20 дней и счастье

На улице ярко светило утреннее солнце, заливая лагерную территорию тёплым золотистым светом. После вчерашнего дождя воздух был свежим и чистым, пропитанным запахом влажной травы, сосновой хвои и земли. Птицы заливисто пели в кронах деревьев, а лёгкий ветерок ласково шелестел листвой, принося с собой приятную прохладу. Стен сидел на старой деревянной лавочке возле корпуса и ждал Билла. Солнечные лучи пробивались сквозь ветки и мягко ложились на его лицо. – А где м-миссис Льюис? – спросил Билл, выходя из корпуса и щурясь от яркого света. – Она уже ушла, – ответил Стен, приподнимаясь со скамейки и отряхивая штаны. Они неспешно направились в столовую, которая находилась на другом конце лагерной территории, петляя между высокими соснами и аккуратными деревянными домиками. – Кстати, почему ты пошёл со мной накрывать на столы? – спросил Стен, засунув руки в карманы. – А к-кто, если не я? – с лёгкой улыбкой подметил Билл и слегка толкнул его плечом. – А т-ты почему вызвался? – Просто никто не хотел, а мне не трудно, – спокойно пожал плечами Стен. Некоторое время они шли молча. Стен вдруг прервал тишину: – Знаешь… я очень рад, что наши комнаты в корпусах разделены ещё на две. – И п-почему же? – Билл повернулся к нему, улыбаясь, и заглянул в глаза Стена, которые тот упорно опускал в землю. – Ну… – Стен нервно оглянулся по сторонам, будто боялся, что их кто-то подслушает. Это действие не ускользнуло из внимания Билла. – Я рад, что мы с тобой в комнате вдвоём. По ночам нам никто не мешает, и мы можем разговаривать обо всём на свете… Билл улыбнулся ещё шире, в его глазах мелькнуло тёплое, почти озорное выражение. Он огляделся вокруг: впереди уже виднелось большое здание столовой с белыми занавесками на окнах, а позади них простиралась тихая, скрытая от посторонних глаз часть лагеря. – П-пойдём, – тихо сказал Билл. Внезапно он схватил Стена за руку и уверенно потащил его за угол столовой. Там не было ничего, кроме старого деревянного сарая, заросшего по бокам плющом. Место было укромным: густые кусты и высокие деревья надёжно скрывали их от случайных взглядов. Билл мягко, но решительно прижал Стена спиной к тёплой деревянной стене столовой. Солнечные блики плясали на его лице. Он поставил руки по обе стороны от головы Стена, наклонился ближе, почти нависая над ним. Их лица оказались совсем близко. – Что… что ты делаешь, Билл? – испуганно прошептал Стен, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. – А если кто-нибудь увидит? – Мне к-кажется, ты начал забывать, – спокойно ответил Билл, но в уголках его губ играла мягкая улыбка. – Ты начал забывать, что мы встречаемся. Или п-просто до сих пор не принял это по-настоящему… Стен искренне посмотрел на него, его глаза были полны смятения и нежности. – Ну, Билл… о чём ты? Как о таком можно забыть? Я просто… я просто боюсь, – глубоко выдохнул он. – Мы встречаемся уже два месяца, но всё это время ведём себя как обычные друзья. И поэтому я боюсь, что ты ко мне чувствуешь не то, что я хотел бы… то есть, я имею в виду… Не дав ему договорить, Билл наклонился и нежно, но уверенно прижался губами к губам Стена. Поцелуй получился тёплым, долгим и немного отчаянным — для их отношений такие моменты всё ещё были редкостью. Оба закрыли глаза, полностью отдаваясь этому мгновению. Вокруг слышалось только пение птиц да шелест листьев. Когда воздуха не хватило, Билл медленно отстранился, но не отошёл далеко. – Т-ты мне нравишься, Стен, – тихо и искренне сказал он, глядя прямо в глаза. – И ты это прекрасно знаешь. Но ты сам попросил скрывать наши отношения. Каждый раз, когда я хочу обнять тебя или поцеловать на людях или даже перед друзьями, ты даёшь понять, что этого делать не стоит… Он говорил тепло, без малейшей претензии — только с лёгкой грустью. – М-может, стоит хотя бы друзьям сказать? Тогда я смогу проявлять свои чувства в полной мере… – Билл… – Стен выдохнул, опустив взгляд куда-то в землю у своих ног. – А если они не примут нас? Скажет, что мы странные… Представь, как тогда будет издеваться Ричи. Их осуждения я боюсь больше всего. – Я п-понял, Стен, – мягко ответил Билл. Он притянул парня к себе и крепко обнял, уткнувшись носом в его волосы. Запах шампуня и тёплой кожи Стена был ему невероятно родным. – Давай обс-судим это позже. А пока нам ещё нужно н-накрыть завтрак. Стен молча кивнул, чувствуя, как тепло объятий Билла немного успокаивает его тревогу. Они нехотя разжали руки и, бросив последний быстрый взгляд друг на друга, направились в столовую. Солнце по-прежнему ярко светило над лагерем, а птицы продолжали петь свою весёлую песню, будто ничего особенного не произошло.

