Пять лет тишины…

Flashback (4 года назад) Часть 1. Привыкание Они не говорили, что они — пара. Это было слишком громкое слово для того, что между ними происходило. Они просто... были. Каждую ночь. На крышах, в заброшенных зданиях, в маленькой квартирке Питера, где Уэйд спал на диване, а Питер — в кровати, но каждое утро просыпался с чувством, что Уэйд сидел рядом и смотрел на него, пока он спал. — Ты когда-нибудь снимаешь маску? — спросил Питер однажды. Они сидели на крыше, ждали рассвет, и Уэйд был тихим — необычно тихим для себя. — Нет, — ответил Уэйд. Слишком быстро. — Почему? — Потому что тебе не понравится то, что под ней. — Откуда ты знаешь? — Я знаю, — голос Уэйда стал глухим, почти злым. — Мне не нужны твои сожаления, паучок. Твои «ой, ничего страшного», твои попытки быть вежливым. Я знаю, что я урод. Я не хочу видеть это в твоих глазах. Питер замолчал. Он хотел сказать, что это неважно. Что он любит не лицо. Но слова застревали в горле, потому что он понимал: Уэйд не поверит. Вместо этого он взял его за руку. — Хорошо, — сказал он. — Не снимай. Но знай: я здесь. Я не уйду. Уэйд сжал его пальцы. — Знаю, — прошептал он. — Это и страшно. Часть 2. Ночные кошмары Питер никогда не рассказывал Уэйду о своих снах. О Титане. О том, как он рассыпается на части. О лице Тони, который смотрит на него перед тем, как щёлкнуть пальцами. О том, как он просыпается в холодном поту и не может дышать, потому что его тело помнит, что такое — исчезать. Но Уэйд знал. Потому что он спал на диване в квартире Питера и слышал каждый крик. — Паучок, — он будил его мягко, не касаясь, потому что после кошмара Питер не выносил прикосновений. — Эй, ты здесь. Ты в Куинсе. Это твоя квартира. Всё хорошо. Питер открывал глаза, мокрый от пота, дрожащий, и смотрел на красную фигуру, которая сидела на краю кровати. — Тони... — шептал он. — Мёртв, — спокойно говорил Уэйд. — И это не твоя вина. — Я не спас его. — Ты не мог. Никто не мог. — Я должен был... — Питер, — Уэйд брал его за руку. — Ты — ребёнок. Ты не должен был ничего. Ты сделал всё, что мог. А теперь — дыши. Со мной. Давай. И Питер дышал. Смотрел на белые линзы маски и дышал. В такие моменты он любил Уэйда так сильно, что у него ныло в груди. Часть 3. Стекло Они никогда не говорили о будущем. Это было негласное правило — не заглядывать дальше, чем на одну ночь. Питер знал, что Уэйд живёт одним днём, что он не умеет планировать, что слово «завтра» для него — роскошь. Но Питер думал. Думал о том, как они будут жить, когда он закончит школу. Когда поступит в колледж. Когда станет старше. Он рисовал в голове картины: Уэйд на его выпускном (в костюме, но без оружия), Уэйд, который встречает его после занятий, Уэйд, который... Однажды он сказал об этом вслух. — Я думал, может, ты переедешь ко мне? — спросил он, глядя в потолок. Они лежали на диване — Питер на спине, Уэйд на боку, подперев голову рукой. Уэйд замер. — Ко мне нельзя, — быстро сказал он. — Там опасно. — Я про свою квартиру, — Питер повернул голову. — Мэй всё равно почти не бывает. А ты спишь на диване каждую ночь. Может, перевезёшь вещи? Уэйд молчал долго. Так долго, что Питер начал считать удары своего сердца. — У меня нет вещей, — наконец сказал Уэйд. — Только катаны. — Ну вот, перевезёшь катаны. — Питер... — голос Уэйда был странным. Тихим, почти испуганным. — Ты не понимаешь. Если