N'est pas d'ici

      Антон был очень взволнован. Ему, первокурснику, дали шанс сыграть главную роль в спектакле! Нельзя было упускать такую шикарную возможность, поэтому Шастун почти сразу же согласился. Только вот теперь его настигли сомнения: а вдруг он не справится? вдруг всех подведëт? а если он забудет текст?! Ну ладно, последнее не так страшно, Антон всегда умел импровизировать.       А ему ещё сессии сдавать! Если он вылетит на первом курсе, это будет как минимум неприятно. Да и мама расстроится. Вот чего-чего, а расстраивать маму парень не хотел.       Парень не мог спокойно сидеть дома (если, конечно, можно назвать домом эту шумную комнатушку в общежитии), поэтому решил пойти в пустой театр — там он всегда успокаивался и приходил в душевное равновесие. На часах около двух ночи, в это время спектаклей нет, поэтому он беспрепятственно прошёл в зрительский зал. Пространство сцены, партера, лож всегда восхищало его.       Именно поэтому он и решил пойти учиться в театральный — так он захотел ещë в детстве, когда первый раз побывал с родителями в Санкт-Петербургском театре. Ему запомнился не столько спектакль, сколько ощущение свободы и в то же время благоговения перед чем-то незримым.       Александринский театр — а Антон Шастун направился именно туда — восхищал и продолжает восхищать жителей и посетителей Санкт-Петербурга. Колесница с четырьмя конями на крыше, белые колонны, приятный жёлтый цвет — всё это придавало зданию поистине аристократический вид.       Театр. Антону хотелось одновременно бегать с криками по залу и сцене, перепрыгивая через кресла и тихонько свернуться в клубок за кулисами и молчать, молчать, молчать. Юноша ходил по зрительскому залу, слегка касался спинок бархатных кресел кончиками пальцев, представлял себя в свете софитов и рамп, с букетами цветов. Приятная картина в его воображении быстро сменилась воспоминанием с детского утренника, на котором он забыл свой текст. Да, это было 5 лет назад, это всего лишь праздник для детей, с тех пор он провёл немало других утренников, но тот... Бррр...       Тревожные мысли быстро наполняли разум Антона: «А что, если так будет и в этот раз? Может, я просто не умею играть? Для театра надо жить ролью, а я... Вдруг я не смогу?» —Так, надо успокоится, а то и до панички недалеко, — сказал Антон сам себе вслух       Он вдохнул полной грудью чистый (нет, всё же довольно пыльный) воздух театра, и звенящая тишина наполнила его лëгкие, обволокла его всего.       Но тут его попытки восстановить спокойствие прервал чей-то голос. —Что, тоже любишь пустой театр? —эээ —Дааа... Он всегда восхищает. И, видимо, лишает дара речи. — тут, судя по всему, некто усмехнулся.       Антон повернулся на голос и увидел в дверях мужской силуэт, который постепенно смог рассмотреть тщательней. Это был темноволосый мужчина лет 30, опрятно одетый, ухоженный, он не был похож на бомжа, которые сюда иногда захаживали.       «Значит, сумасшедший, — решил Антон, — их здесь много». —Меня зовут Арсений, а Вас, молодой человек? —А..Антон. Студент театрального. Вот пришёл сюда подышать. А вы? — Шастун выпалил всë это одним потоком, даже не задумавшись о том, что это может быть не очень разумно. —Хм, ну я в целом так и думал, вряд ли сюда зайдёт кто-то, не связанный с театром, охрана-то работает. А я актëр. Этого самого театра, между прочим. Приятно познакомиться.       Появление этого необычного мужчины отвлекло парня от переживаний.       Во-первых, мужчина был одет по моде начала 20 века: на нём было длинное тёмно-серое пальто, чёрные брюки и жилет, белая рубашка и лакированные туфли. Во-вторых, его речь звучала будто несовременно, это чувствовалось даже не в словах, а в самой манере разговора. И в-третьих, от него веяло холодом, а сам он был бледен, лишь ярко сверкали голубые глаза.       Антон даже не заметил, как стал пялиться на мужчину. Очнулся парень лишь тогда, когда мужчина кашлянул, и заметил, что не ответил на рукопожатие мужчины. Антон неловко протянул руку. Пальцы мужчины (кстати, тот не представился!) были ледяными. —Кхм, извините, вы не представились, а как вас зовут? — тихо пробормотал Шастун. —Ах, да, Арсений Сергеевич Попов. Можно просто Арсений. —Оч..чень приятно.       Допустимое молчание затянулось. Возникла неловкая пауза. Хотя, судя по всему, неловкой она была только для Антона.       Это появление странного человека выбило Антона из колеи, и он никак не мог собрать мысли воедино и сосредоточиться. Шастун решил, что самое время пойти домой. Стоит ли ему что-то сказать мужчине на прощание? Тот как будто уже совсем забыл про существование парня. «Наверное стоит» — решил Антон.                                            —Ну, мне пора… До свидания. —А? Да, да, конечно. До свидания. — мужчина выглядел отстранённым, но он, похоже, расстроился.

