Il caos detesta l'ordine

      В какой момент в особняке начался пожар, Алис прекрасно знала. Больше того — именно она и была той, кто его подпалил, и сейчас стояла, любуясь. Огонь вокруг трещал и медленно пробирался по когда-то почти белоснежным стенам, уничтожая всё, что они с ней так долго строили. Плотные, тяжёлые шторы чернели и осыпались без звука. Густой, тёмный воздух заполнял всё пространство, пробирался в лёгкие, и дышать становилось всё труднее. Тёплая кожа под пальцами, сомкнутыми в кольцо, продолжала пульсировать. Тонкие бронзовые пальцы Алис сжали шею сильнее. Женщина неуверенно дёрнулась. Её руки скользили по запястьям Алис, пытаясь за них ухватиться. …Лицо. Вот что не так. Алис попыталась всмотреться в него, но всё безуспешно. Вместо него — раздражающе пустое место. Обычная кожа. — Посмотри на меня, чёрт возьми! — крикнула она, пока в уголках глаз собиралась влага. Огонь подползал всё ближе. Пламя касалось пола и поднималось по ножкам мебели. Дышать было практически невозможно. Пальцы под её руками начали слабеть. Алис наклонилась ближе, касаясь чужого лба своим, но рук не убрала. Вглядываясь в безликое лицо, она вдруг увидела, как черты начинают проявляться. Она замерла. Аметистовые глаза смотрели прямо в душу, а на тонких губах не было и намёка на страх. Исключительное спокойствие. Живой человек. — Тварь, — она стиснула зубы и с новой силой сдавила горло ещё раз. А потом Алис открыла глаза. Вместо языков пламени вокруг — холодное постельное бельё и всё те же аметистовые глаза, подведённые чёрным карандашом, и тёмно-синие волосы, сплетённые в пучок. И, ну конечно же, идеально выглаженная лазурная рубашка. Пиздец. — Подъём, — Верона скрестила руки на груди, продолжая выжидающе смотреть на Алис. — Ты время видела, любовь моя? Алис фыркнула и приподнялась, меняя положение на сидячее. Она откинула одеяло, провела ладонью по лицу, пытаясь согнать остатки сна. Шансов поспать ещё хоть немного — один хрен, с этой женщиной в доме, — у неё не было. — Ага, и тебе с добрым утром, самая скучная угроза моей жизни, — она закатила глаза, одаряя супругу ленивой, но тёплой улыбкой. — Завтрак уже на столе, и нам нужно закончить до полудня. А также собрать все вещи для переезда. И если ты сейчас же не встанешь, мне придётся расчленить тебя и приготовить морковную запеканку для моих малышей, — Верона расплылась в ободряющей, ласковой улыбке. — Так что в твоих же интересах сейчас подняться и пойти в душ. Алис тихо усмехнулась. — Ненавижу морковь, — пробормотала она себе под нос и свесила ноги с кровати, нащупывая пол. — И называть стаю ворон своими малышами — чертовски странно, — добавила она уже громче. Верона довольно хмыкнула и тут же скрылась за дверью. Ведьма. Самая что ни на есть. ••• На кухне всё, как всегда, было идеально. До приторности. До отвращения. Мраморная посуда стояла в строгой симметрии, столовые приборы лежали ровно, как под линейку — и, зная Верону, так оно и было. Ни крошки, ни пятна. Всё выверено, настоящий ритуал. Аромат свежей выпечки — сладковатый, с навязчивой ноткой моркови — заполнял кухню и лип к горлу. Алис на мгновение задержалась в проходе и глубоко вдохнула. В животе предательски заурчало — тело требовало еды, даже если разум протестовал. Она прошла дальше и уселась за стол, закидывая ногу на ногу. Верона уже сидела напротив, собранная, с чашкой какого-то тёмного травяного настоя в руках. — Половина вещей уже собрана, осталось ещё немного, — спокойно сказала она. — Следуя моему плану, всё должно пройти гладко, — Алис молча подобрала вилку и покрутила её между пальцами. Затем отломила кусочек пирога, закинула в рот и принялась жевать, не сводя взгляда с Вероны. — Но постарайся сегодня не привлекать внимания, — добавила та, склонив голову. — Следовательно — никаких пожаров. И подставных самоубийств. Алис медленно проглотила, закинула в рот ещё кусок. Пальцы сильнее сжали вилку. — Мгм, — протянула она. — А ты, я смотрю, как всегда. Ничего нового. Верона пригубила напиток, не отрывая от неё спокойного взгляда. — План. Мы следуем ему, — она сделала паузу. — Представляешь, не всем повезло восставать из пепла, любовь моя. Хочешь что-то добавить? Алис подняла взгляд. На несколько секунд задержалась на шее Вероны — почти мертвецки бледной. В памяти вспыхнул огонь. Пальцы, сжимающие горло. Она моргнула. — Я ненавижу морковь. — Прости, любимая, других продуктов не было, — ответила Верона. — Но в следующий раз я обязательно приготовлю твой любимый малиновый суп. Алис склонила голову набок, разглядывая супругу. — Скучно. — Это не вопрос интереса. — Да? — она усмехнулась. — А жаль. — Алис. В следующее мгновение вилка сорвалась с её пальцев и с резким свистом пролетела в нескольких сантиметрах от головы Вероны, врезавшись в стену позади неё. Верона даже не дрогнула. Алис уже стояла, резко отодвинув стул. Она развернулась и вышла из комнаты, не оглядываясь. — Не волнуйся, любовь моя, — тихо донеслось ей вслед. — Я приготовила нам перекус в дорогу. Только тогда Верона наконец отставила чашку с травяным отваром и потянулась к своей порции, будто ничего и не произошло.