Прощальная слеза

"There's nothing left, no fortress, to defend."

"Здесь нет ничего лишнего, нет крепости, которая нуждается в защите."

Placebo - Begin the End

      Темное марево ночи свистело и вращалось, когда щиты Хогвартса пали. Кричали дети. Текла кровь. Сквозь взрывы, грохот и искореженные тела всё меньше и меньше пробивались всполохи надежды. Защитники Хогвартса еще боролись, но та ночь уже унесла слишком много жизней. Ей предстоит забрать еще столько же. Северус ледяной статуей стоял среди вороха вещей, пыли и затхлости Визжащей хижины. Он ждал. Ждал своего повелителя. И, скорее всего, смерти. Он был умным волшебником. Он коротко посмотрел на свое запястье – кем бы ни была его родственная душа, он всё еще был жив. Это вызывало умеренную радость, даже облегчение. Послышался шелест босых ног и шипение змеи – его судьба приближалась.

***

      – Посмотри на меня, – выдыхает Северус тихо, но отчаянно.       Гарри истово зажимает кровоточащую рану на шее, торопится, волнуется. Его охватывает невиданное, чуждое чувство потери и боли, когда он собирает слезы-воспоминания и окровавленной рукой пытается закрыть крышку флакона. Еще большим потрясением оказываются следующие секунды. Потому что Северус Снейп закрывает глаза, делая последний судорожный вздох, а правое запястье Гарри обжигает острой болью. Гарри понимает, что это значит. И, кажется, в это мгновение ненадолго теряет сознание от потрясения.       Следующие часы превращаются в бессвязное месиво, в котором Поттер практически ничего не осознает. Кроме одного. Его родственной души больше нет. Его родственная душа – Снейп. Он боится смотреть на свое запястье, с трудом воспринимает увиденное в думосборе и долго стоит в кабинете директора, пустым взглядом уставившись в окно. Потом он снова погружается в воспоминания Северуса, рассматривает их уже внимательнее, бережнее, с одержимостью энтомолога, оказавшегося среди колонии бабочек. Вынырнув из воспоминаний в третий раз, он наконец может дать себе отчет в том, что произошло. И тогда Гарри злится. Он крушит кабинет директора, пытается спалить портрет Дамблдора, плачет, сбивает кулаки о стены. С остервенением кусает свои ладони, до крови, до синяков, чтобы хоть на краткий миг заглушить душевную боль. Вскоре и это проходит. Гарри без сил валится на пол разрушенного кабинета и заплаканными глазами смотрит в потолок. Кажется, пришло время принять свою судьбу.

***

      «Я открываюсь под конец», – вспоминает он, когда плетется изможденный по Запретному лесу. Пара движений, и воскрешающий камень находится в руке. Гарри поворачивает его три раза. Вокруг собираются призраки, его близкие – мама, папа, Сириус, Ремус, но Его нет.       – Не захотел со мной даже попрощаться, – тихо ворчит Гарри себе под нос.       Недолго пообщавшись с родными, Гарри бросает в прелую листву камень – он ему больше не нужен. Он идет встречать смерть, как старого друга.

