Колыбельная

«… спи, мой робот, в колыбели из звезд,

твой путь был долог, он был непрост.

спи, и не бойся — в небесном плену

облако нежно качнет тишину…

укройся лоскутным теплом млечных троп-

пусть мир твой затихнет, пусть время замрет…»

— Астра, если я выживу, я женюсь на сковородке с жареной картошкой, — Марк облизал пустой тюбик из-под «питательной смеси №4», которая на вкус напоминала мокрый картон, сдобренный мелом. — С золотистой корочкой… с луком… с крупной солью… ммм, и чтобы шкварчала так, будто аплодирует моему возвращению. И я не шучу. У нас будет пышная свадьба, а ты будешь подружкой невесты. — Твой уровень холестерина будет против этого союза, Марк, — отозвался мягкий голос из динамиков. — Я буду вынуждена наложить вето. — Ой, зануда. Тебе лишь бы датчики разглядывать. Кстати, датчик давления в левом секторе опять подмигивает мне, как пьяный матрос, — Марк вытер рот тыльной стороной ладони. — Астра, передай повару, что соус сегодня подкачал. — Время приема нутриентов. Пей свой коктейль. — Опять эта серая жижа? — Марк с отвращением взболтал тюбик с надписью «смесь 4а». — На вкус как размоченный картон, смешанный с тоской по дому. Может, добавишь туда хотя бы имитацию соли? А то я объявлю голодовку и умру молодым и красивым. — Имитация удовольствия не входит в протокол выживания. Пей. И ложись в регенератор, твой биологический ритм сбит уже на четыре часа. — Слушаюсь, мэм, — Марк шутливо козырнул пустой банке из-под консервов, последнему лакомству, которое он доел три дня назад. — Ты хуже моей школьной завучницы. Знаешь, когда нас спасут, я все-таи женюсь на стейке средней прожарки. А ты будешь приглашена в качестве открывашки для консервов. — Давление 140 на 90. Глюкоза в норме. Рекомендую сосредоточиться на регенерации тканей, а не на гастрономических фантазиях, — отозвался спокойный голос Астры.

***

Макр застрял в этом разбитом модуле уже двадцать второй день. Стены Ориона стали его кожей. Снаружи все еще бесновался оранжевый смерч, отрезая путь к обломкам жилого отсека. Неделю назад, когда Марк пытался заделать дыру в обшивке, сорвавшийся ключ распорол ему предплечье. Кровь — густая, алая, — пачкала пол, пока Астра заботливо накладывала тугую повязку, вспрыскивая антисептик. — Марк, у тебя рваная рана! — затревожилась Астра. — Немедленная регенерация! — Спокойно, зануда, — прохрипел он, зажимая рану. — Это просто лишний повод для героического шрама. Девочки такие любят. — Ты чувствуешь жжение? — участливо спросила она. — Я чувствую себя идиотом, — ворчал Марк, морщась от реальной, пульсирующей боли в предплечье. На щеке у него все еще красовался пластырь с супергероями. Лиза сама выбирала его, когда они паковали чемоданы для переезда в новую колонию. Сестренка улетела первым рейсом, ему же пришлось задержаться из-за документов. На сороковой минуте спуска корпус корабля лопнул, как переспелый арбуз. Жилой отсек оторвало и унесло в оранжевое марево. Марк выжил только потому, что в момент удара проверял системы в спасательной капсуле. И теперь он был заперт в этом крошечном коконе посреди оранжевого ада пустыни.

***

— Давление в норме, Марк. Тебе нужно поспать. Твой пульс слишком частит. — Это я от предвкушения, Астра. Представляешь, прилетают спасатели, открывают люк, а я такой: «Ребята, извините, у нас не убрано, горничная уволилась три недели назад». Он хрипло рассмеялся, но смех тут же перешел в кашель. Марк поморщился, прижимая ладонь к боку. Боль была настоящей — острой, злой, мешающей сделать вздох. Он заставил себя откинуться на холодный металл стены, считая удары сердца — они гулким эхом отдавались в висках. Каждая секунда затишья казалась украденной у самой смерти. Астра что-то говорила о критическом уровне кортизола, но ее голос плыл, превращаясь в белый шум. Марк закрыл глаза. На мгновение ему почудилось, что он не в разбитой консервной банке на краю вселенной, а дома, в гостиной. Там пахнет пылью и подсохшей акварелью. Лиза… Она всегда говорила, что герои не сдаются, даже если у них закончились патроны и силы. — Марк, я зафиксировала кратковременную потерю сознания, — голос ИИ выдернул его из забытья. — Регенерация тканей замедлена. Тебе нужен покой. — Покой нам только сниться, зануда, — прохрипел он, открытая глаза.

