Рыцарь Вильям

После недавнего сражения, где кипела кровь в жилах и сверкали глаза, шёл рыцарь. Мысли его тянулись, как королевские ковры в замках, но то, что он пережил, было ему не по нраву. Он думал о другом: вернуться домой и отдохнуть. Он шёл, броня скрипела, а шлем мешал обзору. В конце концов он не выдержал и попытался снять шлем, но безуспешно. Спустя несколько попыток он всё же стянул его. Посмотрев внутрь, он увидел не своё отражение — он видел совсем другого человека. Лицо было грязным и потным, кудри уже не выглядели так величаво, а главное — глаза. Глаза уже не сияли, как в те времена, когда он проводил время с семьёй. Он вспомнил дочь — это то, что дарило надежду и смысл жизни. Это был его маленький лучик света в тёмном, давно забытом сарае. Но сейчас нужно идти. Он протёр лицо, положил шлем за пазуху и зашагал дальше. Уже темнело, а полю не было конца. Издалека не доносилось ни лая собак, ни звона колоколов. Поэтому появилась мысль: «Иду ли я туда?» Но тут же родилась другая: «Если я буду размышлять, то никогда не приду». И он двинулся с ещё большей скоростью. Шаг был уверенный, но слабый. Тёмная фигура со скрипом передвигалась вперёд, иногда останавливаясь, чтобы отдышаться. Шёл он долго, выбился из сил и понял, что сейчас рухнет на землю. Ему надо было лечь. Он не нашёл лучшего места, чем у берёзы, прилёг с осторожностью, чтобы не упасть. Глаза устали смотреть на бесчисленное множество звёзд, и он уснул. Не прошло и двух часов, как он проснулся от воя — очень протяжного и явно недружелюбного. От резкого пробуждения он сжал руки и схватил меч. И тут же память выхватила другое, давнее воспоминание… — И не забудь купить пару тушек кур. Сегодня у нас будет праздник, и если ты не хочешь, чтобы наша дочь расстроилась, то иди прямо сейчас, — сказала Сильвия. — Хорошо, хорошо, я умоюсь и иду. Некоторое время спустя он вышел. Их город кипел жизнью: в каждом углу было движение. Он нырнул в толпу, направляясь на рынок, где собирался купить кур. — Надо и свеч купить, а то уже кончаются, — бормотал себе под нос Вильям. Проходя сквозь толпу, он видел много людей: кто-то был зол, кто-то огорчён, кто-то куда-то торопился. Солнце светило прямо в глаза, и вдруг кто-то схватил его за плечо. Вильям обернулся и увидел своего давнего приятеля и товарища по боям. Это был Луи. Широкие плечи держали красивый плащ, лицо его было счастливым. — Вильям, куда ты летишь, как та курица с фермы? Я же тебя зову, а ты бежишь! — прокричал Луи. — Да на рынок иду. А чего тебе нужно? — Приглашаем тебя на наше трёхлетие в отряде «Грозные». Билл, я и ты — дружная компания. Правда, жаль, что Грегори не дожил. Но ладно, вечером ждём у таверны моего брата. — Извини, но у меня сегодня праздник с семьёй. Может, перенесём? — Ах, как обычно! Вот зачем ты женился так рано? Ладно, завтра, думаю, сможем. — Да, завтра вроде будет больше времени. — А кстати, ты слышал указ? Возле города бегают какие-то твари — волки. Овец режут. Не хочешь заработать? — Нет, я для того создан, чтобы с ними бороться. — Ну ладно, давай, прощай. — Ага. Луи растворился в толпе, а Вильям продолжил путь. Воспоминание длилось всего несколько секунд. Единственное, что Вильям понял, очнувшись: сейчас рядом те самые твари. Уже светало, но было всё ещё темно. Со всех сторон слышались шорохи и топот лап. Он встал спиной к дереву. Надевать шлем не было смысла, поэтому он кинул его в ближайшие кусты, откуда доносился шум. Послышался визг, но быстро утих. Вместо него раздалось рычание. Из темноты вышел волк. Вильям не успел его как следует разглядеть — зверь бросился. Он со всей силы махнул мечом, но, к сожалению, промахнулся. Волк накинулся и едва не вцепился в горло. Рыцарь отшвырнул его и совершил ошибку — отошёл от дерева. Этот манёвр позволил ему ударить волка мечом. Тот завыл от боли, но это лишь разозлило его и остальных. Волки кружили вокруг. Резкий шорох сзади — Вильям развернулся и нанёс удар в голову. Волк упал замертво. Но Вильям не был рад. Тело дрожало, мысли путались. Бой продолжался до утра. Когда волки, наконец, отступили или полегли, он еле дышал. Он упал прямо на тела убитых зверей и уставился в небо. Глядя на облака, он вдруг захотел стать одним из них и улететь. Но в одном облаке он различил очертания — это была его дочь. Его словно молнией ударило. Он вскочил и побежал, но быстро выдохся. Тело было измученным, броня — грязной и тусклой. Он решил, что перед возвращением домой нужно искупаться. Он шёл и наконец услышал лай — значит, деревня была уже где-то рядом. Мысли пеклись, как блины на сковородке. Ему казалось, что он вот-вот выскользнет из самого себя, как мокрое мыло из рук. Вскоре он увидел речку. Она блестела в лучах утреннего солнца. Рядом стояли деревянные стулья рыбаков. Он подошёл к воде, наклонился, умылся и замер, глядя на своё отражение. И тут в голову пришла мысль: искупаться. Мечта, которая казалась такой недостижимой. Он начал медленно спускаться к воде. Водоросли покачивались, ничего не предвещало беды. Но он поскользнулся на мокрых камнях и начал тонуть. Иногда выныривая, он хватал ртом воздух, как никогда в жизни. — Боже, помоги! Я не хочу умирать! Он снова ушёл под воду и, задыхаясь, посмотрел сквозь толщу воды на небо. Там, высоко, плыло то самое облако, похожее на его дочь. С последней надеждой он рванулся вверх. Силы были на пределе, лёгкие наполнились водой, перед глазами всё помутнело. Он начал тонуть, теряя сознание. Ему показалось, что он умер. Неизвестно, сколько времени прошло, но вдруг он почувствовал сильное давление на грудь. Из последних сил он выплюнул воду, судорожно вдохнул и открыл глаза. — Деда, он жив! Он жив! Надо ним склонились двое: молодой парень и пожилой мужчина. Рыцарь не сразу понял, что это они вытащили его из воды. Он увидел на своей ноге верёвку — догадался, что юноша привязал его и вместе с дедом вытянул на берег. Вильям долго благодарил спасителей. Они помогли ему снять доспехи. Он спросил, где они живут, чтобы потом отблагодарить. Вернувшись домой, он поспал, поел, рассказал всё жене и поцеловал в лоб дочь. Дочь сказала, что он самый храбрый и сильный рыцарь в мире, и уснула. На следующий день Вильям щедро отблагодарил юношу-сироту и деда, приютившего его.