***

Весь лагерь уже позавтракал. Второй отряд собрался в своём корпусе и бурно обсуждал номер на посвящение. Кто-то предлагал смешную сценку, кто-то — душевную песню под гитару. Споры шли жарко, голоса то и дело срывались на смех и возмущённые выкрики, но в итоге все сошлись на одном решении. В отряде нашлись ребята, которые умели играть на инструментах. Так родилась идея собрать мини-рок-группу. На гитаре по-настоящему хорошо играл только Ричи. Он долго отказывался: сидел, скрестив руки на груди, и упрямо мотал головой. Ещё раньше он говорил Эдди, что играет только для себя. Выходить на сцену перед всем лагерем ему было явно некомфортно. Но после долгих уговоров и шутливых подколов Ричи вдруг замолчал. В его голове всплыли слова Эдди: «Мне правда очень нравится, когда ты играешь». Эта фраза мягко, но уверенно перевесила все его сомнения. Ричи тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам и наконец нехотя кивнул: — Ладно… уговорили. Отряду также нужно было выбрать капитана. Решение приняли быстро и почти без споров — им стал Майк. За эти два дня он успел проявить себя настоящим лидером: помогал отряду, делился советами, в любом конфликте искал компромисс и умел успокоить разгорячённые головы. Все единогласно проголосовали за него. Пока отряд решал организационные вопросы, наступил тихий час. Музыкальной группе нужно было срочно репетировать, поэтому в комнате №4 остались только Билл, Стен и Эдди. — Тебе Ричи говорил, какую песню они в итоге выбрали? — спросил Стен, присаживаясь на край своей кровати. — Нет, — Эдди пожал плечами. — Мне самому жутко интересно. — К-как думаете, ч-что они сыграют? — поинтересовался Билл, откинувшись спиной к стене. — Не знаю… Может, что-нибудь из «Chase Atlantic», Ричи нравится эта группа? — предположил Эдди, глядя в пол. Потом поднял глаза на Стена. — А ты как думаешь? — Я вообще не разбираюсь в музыке, — спокойно ответил Стенли, пожимая плечами. — Понятно… — Эдди хотел продолжить, но в этот момент дверь комнаты с лёгким скрипом открылась. — Эй, Эдди! — позвала Бев, заглядывая внутрь и делая призывающий жест рукой. — Иди сюда, помоги нам с реквизитом. Эдди недовольно поморщился, но всё-таки встал. — Да почему опять я? В чём я вообще могу вам помочь? — проворчал он, выходя из комнаты. Как только дверь за ним захлопнулась, Стен почувствовал на себе пристальный взгляд Билла. Он повернул голову и вопросительно приподнял брови. — Почему ты так на меня смотришь? Билл слегка улыбнулся, в его глазах мелькнула озорная искорка. — Можн-но тебя п-поцеловать? — Нет, конечно! — сразу зашептал Стен, чуть отодвигаясь. — А если кто-нибудь зайдёт? — Н-но сейчас же никог-го нет… — Билл, я же говорил, что мы не должны… — начал было Стен, но нежный, тёплый поцелуй прервал его на полуслове. Стен не отстранился, хотя отвечал неуверенно, почти робко. Билл же целовал его смело, страстно, будто в этот момент для него не существовало никакого лагеря, никаких правил и чужих глаз. — Ой… — раздался тихий, растерянный голос от двери. Парни резко отпрянули друг от друга. Эдди вернулся