***

      Антон в раздумьях вышел из здания театра. Казалось бы, обычный псих, но что-то в нём не давало парню покоя. Вот только он не мог понять, что. Шастун сначала было хотел сразу же написать и рассказать всё Диме, своему другу, но потом решил, что не стоит. Тот человек, конечно, хороший, но всерьёз эту ситуацию не воспримет.       Парень решил прогуляться по ночному Питеру, подышать свежим воздухом. И заодно повторить слова для своей роли, а ещё было бы неплохо продумать образ персонажа. Антону нужно было представить себя в предлагаемых обстоятельствах, для чего он отправился в парк, там было более спокойно, чем рядом с дорогой. По сравнению с родным Воронежем, машин здесь было гораздо больше, даже в ночное время. Вдруг неожиданно зазвонил телефон. Шастун удивился, ведь было примерно полтретьего ночи. «Сука, ну вот кому я сейчас-то понадобился?! Ночью спать вообще-то надо!» — Антон возмутился сразу же, как только почувствовал вибрацию в кармане брюк (Почему вибрацию? Потому что ну какой человек в 21 веке будет включать звук на телефоне). Он с недовольством глянул на экран — звонила мама. Парень аж подпрыгнул — неужели что-то стряслось? Почему мама звонит в такое время? У Антона немного закружилась голова. Он взял трубку. — Да, алё. — Антош, у тебя всё хорошо? — Эээ, да… А что такое? — Да нет, ничего. Я просто что-то так заволновалась, а вдруг тебе там плохо… — Ну мам, мы уже тыщу раз обсуждали, у меня всё хорошо, если что-то случится — я тебе сразу же скажу. И ты вообще время видела? — Тоша, скажи-ка мне, а почему ты не спишь? Сам говоришь, время позднее. Ты вообще где? — Да я в общаге, мам, ты звонком разбудила, — парень не хотел беспокоить маму и объяснять ей всё произошедшее, тем более, он сам не до конца это понял. — Ага, в общаге он, а почему так шумно? Я же слышу, что ты на улице. Давай, рассказывай. — Ну ладно, да, я на улице. Решил вот воздухом подышать. Тут воздух совсем другой, не то что в Воронеже. Особенно ночной, тут даже не объяснить, тут только ощущать самому можно. Короче, ладно, я уже домой собирался идти, пока. Спокойной ночи, мам. Не беспокойся за меня так. — И тебе спокойной. Давай там поосторожней, хорошо?       Антон бросил трубку. Он огляделся и понял, что он вообще не понимает, где он. Во время разговора он умудрился свернуть в какой-то переулок и теперь стоял во дворе абсолютно незнакомого дома. Которые, как назло, для него вообще все были одинаковыми, особенно с этими дворами-колодцами.       Он решил выбираться проверенным способом — идти наугад. Сначала Антон попытался вспомнить, какими дорогами он шёл, но понял, что так он запутается ещё сильнее. Парень пошёл напрямик к выходу из двора, в надежде выйти на параллельную улицу. К сожалению, ворота, которыми была перегорожена арка, оказались закрыты. Ему ничего не оставалось, кроме как пойти обратно.       Прошло минут 7, но Антону казалось, что он тут бродит уже около часа. Телефон, как назло, на холоде (а ночи осенью вполне прохладные) практически разрядился, поэтому даже карты посмотреть не получилось. Шастун начал замерзать, ведь он был только в толстовке; если до этого он двигался на энергии от встречи, то сейчас он вдруг резко ощутил, что полноценно не высыпался уже несколько недель.       Вдруг парню резко стало не по себе. Как будто в игре заиграла тревожная музыка, а врага нигде не видно. Он завертелся по сторонам. «Ну я ж не девчонка, чтобы вот так пугаться… Я пацан, как-никак. К тому же, это Питер, столица, считай. Я вон как-то в Воронеже в переходе чуть не схлопотал, но там хоть это не так неожиданно. Да камон, какой год на дворе, гопоты, наверное, вообще не осталось» — Антон чуть не начал говорить это вслух, но вовремя опомнился. Он пытался себя успокоить и убедить, что всё в порядке. Всё ведь в порядке? — Э, пацан, чё делаешь? — раздался голос за спиной Антона, и кто-то свистнул. — Раз ты тут ходишь, мож у тебя и бабки найдутся? — это был уже другой человек, оба голоса были мужские, прокуренные и грубые. Антон сначала решил не оборачиваться, но потом подумал, что вряд ли это поможет. Он повернулся. — Какие-то проблемы? — Ага. Будут у тебя сейчас. Ну либо ты даёшь нам бабки, которые у тебя наверняка найдутся, если поискать, — первый голос противно усмехнулся.   Хотя Антон уже мог рассмотреть перед собой три довольно высоких и крупных фигуры, как на подбор одетых в чёрные спортивные штаны и толстовки с капюшонами, надвинутыми на глаза. — Ой, идите нахуй, а. Не до вас сейчас. Будь у меня деньги, не шлялся бы по таким районам; стипендии и так хватает только на оплату общежития, — Шастун решил задать такой вектор общения, потому что он действительно устал. К тому же такой тон придавал ему уверенности. — На дворе 21 век, а люди всё никак не поймут, что на эти копейки даже верёвку с мылом не купишь. — А ты не ахуел? А ну иди сюда! Пизды получить не хочешь? — А я щас ментов вызову! — Ебать смелый нашёлся! Щас посмотрим, …       К счастью и, возможно, здоровью Антона, из окна дома кто-то высунулся, и пообещал, что ментов вызовет он, если крики не прекратятся. "Надо же, какие ответственные граждане" — удивился Антон, но не стал долго размышлять на эту тему и как можно быстрее ушёл, практически убежал, из этого двора.       Немного побродив, он вышел на площадь Островского. Парень отчаянно зевал и поэтому сразу же пошёл ловить попутку. Не самое лучшее занятие — но это единственный способ добраться до общежития, ведь в такое позднее время не ходят ни автобусы, ни метро. А на такси у парня элементарно не было денег. «Ловля» оказалась долгой. Почти никто не останавливался, а те, кто остановились, не рискнули подбирать парня, походящего на наркомана из-за природной худобы и усталого вида. Кроме того, поздний час сыграл свою роль.       В конце концов, спустя большое количество неудачных попыток, Антону всё же удалось поймать машину. Сердобольный мужчина сжалился над ним и согласился подбросить парня до дома, не взяв за это ни копейки, хотя Шастун предлагал, пусть и немного.        Оказавшись в своей комнате, Антон сразу же без сил упал на кровать, даже не переодеваясь. Все его соседи по комнате уже спали. Ему в голову начали лезть мысли о событиях этого дня. Сначала неудачный день, потом этот мужчина, потом те отморозки во дворе. Он уже начал снова прокручивать в голове встречу в театре, которая по непонятным причинам не давала ему покоя, но отключился.