***

      «Авада Кедавра!» – безумный крик отдается неприятным эхом в ушах, когда Поттер открывает глаза. Белый свет неприятно режет, и мозг не сразу понимает, где оказался его непутевый хозяин.       Перед взором Гарри открывается самая странная зельеварня, которую тот когда-либо видел. Она белая, чистая, кричаще неправильная. Разве могут зельеварни быть такими белыми? На белом столе дымится белоснежный котел с белоснежным зельем. Белоснежные ингредиенты разложены с педантичной точностью и четкостью, рядом с котлом лежит доска и нож, так непринужденно, будто кто-то только отошел от стола и сейчас вернется. Гарри понимает, что сидит на полу в этом странном месте и оглядывается. Вдруг белоснежная дверь открывается, и в комнату входит он.       – Выполнили-таки свое предназначение, – ворчит Снейп. – И как, понравилось?       Гарри изумленно хлопает глазами.       – Профессор?       – А кого вы ожидали увидеть, Мерлина? – ехидно усмехается Северус и берется за нарезку очередного белого ингредиента. – К вашему сожалению, вы не настолько важная фигура, чтобы ему сюда направляться. Так что довольствуйтесь тем, что есть.              Гарри, продолжая недоумевать, осматривает свою родственную душу и понимает, что впервые в своей жизни видит Снейпа в белом. Снейп в белом. Только волосы и глаза остались такими же черными. Поттер истерично хихикает, осматривая его мантию.       Северус закатывает глаза, не отрываясь от нарезки, потом бросает ингредиент в котел и начинает помешивать зелье, угрожающе нависнув над котлом.       – Так и будете на полу сидеть? – продолжая помешивать, говорит Снейп.       Только сейчас Гарри понимает, что в интонациях зельевара больше нет яда, колкости и скорби. Они звучат сейчас вполне… мирно?       – Профессор, – решается заговорить Поттер, – я умер?       – Ну как сказать, – пожимает плечами Северус и откладывает черпак. – С вами всегда сложно судить однозначно.       – А вы? Вы же…       – Да, Поттер, я без сомнения мертв, – усмехается он. – Разве это не очевидно?       – Да… я… простите, – сбивается Гарри и впервые решается посмотреть на свое запястье.       Он задирает рукав правой руки и видит подтверждение всему. Тонко, будто изящной рукой летописца, между сеточками вен на бледной коже выведено: Северус Т. Снейп. Гарри нежно гладит эту надпись.       – Не знал, что вы настолько сентиментальны, – бесцветно произносит зельевар, смотря на подростка.       Гарри дергается, закрывает запястье одеждой, будто стараясь спрятать великую ценность, и с укором смотрит на своего профессора.       – Вас даже могила не исправит, да?       – Насколько я знаю, у меня ее еще нет.       – А что это за место? – после паузы спрашивает Поттер.       – Разве не очевидно? – вопросительно поднимает бровь Северус.       – Как с вами сложно, – ворчит Гарри и решает, что ему все-таки стоит подняться с пола.       – Неужели? – неожиданно весело отзывается зельевар.       Гарри застывает, удивленный таким мирным тоном. Зелье начинает кипеть. Снейп тушит огонь на конфорке, Мерлин, тоже белой, и начинает разливать зелье в аккуратные прозрачные флакончики.       – Профессор, – снова заговаривает Гарри, – зачем я здесь?       – Наконец-то правильные вопросы, – говорит он, взмахом руки очищая котел и наполняя его водой, снова ставит на огонь, который поджигает; кажется, что он делает все одновременно, причем с филигранной четкостью. – Вы здесь, чтобы выбрать свой путь, – снова заговаривает Северус, начиная снова нарезать ингредиенты.       – И что я могу выбрать?       – Куда идти, – просто отзывается зельевар. – Вперед или назад.       – Вперед? – не понимает Гарри.       – Туда, где ваши родители, где все погибшие сегодня. – Северус засыпает в воду какой-то мелко нарубленный корешок.       – Значит, назад – это к живым?       – Да.       – А Волан-де-Морт? Его часть… она все еще во мне?       – Нет, Поттер, – не отрываясь от нарезки чего-то склизкого, отвечает Снейп. – Его часть уже окончательно мертва. Вы – это только вы, никаких больше крестражей.       – Но есть еще змея, – вдруг вспоминает Гарри. – Да и сам Волан-де-Морт еще не мертв окончательно.       – Поэтому вам и предоставили выбор.       Гарри замолкает, ему нужно подумать. Вопросов слишком много, как и волнений. Почему ему предоставили выбор? Кто предоставил? Где – здесь? Реально ли все это? Справятся ли его друзья без него? А если он вернется, не сделает ли он еще хуже? Не убьет ли его Том снова? И вдруг среди всех этих вопросов возникает еще один.       – Вы не удивились, – произносит Гарри.       – Чему, позвольте узнать? – поднимает бровь Снейп.       – Вашему имени на моем запястье.       – Не удивился.       – Почему?       – Вашу наблюдательность и любознательность бы да во время учебы, – ворчит Снейп, помешивая зелье. – Эти имена нужны для того, чтобы души нашли друг друга в загробном мире, Поттер. Чтобы знали, кого искать.       Он медленно откладывает черпак, подходит к подростку и медленно расстегивает манжеты на левой руке. Через пару мгновений перед взором Гарри предстает тонкое бледное запястье с тонкой черной надписью: Гарри Дж. Поттер.       Гарри потрясенно хлопает глазами.       – Значит… мы… эммм…       – Не краснейте, Поттер, вы прошли через войну, – усмехается зельевар. – Мы родственные души. Да.       – Но почему вы не пришли ко мне, когда я звал через воскрешающий камень?       – Потому что я ждал вас здесь, – тихо отвечает он и возвращается к варке зелья.       – Это все очень сложно, – Гарри трет переносицу. – Мне нужно решить сейчас?       – Ну, у вас есть, по меньшей мере, минут десять, пока я доварю зелье.       – Очень воодушевляет. Как вообще можно сделать такой выбор за десять минут? – Гарри начинает взволнованно, даже возмущенно расхаживать по комнате.       – Радуйтесь, что он у вас вообще есть.       – Простите.       – О, не извиняйтесь, – кривится зельевар. – Быть мертвым не так уж и плохо.       Гарри нервно хихикает. Какое-то время они проводят в молчании. Снейп заканчивает зелье, Поттер внимательно, даже нежно наблюдает за ним. За тем, как точны его движения, как быстры реакции, как спокойно дыхание. И снова замечает, что в зельеваре больше нет надлома, желчи, усталости, он просто спокоен. Тем временем другие по форме флаконы наполняются прозрачным на вид зельем.       – Время вышло, Поттер, – закончив свои дела, тихо говорит Северус. – Нужно решать.       – Почему вы не зовете меня по имени? – вдруг говорит Гарри.       – А нужно?       – Я бы хотел.       – Зачем?       – Мы же не чужие люди. Впрочем… – Гарри краснеет, отворачивается. – Простите, это все зря… не нужно.       – Успокойтесь, – мягко говорит Снейп, подходя к подростку. – Гарри.       Гарри дергается от звука своего имени и резко поворачивается, замечая, что зельевар стоит довольно близко. Они долго смотрят в глаза друг другу. Поттер прокашливается.       – Как… Как вы на самом деле относились ко мне… пока были… живы? – медленно спрашивает он.       Северус щурится недоверчиво, потом вздыхает.       – Лучше, чем все думали, – медленно выдавливает он.       – Лучше… – повторяет Гарри.       – Это было больно, – вдруг продолжает Снейп. – Чувствовать то, что чувствовал я, зная, что ты умрешь. Поэтому я тут. Поэтому я хочу, чтобы ты выбрал жизнь.       Снейп протягивает руку, и только сейчас Гарри замечает в ней фиал с зельем.       – Если выпьешь его, – продолжает зельевар, – вернешься к своим друзьям, к своей прежней жизни, получишь второй шанс.       – Но…       – Никаких но, Поттер, – строго прерывает его Снейп. – Вы должны выжить.       Гарри снова отворачивается, он в смятении, ему нужно прийти в себя. Слишком много всего случилось за столь короткий срок. Гарри только начал его оплакивать, но зельевар появился, как всегда, неожиданно и стремительно. И вдруг Гарри понял, что тот всегда был в его жизни, всегда оберегал, защищал и никогда сам не был счастлив. Только в детстве, с мамой. Мама!       – Вы… Вы любили… Лили? – не поворачиваясь, говорит Поттер.       – Как сестру, как близкого человека, – грудным, надтреснутым голосом отвечает Снейп.       Гарри заметно расслабляется от этого, а потом начинает вспоминать все то, что так долго запирал в своем сознании после того, как Снейп убил Дамблдора. Долгие взгляды на уроках, столкновения в коридорах, как Гарри иррационально искал встречи с этим едким и желчным зельеваром. Как грезил о нем по ночам и стыдился самого себя. Вспоминает, кто именно скрывался за именем Принца-полукровки. Вспоминает патронус лани в промозглом, заснеженном лесу. Вспоминает тупую, ноющую боль, которая появилась в тот момент, когда Снейп издал свой последний вздох. Вот тут всё и встает на свои места. Вдруг в груди Поттера появляется покой и уверенность. Он медленно поворачивается.       – Это зелье вернет меня обратно, к живым? – спрашивает он, смотря на всё еще стоящего с протянутой рукой Снейпа.       – Да, – коротко отзывается он.       – Тогда мне не оно нужно.       – Поттер, не время для ваших этих штучек, – начинает злиться Снейп. – Вы должны выжить.       – Я всю жизнь кому-то что-то должен, сейчас же я делаю выбор для себя, – упрямо отвечает Гарри.       – Это глупо!       – Возможно.       – Нет, я не позволю, – Северус складывает руки на груди.       – Тогда я сам выпью то, что стоит на столе, – Гарри разворачивается и бросается к другим фиалам, отличным от того, что держал в руке Снейп.       – Несносный мальчишка, – Северус бросается следом, пытаясь его остановить.       – Уже давно не мальчишка, – резко разворачивается Гарри, и Снейп буквально врезается в него. Оба замирают. Пристально смотрят друг на друга. И тут Гарри, как обычно и бывает, решается прыгнуть в омут с головой или залезть в пасть спящего дракона. Он берет Северуса за ворот мантии и целует.       Какое-то время Снейп не отвечает ему, просто стоит ошарашенный, оглушенный ворохом чувств, что выбросил на него юноша, но потом, не в силах сопротивляться, целует его в ответ.       Так проходит несколько минут. Они наконец отрываются друг от друга.       – И все же, ты должен жить, – говорит Снейп задушенно.       – Оставьте свою вечную жертвенность, профессор, – довольно говорит Гарри, а потом проводит ладонью по щеке зельевара и нежно смотрит на его губы. – Мерлин, я мечтал об этом весь шестой курс.       Глаза Снейпа в шоке расширяются, он открывает было рот, но не может вымолвить ни слова.       – Похоже, у меня наконец-то удалось лишить вас дара речи, – довольно отвечает Гарри. – Теперь вы от меня так просто не отделаетесь, профессор.       Произнеся последние слова, Гарри берет со стола фиал, который позволил бы ему идти дальше, в загробный мир, и выпивает его одним движением.