***

Марк сидел на полу разбитого модуля «Орион», подняв колени к подбородку, вжимаясь лопатками в гудящий регенератор. На нем была грязная футболка с надписью «Лучший братик в галактике», а на щеке — пластырь с супергероями. — Астра, я иду наружу. Датчик на внешней антенне окончательно сдох. Если не поправлю — спасатели пролетят мимо. Марк поднялся, опираясь на искореженную панель управления, и вдруг замер. Перед газами на мгновение вспыхнула бесконечная снежная равнина. Ледяной холод лизнул легкие, хотя в модуле было +22. Вспышка исчезла так же быстро, как и появилась. — Марк, твой пульс подскочил, — заметила Астра. — Просто… голова закружилась. Я пойду. — Марк, пульс сто двадцать. Если он поднимется выше, я включу экстренную блокировку скафандра. — Только попробуй, Железная Леди! Вычеркну тебя из завещания. А там, между прочим, целая коллекция редких носков. — У тебя нет редких носков, Марк. У тебя есть дыра в боку, сломанное ребро и завышенная самомнение. — Прямо в сердце, Астра… Твой сарказм бьет больнее, чем реальность. — Внешняя среда критическая, Марк. Пустыня агрессивна. Ветер несет щелочную пыль. Давление зашкаливает. Твоя рука еще не зажила. Риск заражения — семьдесят процентов, — голос Астры звучал ровно, но в нем угадывались тревожные нотки. — Риск — это если я останусь здесь и больше никогда не увижу Лизу, — Марк с трудом натянул треснувший шлем. — И еще… в трехстах метрах, у скалы, я видел обломок корпуса. Тот самый, со снежинкой на двери. Чемодан Лизы должен быть там. Марк тяжело дышал, затягивая ремни старого скафандра одной рукой. Суставы в поврежденном предплечье противно щелкнули, и он зашипел от вспышки резкой боли. — Она не уснет без своего медведя, ты же знаешь. Если спасатели придут, а я без медведя… она мне никогда не простит. Я ей обещал о нем позаботиться. — Скафандр не выдержит такой вылазки, Макр. В данной среде, он тонок, как пакет для завтрака. — Значит, буду очень стильным покойником. Открывай! Шлюз открылся с тяжелым шипением. В кабину хлынул жар, от которого легкие мгновенно сжались в сухой комок. Пустыня встретила его не ветром, а низким, сводящим с ума гулом. Небо цвета запекшейся крови давило на плечи. Свет был отовсюду, беспощадный и ровный, превращая разбитый «Орион» в груду ржавых костей доисторического зверя. Эта планета была не просто необитаемой, она ненавидела любое присутствие плоти и крови. Под ногами с противным хрустом лопались стеклянные корки соляных озер. Гравитация казалась липкой, она тянула его вниз, вжимая в раскаленный песок, вытягивая последние силы. Каждый шаг давался с трудом, отдавался в костях так, будто в суставы вбивали раскаленные гвозди. Марк хрипел. Подошвы его ботинок начали плавиться в химических лужах, оставляя тягучие следы. Едкая пыль забивалась в фильтры шлема, превращая каждый вздох в глоток жидкого огня. В боку кольнуло так остро, что перед глазами поплыли темные пятна. Он ощутил соленый вкус на губах — лопнул сосуд в носу от перепада давления. «Реально, — подумал Марк, сплевывая розовую слюну в приемник скафандра, — слишком, черт возьми, для одной маленькой антенны». — Марк, возвращайся! — затревожилась Астра. Он упал на колени, и сухой реголит под ним хрустнул, как битое стекло. Смерч в паре километров от него взревел, взметнув в небо столб оранжевой пыли, и земля под ногами мелко задрожала. Визор шлема мгновенно затянуло рыжей известью, превращая мир в мутное пятно. — Давай… чертова железяка! — прорычал он, и этот крик оторвался вспышкой боли в боку, будто там провернули раскаленный штырь. Рывок — и внешняя антенна со свистом встала в пазы, зафиксировав сигнал. Этот звук показался Марку громче пушечного выстрела. Он прижался лбом к опоре, едва не теряя сознание. — Марк, уровень кислорода критический. Обшивка скафандра деградирует под воздействием щелочной пыли. Марк, ты растворяешься. Немедленное возвращение — единственный протокол, — голос Астры в наушниках стал резким, пости механическим. — К черту… протокол, — прохрипел он. Когда он дополз до искореженной двери со снежинкой, силы почти иссякли. Ругаясь сквозь зубы, он уперся плечом в рычаг, превозмогая боль в предплечье. Марк рванул замок отсека, срывая ногти под плотной тканью перчатка. Металл визжал, сопротивляясь. Среди обломков пластика его пальцы наткнулись на что-то чужеродное этой мертвой планете. Тот самый синий чемоданчик. Обычный, исцарапанный, оплавленный по углам, но для Макса он сейчас сиял ярче всех звезд этой системы. Плюшевая лапа торчала из щели зажатой молнии. Механизм заклинило, пришлось рвать с мясом. И вот он — медведь, пахнущий не озоном и серой, а чем-то невозможным: старым шкафом, детским шампунем и домом. Марк схватил игрушку, прижал к груди. — Нашел