***

      Проснулся Шастун от стука ливня по крыше и окнам. Он глянул на время — 12:13. На пары он явно опоздал. Антон старался не прогуливать, поэтому это был первый его пропуск. С одной стороны парень был рад остаться дома и просто ничего не делать и никуда не идти, но с другой — к нему подкрадывалось противное чувство вины за прогул. Он взял телефон. Ни одного пропущенного. Всем его «товарищам», которых он успел завести, было, в общем-то, плевать, где Антон.       Этот день явно не задался. Шастун не знал, куда себя деть. Конечно, он попробовал и поиграть в телефон, и посмотреть хоть что-то из тех фильмов и сериалов, что он отложил «на потом», пытался даже почитать. Но спустя 10 минут ему надоедало любое занятие. Тогда он решил пойти в театр, смутно надеясь опять встретить там того мужчину — Арсения, кажется.       Дождь хлестал вовсю, поэтому прохожих было мало; даже романтики, восхищающиеся видом и запахом дождя, не рисковали выходить на улицу и сидели по домам и кафешкам. Антону без зонтика пришлось тяжело, его куртка уже насквозь промокла, и вода с капюшона неприятно капала на лицо.       И вот наконец он дошёл до театра. Парень совсем забыл про то, что в театре обычно днём идут спектакли, поэтому ему очень повезло, что в театре в это время ничего не было, спектакли начинались только вечером. Шастун прошёл в зрительный зал. Там было абсолютно пусто и тихо. И темно.       Он немного походил среди кресел, прошёл на балкон, посмотрел на величественный зал сверху, спустился, забрался на сцену, представляя себя известным актёром, которому вручают так много цветов, что приходится привозить тележки для них. Того мужчины нигде не было видно, хотя Антон обошёл уже всё здание.       Парень решил снова пойти на сцену, ведь именно там он чувствовал себя действительно значимым. Но лишь только Шастун поднялся на сцену, как его окликнул грубый голос: «Э, что делаем там, а? Репетиций сейчас нету!». Антон увидел охранника. И испугался. Шастун решил, что самым лучшим вариантом будет просто убежать, поэтому именно это он и сделал. Вслед ему раздавались предупреждения и угрозы полицией, но парень не сильно к ним прислушивался.       Антон глянул на часы, они показывали 17:17. «Счастливое число, нужно желание загадать» — подумал Шастун. «Так, стоп, блин, а как так быстро день прошел? Я что, опять весь день угробил? Да ну как так, да ну в пизду вообще» — на самом деле парня очень беспокоила быстротечность времени, и он довольно болезненно реагировал на потраченные впустую дни, часы, минуты, мгновения. Что, впрочем, не мешало ему продолжать залипать в рилсах и тиктоке.       А ещё парня расстроило то, что тот человек так и не появился. Хотя думать, что он непременно появится было странной идеей, ведь, скорее всего, он туда пришёл так же, как и Антон, побродить по пустому театру.