Боль

      Гарре шесть лет.        И на его руках умирает Яшмару. Его убивает сам Гарра и не понимает, почему так больно. Вот он недавно рассказывал ему, что такое боль, и вот он чувствует её ещё сильнее чем раньше. У него болит голова, но он не может ничего сделать с этой болью.       Почти не засыпая, довольствуясь только легкими урывками дремы, он понимает, что больше не осталось людей, которые хоть когда-либо были добры к нему. Но ничего, он сможет выстоять. Яшмару говорил, что он сильный и должен отомстить, и он обязательно это сделает, просто не сейчас, не тогда, когда в голове набатом бьет лишь одно слово и с каждой минутой становится громче. «Убей!»       Гааре тринадцать лет.       И он впервые испытывает физическую боль, разрывающую мягкие ткани, дробящую кости. Он даже слегка счастлив.       Удар Учихи Саске был хорош, но Гаара, не справляясь с эмоциями, впадает в буйство и совершено забывает о каком-то там плане Казекаге, которому он, якобы, должен был следовать. Ему плевать. Всё его внимание сейчас сосредоточено на этом новом и необычном чувстве и на человеке, который его причинил.       Гааре по-прежнему тринадцать лет.       И Наруто показывает, что боль можно разделить на двоих. Показывает, что это очень легко сделать, и забирает почти все зудящее чувство из груди Гарры, и ему так непривычно легко и даже можно сказать, что пусто. Это странно, но он не спешит возвращать всё как было. Наруто Узумаки показал Гааре, что можно жить без боли, ведь боль от сражения даже рядом не стоит с постоянно ноющим сердцем, которое порой просто хотелось вытащить из груди, чтобы больше ничего не чувствовать.       Гарре шестнадцать лет.       И Гарра понимает, что боль может быть приятной.       Он прибыл в Коноху с очередной дипломатической миссией для налаживания отношений между двумя странами. Он встречает Наруто, который, по заверениям местных, сам вернулся совсем не давно, и тот сразу предлагает сразиться.       — Давай, Гаара, докажи, что ты не просто так стал Казекаге, — произносит Наруто, так ярко улыбаясь, что ему ничего не остается, кроме как согласиться, и пойти туда, куда зовет его Узумаки.       Да что греха таить, Гаара пойдет за ним хоть на край света, стоит ему лишь попросить об этом, но Гаара знает: Наруто – не попросит.       — Хорошо, твоя взяла, — с усталостью в голосе говорит Наруто, потирая ушибленную и, возможно, вывихнутую руку.       Гаара на это лишь многозначительно хмыкает и уже готов идти обратно в апартаменты, которые ему любезно предложила Цунаде на время прибывания делегации в Конохе, как Наруто резко его останавливает, хватая за руку.       — Стой, дай я обработаю тебе порезы.       — Что?       — Садись сюда говорю, — произносит Наруто, капаясь в своей походной сумке и достает оттуда пару баночек.       Гаара лишь недоуменно смотрит на него, но послушно выполняет просьбу и садится совсем рядом с Наруто. Тот наносит бальзам на кожу Гаары и ему кажется, что у него перед глазами разрываются фейверки, и он одновременно хочет и остановить это, и чтобы это никогда не заканчивалось.       Это новое и странное ощущение: вроде боль, но, странная, не такая как раньше. Не правильная. Он не должна нравится ему, но почему-то то, как Наруто проводит руками по царапинам, порезам и ушибам, доставляет Гааре больше удовольствия, чем убийства раньше.       — Всё хорошо? — Наруто замечает, как Гаара как-то странно дергается от его прикосновений, — Больно?       И, черт возьми, эти виноватые голубые глаза, в которых так и плещется извинение, будут вечно преследовать Гаару в кошмарах. Хотя, кого он обманывает? Конечно, не в кошмарах, увы, не в них.       — Нет, просто необычное ощущение. Ты же понимаешь, это не обязательно. Шукаку залечит это за пару часов, — попытка бегства, такая очевидная и такая единственно верная, по мнению Гаары.       — Я понимаю, просто… Да не важно. В любом случае, это не будет лишним, верно? И Гааре лишь остается молча кивнуть, подставляя лицо под руки Наруто, который наносил мазь.       Гааре восемнадцать.       