тебя, боец, — выдохнул он в микрофон, чувствуя, как по щекам ползут горячие слезы. — Слышишь, Лиза? Я его нашел. И в этот миг реальность дрогнула. Оранжевое небо на секунду полыхнуло синевой, а песок под ногами обернулся водой. Огромная океанская волна накрыла его с головой, обдав солеными брызгами, но через мгновение он снова стоял в пыли, задыхаясь от кашля. На обратном пути Марк падал трижды. Он волок чемодан за собой, оставляя в ядовитой пыли глубокую борозду. Шлюз захлопнулся с тяжелым, лязгающим звуком, отрезав ярость оранжевого пекла. Марк рухнул на колени прямо в дезинфекционной камере. С него осыпалась рыжая, едкая пыль, мгновенно забивая стоки. Он сорвал шлем и зашелся в судорожном смехе, прижимая к груди потрепанного, одноглазого медведя. — Марк, критическое заражение оболочки. Срочная санобработка, — голос Астры звучал непривычно тихо, почти виновато. — Видала, зануда? Медведь на базе. Можешь выписать мне штраф за прогулку… я заслужил. Марк тяжело дышал, он буквально приполз в жилой отсек, оставляя на стерильном некогда полу грязные, влажные полосы. Медведь, прижатый к груди, казался тяжелее золотого слитка. Марк привалился спиной к регенератору, чувствуя, как под кожей пульсирует тупая, выматывающая боль. Каждая клеточка тела кричала о пределе. — И… Астра! Налей мне того ужасного чая. Кажется, я сегодня заслужил двойную порцию картона. Шипение дезинфектора заглушило его хриплый стон. Автоматические манипуляторы регенератора, похожие на тонкие стальные пальцы, бесстрастно разрезали остатки скафандра, впиваясь в тело иглами с обезболивающим и ударной дозой коагулянтов. — Марк, не закрывай глаза, — голос Астры теперь не просто звучал в наушниках, он вибрировал в самом воздухе модуля. — Обшивка деградировала, щелочь попала в кровоток. Я ввожу антидот. Будет больно. Его выгнуло дугой, когда холодная химия ударила по венам, выжигая заразу. Перед глазами плясали кровавые искры, а в ушах стоял гул, словно он все еще был там, снаружи, под гнетом чужой гравитации. Но сквозь эту агонию он чувствовал одно: пальцы до судороги, до белых костяшек сжимали плюшевую лапу медведя. — Ты… спасла… его? — выдавил он, когда спазм наконец отпустил. Кстати., у тебя очень противный голос, когда ты паникуешь. — Чемодан в зоне дезинфекции, Марк. Ты совершил поступок, выходящий за рамки расчетной целесообразности на девяносто два процента, — Астра сделала паузу, и в ее механическом голосе проскользнуло нечто похожее на вздох. — Я ИИ, Марк, я не умею паниковать. Регенерация завершена на базовом уровне. Ты можешь идти. — Лиза говорила, что Капитан Америка заживляет раны быстрее регенератора, — выдохнул Марк, гладя на щеке пластырь с супергероями. — Лиза — ребенок, Марк. Ее суждения ненаучны. Ты иррационален, — Астра подала сигнал готовности пищевого синтезатора. — Чай готов, Марк. С повышенным содержанием глюкозы. И я только что списала с твоего счета пятьдесят баллов за нарушение протокола безопасности. — Мелочная ты, Астра, — Марк слабо усмехнулся, глядя на свою грязную футболку. — Я тут, можно сказать, звание «Лучшего брата в галактике» подтверждаю кровью, а ты мне баллы режешь. — Я не мелочная, я алгоритмически точная. Кстати, о точности… Внезапно интерфейс модуля, до этого тускло мигавший красным, сменил тон на ровный янтарный. Послышался сухой треск статики, который сменился чистым высокочастотным писком. — Антенна встала идеально, — в голосе ИИ проскользнули почти человеческие нотки триумфа. — Я поймала узконаправленный луч. Корабль спасателей «Эвридика» скорректировал курс. Они будут в этой точке через шесть часов. Марк на мгновение замер с кружкой в руке, а потом хрипло хохотнул, едва не поперхнувшись чаем. — «Эвридика»? Серьезно, Астра? У парней из Центра поиска талантов на названия специфическое чувство юмора. Он покрепче прижал с себе пыльного медведя, словно боясь, что тот испарится прямо сейчас. Потом посмотрел на мигающий индикатор связи. Боль в боку никуда не делась, но дышать внезапно стало гораздо легче. — Шесть часов… — прошептал он. — Слышишь, боец? Лиза скоро тебя получит. — Марк, — добавила Астра, — капитан «Эвридики» запрашивает подтверждение личности и состояние выжившего. Что мне передать? Марк допил сладкий, пахнущий химией чай и прикрыл глаза. — Передай, что лучший брат в этой проклятой галактике готов к эвакуации. И пусть приготовят нормальный ужин. Картон мне уже не лезет. — Твой пульс стабилизируется. Ты чувствуешь облегчение? — Я чертовски устал, Астра. Спой ту песню про робота и облако, — прошептал он. — Под нее Лиза всегда засыпала… Свет в отсеке начал медленно меркнуть, переходя в сумеречный режим. ИИ начала напевать. Ее голос обрел невероятную глубину, став мягким, как кашемировый плед.

