Нарушая ритуалы

Ландо просто обожает готовить. Что может лучше? Слышишь приятный запах, крадешь у себя самого по кусочку всякого, — а к моменту, когда блюдо готово, у тебя уже полный живот, — наслаждаешься любимой музыкой в наушниках и радуешься результату на тарелке. Однако, любовь Ландо к готовке была невзаимной — то, что вырисовывалось на этой тарелке в итоге, иногда невозможно было даже попробовать. Но какая разница, так ведь? «Главное не победа, а участие», — говорили они. А вот у Ландо главное не блюдо, а процесс приготовления. Особенно он любил выпекать. Звучит страшно, не так ли? Его свежий салат иногда получался несъедобным, а тут поди приготовь все, так еще и в духовке запечь надо! Нужно ли говорить, что большая часть его проб превращалась в угольки? Но Ландо никогда не огорчался и не унывал по этому поводу. С какой стати? Он ведь так кайфует в процессе! Многие повара должны ему завидовать — он не считал иначе — с такой самоотверженностью готовить каждый раз, с таким рвением и удовольствием! Правда, пробовать было опасно… Но Оскар никогда не боялся. Ландо правда очень повезло с парнем — такой добрый, такой нежный, такой умный и спокойный, такой уж красивый, так еще и хвалит каждое блюдо. Каждое. Абсолютно. Даже если это просто черный камешек вместо кекса. Даже если на его лице проскальзывали такие эмоции, улавливая которые Ландо начинал дуться. Но Оскар быстро исправлял ситуацию: он улыбался во все тридцать два, подхватывал Ландо на руки и говорил, какой же у него чудесный личный повар, попутно целуя его в щечки. Ландо очень любил, когда его целовали в щеки — что-то от этих поцелуев просыпалось в нем, вызывая неимоверное счастье. — Что сегодня вкусное готовишь? — Оскар подошел сзади, отодвигая один наушник и кладя подбородок на плечо Ландо. — Знаешь, Оск, я такой рецепт нашел в Тик Токе, тебе точно понравится, вот прямо сто процентов! — начал радостно тараторить Ландо, оборачиваясь на Оскара. Последний же обхватил его талию руками — ну такая уже у Ландо талия притягательная — и слегка прижал к себе, — Это короче такие булочки интересные, там внутри у них… Оскар, конечно, слушал его внимательно, даже очень, но все равно пялился на губы Ландо. Так уже хотелось его поцеловать. Парень торчит на кухне уже второй час, все вымешивая свое тесто и подготавливая начинку. Оскар, конечно, терпелив, но иногда хочется намного сильнее. Заткнув его на полуслове, Оскар быстро чмокнул Ландо в губы, а потом сразу же в нос. Ландо замолк, так и не рассказав Оскару, что же за начинка такая у этих булочек. Он обвил шею Оскара руками, сомкнув их где-то на спине, и пригласил его в ленивый, протяжный поцелуй. Оскар охотно ответил, обнимая Ландо сильнее. Он теперь никуда не убежит. Или.. — Оск, я хочу, чтобы ты со мной сегодня готовил, — протянул Ландо, оторвавшись от поцелуя. Ну так уже по-детски это звучало, таким уже грустным голоском все это сказал он, что Оскар невольно заулыбался, как дурак, и спрятался в плече Ландо. — Я ведь нарушу все твои ритуалы, — конечно, Оскар с удовольствием приготовил бы эти булочки, но он несколько раз пытался помочь Ландо. Обычно это заканчивалось либо жестким шиком в его сторону, чтобы он поскорее ушел с кухни, либо тем, что Ландо обиженно сворачивал свой клуб молодых поварят и уходил в комнату, закрывая дверь и приговаривая, чтобы Оскар сам все готовил, раз так хочет. Такое бывало редко, но метко. Видимо, когда Венера в козероге или от чего это там зависит. Оскар лишь улыбался, понимая, что через десять минут