намного быстрее, чем они ожидали. На самом деле его почти сразу прогнали: он нечаянно пролил краску на пол, и Бев с криком «Всё, иди отсюда, художник!» выпроводила его обратно. Эдди стоял в дверях с широко раскрытыми глазами, лицо его выражало полнейший шок. — Я… я, наверное, попозже зайду… — пробормотал он и сделал шаг назад. Билл мгновенно отвернулся к окну и принялся старательно разглядывать обычные сосны, словно там происходило что-то невероятно интересное. Стен схватил первую попавшуюся книгу с тумбочки и уткнулся в неё, хотя держал её вверх ногами. Эдди уже почти закрыл за собой дверь, но вдруг замер. — СТООООП! — он резко распахнул дверь обратно и плотно захлопнул её за спиной. — Что я только что увидел?! Руки Эдди взлетели к груди, локти согнулись, на лице застыла смесь удивления, недоверия и лёгкой агрессии — просто от того, что мозг отказывался верить увиденному. — А что ты увидел, Эдди? — как ни в чём не бывало спросил Стен, всё ещё делая вид, что читает. — ВЫ ЦЕЛОВАЛИСЬ! Билл и Стен целовались! Кому ни расскажи — никто не поверит! — Эй, эй, эй! — Стен мгновенно вскочил и подскочил к Эдди, хватая его за плечи. — Никому не рассказывай, слышишь? — Эдди, м-мы тебе всё объясним, — мягко вмешался Билл, — но ты д-должен пообещать, что это останется м-между нами. Эдди шумно выдохнул, пытаясь успокоиться и переварить последние две минуты. Он медленно отошёл от Стена и опустился на кровать напротив Билла. Лицо его всё ещё было растерянным, но уже не злым. — Парни… я сейчас в полном шоке, — честно признался он. — Конечно, я никому не расскажу. Но пока я не отошёл… расскажите, как это вообще произошло. Стен и Билл быстро переглянулись. Билл едва заметно кивнул, давая разрешение. Стен глубоко вздохнул. — Эдди… мы встречаемся уже два месяца. — СКОЛЬКО?! — Эдди подскочил на месте. — Два месяца?! Как… как вам вообще удавалось всё это время скрывать?! — Не знаю, — тихо ответил Стен, бросив тёплый взгляд на Билла. — Мы старались. — Д-да… и мы очень н-надеемся, что ты нас не осуд-дишь, — добавил Билл, голос его слегка дрогнул. Эдди посмотрел на них обоих, и его лицо постепенно смягчилось. — Какое «осудить»… Я очень рад за вас. Вы такие молодцы. Я даже… немного завидую, — на последних словах Эдди невольно задумался, и перед глазами сразу возникло лицо Ричи. Парни заметили, как изменилось его настроение, и переглянулись с вопросительным выражением. — Ой… ну я имею в виду, что вы нравитесь друг другу и не скрываете свои чувства, — быстро поправился Эдди. — А у тебя есть кто-то, кто тебе нравится? — мягко спросил Стен. — Нет, конечно! — слишком резко и поспешно ответил Эдди, отводя взгляд. Никто не должен был знать про его чувства к Ричи. — Просто… не у всех чувства взаимны. А вы молодцы. Я правда очень за вас рад. Он встал и направился в свою маленькую смежную комнату. Стен и Билл молча проводили его взглядами. Когда Эдди скрылся за дверью, они снова переглянулись. Оба поняли: что Эдди явно кто то нравится и возможно, когда-нибудь он расскажет им о своих чувствах. Но точно не сегодня. Не здесь и не сейчас.

