знаешь что? Не тебе читать мне нотации. Не после того, как…       Джулс обрывается на полуслове, видя бесстрастное лицо Тобиаса. Без капли раскаяния или сожалений. Ординаторскую снова наполнила тишина. Тобиас не выдерживает первым. Отводит взгляд, всего на секунду, но Джулс успевает заметить. — После того, как что? — спросил Тобиас, взглянув Джулсу прямо в глаза. Тянет на себя. Настойчиво, вынуждая продолжать. И Джулс поддается, подходит вплотную, сокращая расстояние до минимума. — После того, как ты не пришёл... — Джулс шепчет почти отчаянно. — После того, как я всю ночь просидел как идиот, глядя в телефон.       Тобиас молчит. Может, не знает, что сказать, а может, готовит уничижительную речь про то, что нельзя тащить личную жизнь на работу. Джулс ждет, не отводит взгляда. — У меня были дела, — ответ словно выбивает воздух из легких, и внутри Джулса снова начинает закипать злость. — Какие дела? — спросил он тихо, почти спокойно, вопреки собственным эмоциям. — Ответь мне. Ради каких таких дел ты продинамил меня? — Личных. — Личных... — Джулс кивнул, горько усмехнувшись. Отступил на шаг. Развернулся к окну. — Личные дела. Я понял. Вдох. Выдох. Лишь бы не сорваться... Лишь бы не разнести ординаторскую к чертям. — Тобиас, — голос сорвался, но Джулс уже не мог остановиться. — Ты не можешь поступать так со мной… Я не вещь, которую можно просто кинуть и забыть. Ты обещал.       Слова застревали комом в горле. Джулс выдохнул. Рвано. Громко. — Я знаю. — И? — И я не пришёл. — И? — И у меня нет оправданий.       Джулс усмехнулся. Коротко, зло, безрадостно. Такое равнодушие невероятно поражало. Джулс понимал, что они далеко не образцовая пара, но это было выше его сил. — Охуенно. Просто потрясающе... Ты хоть понимаешь, как я… — Понимаю, — выдыхает Тобиас, словно признавая поражение. — Нет, блять, не понимаешь! — Джулс развернулся, снова приближаясь к Тобиасу. — Я ждал. Всю ночь. Постоянно смотрел в экран. Думал, случилось что-то, может, срочная операция? А утром Грейс говорит: «Доктор Хендрикс вчера ушёл пораньше, сказал, дела».       Джулс ждет, надеется, что хоть теперь Тобиас объяснится, но тишина вновь затягивается. — Какие дела, Тобиас? — повторил Джулс вопрос уже тише, почти устало, глядя ему в глаза. — Скажи мне…       Джулс схватил Тобиаса за грудки халата. Больше ничего не спрашивал, но и сбежать от разговора не давал. Джулс практически видел, как мечутся мысли в голове Тобиаса, пытаясь найти удовлетворительный ответ. — Мне нужно было подумать. — Что? — Я хотел подумать, — Тобиас говорил тихо, но каждое слово резало словно нож. — О тебе, о себе. О нас. Это всё… — Тобиас обвёл рукой пространство между ними. — Мы с тобой… Это не нормально. Мы зависимы друг от друга. Теряем от этих эмоций контроль. — И поэтому ты не приехал? — И поэтому я не приехал.       Джулс долго смотрел на него. После стольких слов обиды в голове осталась только невысказанная каша из эмоций. Он хотел ударить. Хотел обнять. Хотел послать нахуй и больше никогда не возвращаться. — Ты идиот, — выдохнул он наконец. — Ты конченый урод. — Я знаю. — Ты думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, меня это не пугает? — Джулс сделал последний шаг навстречу, снова оказавшись почти вплотную. — Я прекрасно это осознаю. Но мне плевать. На страх, на контроль... — Джулс… Ты не понимаешь, о чем говоришь. — Заткнись.       Джулс схватил Тобиаса за лицо — двумя руками, жёстко, почти больно. Заставил смотреть себе в глаза. — Ты думаешь, я не могу уйти? Могу. В любой момент, было бы желание, — Джулс говорил тихо, чеканя каждое слово. — Но я не ухожу. Не хочу потерять тебя. Даже если ты — это ты.       Джулс поддался вперед, впиваясь губами в губы Тобиаса. Кусает. Сразу до крови. Тобиас дёрнулся, но не отстранился. Напротив, притянул ближе, зарываясь пальцами в чужие волосы. Потянул, запрокидывая голову. Джулс зашипел от боли. Но тут же прильнул сильнее, отвечая с той же жадностью.       Это был не просто поцелуй. Это была война, в которой каждый пытался перетянуть инициативу на себя, в конечном итоге проигрывая другому и так по кругу.       А потом что-то сломалось.       Напряжение схлынуло. Резко, будто выключили рубильник. Поцелуй перестал быть злым. Стал отчаянным, почти нежным.       Джулс выдохнул что-то бессвязное. Тобиас в ответ — погладил по щеке большим пальцем, вытирая кровь, оставшуюся с его прокушенной губы. Толкнул его к стене. Джулс ударился лопатками. На выдохе зашипел: — Ненавижу тебя. — Знаю, — Тобиас оторвался на секунду, чтобы посмотреть в глаза. В безумный взгляд, полный безграничной любви.       И снова поцелуй. Глубокий, жадный, с привкусом крови. Где-то в коридоре послышались шаги, вынуждая оторваться друг от друга. Звуки за пределами ординаторской напоминали, что сейчас самый разгар рабочего утра и кто угодно может войти и застать их маленькую тайну в любой момент. Тобиас уткнулся лбом в плечо Джулса. Стоял, тяжело дыша. — Прости, — наконец сказал Тобиас куда-то в ключицу. — Прости меня.       Джулс молчал. Его рука всё ещё лежала на затылке Тобиаса. Пальцы машинально перебирали волосы. Тобиас не двигался. Тишина наполняла комнату, нарушаемая только гулом ламп и сбитым дыханием двух людей.       Когда шагов за дверью стало больше, Тобиас отстранился. Джулс провёл пальцем по губе Тобиаса, вытирая оставшуюся кровь. Смотрел долго, тяжело, после чего отдёрнул руку. — Заживёт, — тихо сказал Тобиас. — Ты про губу? Или про нас?       Тобиас замер. Отошел на несколько шагов, поправил смявшийся халат. Затем развернулся и пошёл к двери, оставив вопрос без ответа. Остановился прежде, чем толкнуть дверь. — Ты не спишь третьи сутки, твоя смена давно закончилась. Иди домой, — сказал Тобиас, не оборачиваясь, и вышел.       Джулс остался один посреди ординаторской, ещё долго всматриваясь в дверь. Подождал десять минут — негласное правило, — после чего тоже покинул ординаторскую и вышел следом.       Утренняя больница гудела ровно, привычно. Где-то пищал аппарат, пахло лекарствами. Джулс шёл к раздевалке и думал о том, что завтра всё повторится снова. И почему-то от этой мысли стало почти спокойно.