Ландо выйдет и завалиться на его плечо, все еще обиженно надувая нижнюю губу, однако уже болтая о чем-то, либо просто обнимая. А тут Ландо сам попросил. Это как в храме, где ни в коем случае нельзя касаться некой святыни, тебе говорят, чтобы ты с ней в обнимку сфотографировался. — Ничего ты не испортишь, — отодвигаясь, начал возникать Ландо, — ты мне поможешь и мы справимся быстрее! Может, даже вкусно получится.. Впервые это прозвучало с ноткой грусти в голосе. — У тебя всегда все вкусно, — целуя в лоб шепчет Оскар, — отставить грусть. Ландо тут же повеселел, подставляя свое лицо под новые поцелуи. Ладно, он тоже как-то слишком соскучился. — Не грущу я! Не говори ерунды. Но ты все равно со мной будешь готовить, мне будет легче и веселее. И нежнее. И обнимательнее. И целовательнее. Такие слова вообще существуют, м? — как обычно, нескончаемый потом информации разливался из его рта, — Пожалуйста, — уже тише добавил он. — Ну ты и дурак конечно, как я могу отказать. И нет, таких слов нет. Но если сильно хочешь, то будут, — Оскар поцеловал его в щеку — о, как же Ландо расплылся от этого поцелуя — и прижал к груди, обнимая и поглаживая по голове, — Ты почему свои непослушные кудряшки перестал укладывать, а? Такой уже забавный ты. Ландо лишь захихикал, прижимаясь на секунду еще сильнее к Оскару, прямо таки стискивая его в своих руках, перед тем как отстраниться и вновь начать мельтешить по кухне, теперь уже раздавая приказания своему комми. На кухне было громко и весело, у Ландо все получалось почти хорошо, а вот Оскар, как оказалось, был очень неуклюжим на кухне — то уронит что-нибудь, то разольет, то сам чуть не упадет в этой суматохе. Но все же у него все выходило почти идеально. Бардак — дело житейское. Когда они поставили булочки в духовку — какие-то из них были ягодными, какие-то шоколадными, в одну Ландо вообще запихнул свой любимый киндер — он более чем уверен, что она будет самой вкусной — парни пошли прилечь, ведь набегались так, словно в детство окунулись и поиграли в казаки-разбойники или что-то в этом роде. — Ты растяпа, — заключил Ландо, наблюдая за тем, как солнце бегает по прядкам волос Оскара, — И красивый такой. Особенно сейчас. — Спасибо, и без тебя знаю, — улыбнулся Оскар, поправляя норовистые темные кудри, — и про то, и про то. — И идиот тоже. Надеюсь, знаешь. — Я люблю тебя. Очень. Ландо захлопал своими ресничками, таращась на Оскара. «Ты идиот» и «Люблю тебя» неплохо так гармонировали. Оскар лениво потянулся к брюнету, целуя его сначала в нос, потом в лоб, в губы. И конечно же в щечку. В обе. Ландо лежал и тихонечко улыбался уголками губ, словно кот, который стащил целую банку сметаны и вылакал ее в одиночку. — Наши булочки сейчас сгорят, и в этот раз по твоей вине, — со смешинкой в голосе произнес Ландо. — Пусть. — Нет, Оскар, я хочу булочки! — с наигранной трагедией прикрикнул парень, выбираясь из теплых объятий и убегая на кухню — Еще раз Оскаром назовешь… — шутливо пригрозил ему юноша, попутно догоняя. — Ваааау, — протянул Ландо, — Оск, ты посмотри только, какие они золотистые! Какие красивые! Я не верю, что это я приготовил, блин! Точнее, мы, но все же! Посмотри, посмотри.. Оскар смотрел. Смотрел лишь на счастливого, сияющего от радости Ландо, у которого в глазах бегали звездочки. Да, булочки получились очень вкусными, но разве может быть что-то лучше, чем вот такой вот красивый, раззадоренный Ландо? Разве что готовка. А если быть точнее, то процесс. И теперь Оскар — часть этого процесса, этого ритуала. Всегда.