***

В лагере наконец-то наступило время посвящения. По всему корпусу царила настоящая суматоха: ребята носились между комнатами, заканчивая последние детали реквизита, девчонки толпились у зеркал, старательно прихорашиваясь, а парни из второго отряда решили создать настоящие сценические образы. Ричи надел свою любимую потёртую кожаную куртку и светло-голубые джинсы. Под низ — простую белую футболку, а на голову кто-то из парней протянул ему чёрную бандану. Ричи повязал её на лоб, слегка взъерошил и без того кудрявые длинные волосы, придав им небрежный, но эффектный вид. Теперь он выглядел как настоящий рокер из старых клипов. Актовый зал постепенно заполнялся. Второй отряд, как всегда, захватил лучшие места в первых рядах, а «неудачники» устроились на третьем ряду от сцены. В зале стоял гулкий, возбуждённый шум: все обсуждали предстоящие выступления, смеялись, перекрикивались и гадали, кто удивит сильнее всех. Только Эдди сидел молча. Его взгляд был прикован к сцене. Среди выступающих он сразу заметил Ричи — тот стоял в своём привычном расслабленном стиле, засунув руки в карманы куртки. А рядом с ним… Эдисон. «Опять эта назойливая девчонка», — с раздражением подумал Эдди. — «О чём они там разговаривают?» – Эдди! ЭДДИ! — раздался голос справа. Он вздрогнул и повернулся. Рядом сидел Стэн. – Ты чего? О чём задумался? — спросил тот. – А… ничего. Просто переживаю за наших. Хочу, чтобы всё прошло хорошо, — неубедительно ответил Эдди и снова перевёл взгляд к сцене. Ричи уже исчез, а довольная Эдисон, широко улыбаясь, направилась куда-то в глубь зала, на задние ряды. «Почему она такая счастливая? Наверное, они с Ричи договорились о встрече после концерта», — горько подумал брюнет. Вдруг заиграла громкая музыка, и на сцену вышел ведущий. Концерт начался. Отряды один за другим показывали свои номера: кто-то зажигательно танцевал, кто-то пел душевные песни, а некоторые даже сочинили весёлый рэп про свой отряд. Эдди было невыносимо скучно. Он ёрзал на стуле, не зная, куда деть руки. Единственное, что его удерживало, — это выступление их второго отряда, которое по программе каким-то чудом оказалось последним. – А теперь — последний номер! Приглашаем на сцену второй отряд! — объявил ведущий. Эдди моментально выпрямился и захлопал вместе со всеми. На сцене парни быстро устанавливали оборудование. Закончив, один из них подошёл к микрофону. – Всем привет! Мы — парни из второго отряда. Наш коллектив собрался буквально сегодня, но мы так быстро нашли общий язык, что написали песню всего за три часа. Надеемся, вам понравится, — сказал вокалист с лёгкой улыбкой. Зал зашумел от интереса. Даже среди «неудачников» все переглянулись. – Эдди, ты знал? — тихо спросила Беверли. – Нет… — покачал головой Эдди. Он был удивлён не меньше остальных. После обеда он почти не видел Ричи — тот сразу убежал репетировать. Заиграла спокойная, немного меланхоличная мелодия. Никакого рока — только мягкие гитарные переборы и лёгкий ритм. Все затихли, слушая с неподдельным интересом. Парень в центре сцены запел низким, чуть хрипловатым голосом: «Я люблю тебя так сильно, что уже больно дышать, А ты любишь кого-то другого — и мне нечем дышать. Молчу, улыбаюсь, делаю вид, что всё в порядке, Но внутри меня тихо умирает «мы» навсегда…» Эдди почувствовал, как что-то остро кольнуло в груди. Каждое слово будто про него. Грусть накрыла волной, и на секунду ему захотелось вскочить и выбежать из зала, чтобы никто не увидел, как у него щиплет глаза. Он не отрываясь смотрел на Ричи. На его длинные кудри, на кожаную куртку, на то, как тот плавно переступает с ноги на ногу, полностью отдаваясь музыке. И вдруг их взгляды встретились. Ричи смотрел прямо на него. Не отводя глаз. Сердце Эдди заколотилось так сильно, что заглушило музыку. На мгновение ему показалось, что вся эта песня — только для него. Что каждое слово Ричи поёт именно ему. Но он быстро прогнал эту мысль. «Нет. Песню писали все вместе. Ричи не мог… не стал бы посвящать такие слова мне». Парни закончили. Последние аккорды стихли. Зал взорвался аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то кричал «Молодцы!» и «Бис!». Девочки в первых рядах явно выбрали себе новых крашей — теперь музыкальная группа второго отряда стала самой обсуждаемой темой вечера. И, судя по всему, её будут вспоминать ещё долго после окончания смены.