я перееду к тебе... это будет по-настоящему. Это будет... я не смогу потом уйти. — А кто сказал, что ты должен уходить? — Питер сел. Посмотрел на Уэйда — на его напряжённые плечи, на руки, сжатые в кулаки. — Ты думаешь, я хочу, чтобы ты ушёл? — Ты молодой. Ты захочешь нормальных отношений. С девушкой. Свадьбу, детей, всё, что я не могу... — Уэйд, — Питер взял его за подбородок, заставил посмотреть на себя. — Я не хочу нормальных отношений. Я хочу тебя. Уэйд смотрел на него. Белые линзы маски были непроницаемы, но Питер чувствовал — там, за ними, что-то ломается. — Ты не знаешь, чего хочешь, — прошептал Уэйд. — Знаю. — Нет. Ты... Питер поцеловал его. Жёстко, требовательно, вкладывая в поцелуй всё, что не мог сказать словами. Уэйд ответил. А когда они отстранились, он прошептал: — Ты пожалеешь. — Не пожалею, — сказал Питер. Он ошибся. Часть 4. День, когда он ушёл Это случилось после миссии. Питер опоздал на патруль — Мэй попросила помочь с перестановкой, и он прилетел на крышу на час позже. Уэйд уже ждал. Сидел на краю, свесив ноги, и смотрел в темноту. — Прости, задержался, — Питер приземлился рядом. — Мэй... — Я видел твою Мэй, — перебил Уэйд. Голос был странным — ровным, пустым. Не своим. — Что? — Сегодня. Она выходила из аптеки. Я был рядом. Она улыбалась, — Уэйд повернул голову. — Она выглядела счастливой. Нормальной. Питер напрягся. — Уэйд, что случилось? — Ничего, — Уэйд встал. — Просто я понял кое-что. — Что? — Ты заслуживаешь нормальной жизни, паучок. Девушки. Свадьбы. Детей. Всего, что я не могу тебе дать. Питер почувствовал, как внутри него всё обрывается. — Не начинай, — сказал он. — Мы уже говорили об этом. — А я не договорил, — Уэйд повернулся к нему. Линзы маски смотрели прямо в глаза. — Ты не должен вязаться с таким, как я. Я — убийца. Я — чудовище. И чем дольше я рядом, тем больше я тебя порчу. — Ты не портишь... — Я уже испортил, — Уэйд повысил голос. Впервые за всё время. — Ты перестал видеться с друзьями. Ты перестал жить нормальной жизнью. Ты спишь на диване со мной вместо того, чтобы гулять с девушками. Ты разрушаешь себя, Питер. А я смотрю и ничего не могу сделать. Он замолчал. Тяжело дышал. Питер стоял, не двигаясь. Слёзы душили его. — Ты уходишь, — сказал он. Не спросил. Констатировал. — Я ухожу, — ответил Уэйд. — Потому что люблю тебя. И потому что так будет лучше. — Не будет, — прошептал Питер. — Не будет лучше. Ты не знаешь. — Знаю, — Уэйд шагнул к краю крыши. — Обещай мне, паучок. Обещай, что будешь счастлив. С какой-нибудь рыжей кралей. Нормальной. — Не могу, — Питер вытер слёзы рукавом. — Не могу обещать. — Обещай, — Уэйд повернулся к нему в последний раз. — Пожалуйста. Питер смотрел на него. На красный костюм, который был ему домом. На белые линзы, которые смотрели с такой болью, что у него разрывалось сердце. — Обещаю, — прошептал он. Уэйд кивнул. Один раз. И прыгнул в темноту. Питер стоял на крыше один. Долго. Так долго, что рассвет застал его на том же месте, с мокрым лицом и пустыми руками. А утром он нашёл на подоконнике катаны и записку. «Прости, паучок. Я решил за нас обоих. Ты не должен вязаться с таким, как я. Не ищи меня. Обещай, что будешь счастлив с какой-нибудь рыжей кралей. Уэйд. P.S. Я тоже, паучок. На всякий случай. Чтобы ты знал.» Он сжал салфетку в кулаке и не заплакал. Потому что слёзы кончились там, на крыше.