Жизнь бабки

Однажды в самой жопе Тульской области стояла маленькая, почти забытая богом деревня под названием Черкасы. Настолько забытая, что даже навигаторы иногда показывали там просто чёрный экран и писали: «Ну его нахуй, сам ищи». Жила там бабка по имени Бабка — максимально странный и непонятный человек. Её возраст никому не был известен: кто-то говорил, что ей лет 80, кто-то — что 200, а жиробас Вова из соседней деревни уверял, что она старше той самой плесени на яйцах Матиканетаннхаузер (я сам до сих пор не понял, что это вообще значит, но звучит убедительно). Жила бабка в маленьком перекошенном доме ещё со времён Николая II, который якобы сам ей его по дружбе и построил. Причём, по слухам, строил он его не из обычных материалов, а из говна и харчей Распутина, который, к слову, был одним из её мужей. А мужей у неё было столько, что если всех перечислить, можно учебник истории написать: Балдуин IV, Барбаросса, Гай Юлий Цезарь, Наполеон, Чарли Кирк, Ленин, Сталин, Брежнев и ещё куча каких-то подозрительных типов, про которых даже Википедия молчит. Иногда в Черкасы приезжал Вова-жиробас — легенда местных окраин. Он вставал посреди улицы, набирал полные лёгкие воздуха и орал: — Я ПИДОРАС!!!!!!!!! Причём делал это с такой гордостью, будто объявлял результаты выборов. Бабка каждый раз бесилась, хватала свою древнюю швабру времён Петра I и неслась за ним, как будто от этого зависела судьба государства. При этом она ещё и стреляла из палок, которые зачем-то хранила целый год, как стратегический запас. Однажды ей даже удалось его догнать и прописать ему пару лещей, но жировая прослойка Вовы работала как бронежилет — урона почти не было. Бабка вообще не любила «понаехавших» и каждый год устраивала свой протест. Она выходила на улицу, торжественно доставала бутылку воды и выливала её на землю. После этого стояла, смотрела вдаль и кивала, будто только что изменила ход истории. Каждую осень она занималась закрутками. Но это были не обычные соленья — она заливала всё соляной кислотой и потом спокойно ела это всю зиму, запивая каким-то подозрительным компотом, который светился в темноте. Соседи однажды попробовали — потом неделю не могли говорить и начали понимать радиопомехи. Когда бабка встречалась с подругами, разговор всегда начинался одинаково: — А вот в советское время было лучше. И дальше начинался полный трэш. Она рассказывала, как выпрямляла спину через гидравлический пресс, как ела обогащённый уран вместо конфет, и как они потом светились зелёным, поэтому электричество им было не нужно. — Мы, бывало, в Чернобыльском реакторе купались, — добавляла она. — А сейчас что? Молодёжь слабая пошла. Подруги кивали, хотя половина из них уже не понимала, о чём речь, а вторая половина просто боялась спорить. Каждую неделю бабка ходила в магазин через две деревни — Закопы и Яблонево. В Закопах жил тот самый Вова-жиробас, а рядом с ним — дом, куда приезжал его друг Илья. Именно его бабка почему-то полюбила. Парню было всего 17, но его называли «старпёром», потому что он со всеми здоровался и иногда говорил «здравствуйте». Однажды Илюша уехал учиться в дальний город. Бабка сначала сидела у окна, смотрела в одну точку и жевала какую-то радиоактивную закрутку, а потом резко встала и сказала: — Ну раз так, полечу. На энергии урана из детства она реально взлетела и добралась до города. Там устроилась вахтёршей, чтобы быть поближе к любимому. Каждую неделю она появлялась у него и орала: — Ты чё не спишь?! Быстро всё выключай!!! И так же внезапно улетала обратно в Черкасы. Но деньги со времён Вьетнамской войны начали заканчиваться, и бабка решила работать. Она устроилась уборщицей в лагерь рядом с Анапой, где продавали кукурузу. И, конечно же, судьба решила поиздеваться — там она снова встретила Вову-жиробаса и его друга Даню по кличке «вонючее яйцо». Каждое утро она заходила в их комнату, смотрела на унитаз и тяжело вздыхала. Иногда даже настолько тяжело, что стены дрожали. Однажды она сказала: — Пацаны, не сувайте свои торпеды слишком глубоко. Даня начал ржать так, что чуть не задохнулся. Бабка уже хотела зарядить ему остатками ёршика, но решила, что работа важнее. Вернувшись домой, она первым делом полетела к Илье. Подойдя к двери, она услышала: — ВСЁ, ЧИЛ ОКОНЧЕН! И вдруг поняла, что не только Илюха нормальный, но и его друг Никитос-Паровоз. От этой мысли она даже пустила слезу. Она решила признаться в любви. Вывела Илью за общагу, покраснела, как аниме-девочка, и тихо сказала: — Я тебя… это… люблю… Илья посмотрел на неё секунд пять и выдал: — ПОШЛА НАХУЙ, СТАРАЯ ШМАЛЬ!!!! Мир для бабки в этот момент рухнул. Она улетела домой, закрылась и впала в депрессию. Перестала есть даже кислотные закрутки — это уже был тревожный знак. Когда еда закончилась, она пошла в магазин, но поскользнулась и упала. Лежала и слышала голос Вовы: — Помидор не огурец, скибиди доп-доп ес-ес. — У тебя на фоне глина, излепи себе сундук… Она лежала так, пока снег не растаял, и её не «снесло» к мусорке. Там она поняла, что даже туалетной бумаги нет. Последней надеждой был магазин «Талесман». Она дошла туда… и увидела табличку «Закрыто». Бабка тихо легла на ступеньки, как Райан Гослинг в грустных эдитах, закрыла глаза… и умерла. Прошли годы. И только один человек всё-таки вспомнил о ней — Никитос-Паровоз. Он пришёл, сел рядом и сказал: — Ну чё, бабка… нормально всё будет. И каким-то непонятным образом всё действительно стало нормально. И жили они… ну, как минимум странно… но долго и счастливо.