И он не может жить без боли.       И Наруто это понимает. Он прижимает Гаару сильнее, ближе к себе, стараясь чтобы не было ни одно миллиметра свободного между их телами. Ему это так чертовски нравится, что Гаара не знает куда себя деть. От сомкнувшихся зубов на его плече ему нестерпимо хорошо, настолько, что он готов чуть ли не плакать.       Наруто знает все слабые точки Гаары и не постыдится ими воспользоваться. Он грубо переворачивает его на живот, не забывая при этом оставить на талии легкие царапки когтей, именно так как любит сам Гаара. Он раздвигает его ягодицы сильнее, приставляя головку члена ко входу, но не спешит входить,       — Наруто? — а Наруто не торопится отвечать или предпринимать какие-либо попытки к действию.       Он медленно проводит руками по талии Гаары, забираясь руками под рубашку, и слегка царапает кожу. Наруто поднимается выше, проводит руками по выпирающим ребрам, и движется выше к груди, ласкает её обманчиво нежно, но Гаара знает, что это ненадолго и вот он уже вскрикивает от того, что Наруто входит в него, а пальцы сжимают соски.       Наруто не торопится двигаться, он любит растянуть это удовольствие – удовольствие от близости с Гаарой, довести того до изнеможения, до сбивчивой мольбы, до полного покаяния. И Узумаки так это чертовски нравится, нравится весь Гаара целиком и полностью.       Наруто покрывает его тело легкими поцелуями и при этом сжимает его запястья с такой силой, что он уверен - на утро останутся синяки. Узумаки оставляет заметный укус на нежной шее, от чего Гаара глухо всхлипывает куда-то в подушку, подаваясь бедрами назад, моля о том, чтобы Наруто уже начал двигаться наконец-то.       Но Узумаки на это лишь тихо хмыкает, отстраняя свои руки, от запястий Гарры, проводит выше по его предплечью, слегка сжимая кожу, и царапая, причиняя такую лёгкую ноющую боль. Он не перестает покрывать спину поцелуями, смешанными с укусами.       — Наруто, пожалуйста, — Гаара чуть ли не плачет в его руках, весь такой податливый. Такой жаждущий.       И Наруто не в силах сопротивляться, он отстраняется полностью, смотря на то, как Гаара призывно приподнимает бедра, упираясь локтями в кровать, принимая более удобною позу, и смотрит на него так заманивающе блядски, что у Наруто сдают все нервы.       Он перехватывает свой член у основания и направляет его в Гаару. Входя лишь на половину, сдерживает себя, чтобы не кончить прямо сейчас, но Гааре мало, он хочет большего. Он хочет Наруто.       Тишину комнаты разрушает громкий шлепок и уже Гааре приходится сдерживаться, чтобы не кончить. След на ягодице от руки Наруто начинает слегка краснеть и гореть, но Наруто не останавливается на этом, он шлепает ещё раз, и, возможно, даже сильнее, или Гааре так кажется только потому, что удар приходится по тому же месту, но он теряется, он стонет громко, надрывно, почти до хрипотцы, и подается сильнее назад, чтобы почувствать тепло бедер Наруто своими, ну и конечно, чтобы сильнее насадиться на член.       Наруто уже сам не может сдержаться, он перехватывает его удобнее под талию, впивается ногтями в кожу до образования легких следов - полумесяцев на теле и начинает двигаться сильнее, жестче, чем ранее.       Гааре же остается только покорно стоять, он выпрямляет руки, вытягивая их перед собой, хватаясь за изголовье кровати и слегка приподнимаясь. Он чувствует, как рука Наруто обвивает его шею, а другая берет под грудь, прижимая ближе к себе, как они оба любят. Кожа к коже. И не замедляясь, продолжает вытрахивать из Гаары громкие стоны. Их не хватает надолго. Наруто сильнее сжимает Гаару в своих объятьях и кончает внутрь него. Сам же Гаара кончил уже давно на простынь и лишь тихо поскуливал в горячих руках Наруто.       Наруто легко выходит из его тела со слишком развратным звуком и падает рядом с Гаарой, сразу же прижимая его ближе к себе, и целует так самозабвенно, слегка прикусывая, оттягивая нижнюю губу, и стараясь передать через этот поцелуй всю любовь и привязанностью к такому разморённому от секса Гааре, такому любимому и незабываемому. Такому единственному.