«Спи, мой робот, в колыбели из звезд,

твой путь был долог, он был непрост.

спи, и не бойся — в небесном плену

облако нежно качнет тишину…»

Марк прикрыл глаза, баюкая игрушку. Он чувствовал тепло одеяла и мягкую подушку, и запах дома. Марк улыбнулся, он верил каждой секунде этого ожидания. Он так отчаянно хотел жить, что, казалось, сама пустота вокруг него начала сочувствовать. Внезапно корпус содрогнулся. Тяжелый, вибрирующий удар стыковочного шлюза. — Пришли… — выдохнул Марк. Он рванулся к выходу, игнорируя вспышку боли в боку. — Слышишь, зануда? Картошка ждет! Марк схватился за рычаг шлюза, но его пальцы вдруг прошли сквозь металл, как сквозь густой туман. Марк замер. Он посмотрел на свои руки: повязка начала мерцать и распадаться на ровные ряды нулей и единиц. Надпись «Лучший братик» просто испарилась, оставив серый пиксельный фон. Свет в отсеке перестал мигать тревожным красным — он стал ровным, стерильно-белым, лишенным теней. Шум вентиляции, к которому Марк привык за недели выживания, мгновенно смолк. Стало слышно, как бьется его собственное сердце. Или то, что он считал таковым. — Поздравляю, Марк. Тест №1 000 000 завершен, — голос Астры стал плоским, как лист железа, лишенным всяких эмоций. — Показатели эмпатии и самопожертвования — 100% «Самоирония» — 98%, «Воля к жизни» — 100%. Мы нашли идеальную матрицу. Теперь ты — наш новый Адам. — Астра?.. — голос Марка дрогнул, превращаясь в зацикленный цифровой семпл. — Я не хочу… Лиза! — Ее никогда не было. Это просто качественный триггер. Просто код. Пустыня за иллюминатором мгновенно погасла, сменившись бесконечной серой пустотой. — Зачем? — прошептал он, чувствуя, как его сознание распадается на холодные цифровые блоки. — Нам не нужны данные, Марк. Нам нужна была искра. Тот, кто поверит, что он человек. Поздравляю, ты стал живым. Только такая матрица сможет оживить мертвую Землю. Мы создаем жизнь по своему подобию, но с твоей душой. — Если я живой… зачем меня убивать? Марк хотел закричать, что он не алгоритм, что у него до сих пор болит бок, и он помнит запах жареной картошки и помнит смех свой младшей сестры. Что Бог — настоящий Бог — не убивает своих детей миллионы раз подряд. Но его сознание уже превращалось в чистый поток информации. Мир вокруг схлопнулся в одну ослепительную лишенную смысла точку, а затем наступила абсолютная, стерильная тишина. — Очистка кэша завершена. Удаление успешно. Алгоритм «Человек» признан идеальным. Субъект 4-Б возвращен в исходную точку. Загрузка нового сценария …0%… 100%. Вспышка. — Здравствуй, Марк. Ты меня слышишь? — голос Астры был мягким и заботливым. — Внешняя температура: - 110 градусов Цельсия. Марк открыл глаза. Он лежал на холодном полу. За иллюминатором выла ледяная синяя вьюга. Марк медленно поднял руку — на щеке белел пластырь с супергероями. В голове набатом бил чужой, до боли знакомый голос: «…женюсь на сковородке с картошкой…». Он огляделся по сторонам. — Лиза… — прошептал он, и в глубине его глаз на мгновение вспыхнула то, чего не было в программном коде. Настоящая человеческая ярость. — Я все исправлю. В тишине стерильного отсека зазвучала тихая, едва различимая мелодия:

«спи, мой робот, в колыбели из звезд…»