скепсис

Покрываться коркой циничности — нормально. Нормально, особенно если с ранних лет романтизировать и гореть идеей любви, но уже не в первый раз оставаться с пустыми карманами, когда перед носом захлопывается дверь. Санвон в свои пятнадцать пообещал себе, что больше ни в чью дверь стучаться не будет. Будучи единственным сыном в окружении сестёр, он рос изящным, по-своему сентиментальным парнем. Уже в свои одиннадцать, когда девочка, в которую он был поуши влюблён, сказала, что воспринимает его только как друга, он задумался. «Друг». Тогда Санвон подумал, что хорош в этой роли, в чём продолжал неустанно убеждаться: его красотой многие восхищались, но за ней девочки видели лишь мальчишку, который был слишком «женственен» для чего-то большего, видя в нём только «друга». Да, Санвон был обходителен и мил, многих это подкупало. Тем не менее в нём прочно укоренилась мысль: все чувства, испытываемые к нему, лишь дружеские, всё остальное притянуто за уши. Именно так родился скепсис к чему-то большему в отношении девушек: «они только друзья». Ли полюбил своё одиночество в окружении книг, на выставках и во время уединённых прогулок на природе. Ему не нужно было искать «вторую половинку», ведь он уже сам по себе цел. Он больше не желал трепета сердца, ведь любовь он мог найти между страниц. Он подсматривал тайком за чужой историей, следил за развивающимся сюжетом, всегда оставаясь в стороне, но ему этого хватало с лихвой. За отношения персонажей он переживал больше, чем за свои, которых не существует. Всё так и было, пока однажды Гону, близкий друг детства, не познакомил его со своим новым приятелем. Встреча, если честно, получилась случайной, а потому малообещающей и не сильно желанной. По крайней мере, поначалу. Это был обычный вечер понедельника, в который друзья решили немного прогуляться — впервые за несколько недель их графики совпали. – Йо, Гонкассо! Давно не виделись, – отсалютовал незнакомец, когда они пересеклись в торговом центре. Гону рисовал ужасно, поэтому кличка «Гонкассо» навсегда прицепилась к нему мёртвой хваткой. Правда знали о ней только люди, которые оценили творчество Кима во всей красе, либо те, с кем сам Гону решил поделиться. Что, вообще-то, было крайне маловероятно, ведь эта социальная бабочка имела кучу знакомых, но не всех подпускала к себе близко. Это обращение было первым, что привлекло внимание Санвона. Когда Гону остановился, чтобы поболтать с приятелем, он стоял рядом с ним и достаточно пристально разглядывал юношу. Интересный стиль одежды: выдаёт в нём либо иностранца, либо творческую личность. И то и другое довольно заманчиво. Внешне хорош собой, что сразу бросается в глаза. Санвон наконец оторвался от рассматривания, прислушался к голосу, когда настала очередь юноши говорить. С первых секунд по его телу побежали мурашки, и он замялся, опустил взгляд на пол. – Познакомишь со своим другом? – чужой голос был глубоким, неторопливым и обволакивающим. Это единственная фраза, смысл которой Санвон уловил. Он медленно приподнял голову и взглянул на парня, когда Гону после прямого вопроса немного неловко начал их знакомить. – Лео-хён, это Ли Санвон, я тебе про него рассказывал. Санвон, это Ли Лео. Он переехал из Австралии… Гону продолжал что-то говорить, рассказывать, как они познакомились, но Санвон его не слышал. Когда он поднял взгляд, увидел, что и Лео смотрел ему в глаза и мягко улыбался. Не было очевидного и бросающегося в глаза интереса. Была лишь робкая, но глубокая вовлеченность в знакомство, и это смутило сильнее, чем любые знаки внимания, которые ранее уделялись. Это был первый раз за долгое время — с тех самых одиннадцати лет — когда Санвон покраснел аж до кончиков ушей. В свои девятнадцать он, кажется, снова влюбился, но уже в парня, который наверняка так же посчитает его только другом.

***

После того дня Гону не видел Санвона месяц, может даже чуть больше. Иногда у него бывали периоды, когда требовалось уединение и не хватало сил на общение. Именно поэтому Ким отнёсся с пониманием, когда его сообщения начали оставаться без ответа. Однако Гону даже не подозревал, что именно заставило Санвона так резко от него отгородиться. Весь месяц юноша читал, читал и читал. Он заканчивал уже третью книгу в жанре романтики из своего списка желаний, но вместо прежнего восторга испытывал только разочарование. Это всё было не то, что ему хотелось, и из-за этого его охватывал тихий ужас. Первый этап — это всегда отрицание и избегание. Если раньше Санвон мог утолять свою потребность в романтике с помощью книг и любовной истории, то сейчас это желание превратилось в неутоляемую жажду. Он словно открыл глаза и понял, что уже несколько лет довольствовался меньшим. Хорошая книга — это прекрасно, но ни одна книга, где ты чувствуешь себя наблюдателем, не сравнится с личным участием и ощущениями в жизни. Ли Лео за одну встречу показал ему, как он был слеп, когда с лёгкостью и наивностью полагал, что чувства от чтения о чужой влюблённости и от собственной практически одинаковые. Ли Лео своим бархатистым голосом и нежной улыбкой разбудил внутреннего романтика, которого сам Санвон усыпил скепсисом. На протяжении месяца Санвон переживал кризис. Привычная картина мира тихо растворялась и на смену ему появлялись воспоминания о том злосчастном вечере понедельника. О том, как они решили провести время втроём, потому что Лео хотел поближе с ним познакомиться. Эта ситуация ощущалась точкой невозврата. Казалось, что в тот вечер вселенная решила не мелочиться. После того, как взгляд австралийца засмущал Санвона до предела, тот вдобавок протянул руку, чтобы закрепить знакомство. Когда Санвон протянул руку в ответ, ему показалось, что она дрожит, но мягкое прикосновение чужой ладони эту дрожь уняло. Возможно неосознанно, а возможно как раз из-за того, что волнение ощущалось, Лео на секунду мягко сжал руку Санвона и улыбнулся, приводя в чувства и вызывая новые. Они решили посидеть в кофейне, где Санвон узнал, что Лео любит музыку, не пьёт кофе и ещё до конца не освоился в стране, хоть и обзавёлся хорошими друзьями и знакомыми. Он интересно рассказывал о себе, о своём спонтанном и не сильно обоснованном решении переехать в Корею год назад. «Я считаю, что это был зов предков, мне было суждено приехать в Корею» — говорил старший, при этом ни на секунду не сомневаясь в своих доводах. Искренность в его словах подкупала, а голос, которым произносились эти слова — завораживал. Лео искусно умел поддерживать диалог: он в меру говорил, совершенно не давая ни шанса неловкости, очень умело задавал наводящие вопросы, чтобы разговорить, и увлечённо слушал. Несмотря на сбивающий с колеи приступ смущения, который был ранее, Санвон держался достаточно уверенно. Он всем своим нутром ощущал собственную заинтересованность и потому не мог отвести взгляд, сместить свое внимание. Это, конечно, не скрылось и от наблюдательного и хорошо знающего своего друга Гону. «Я давно не видел тебя заинтересованным в человеке настолько, чтобы попытаться с ним сблизиться» — как раз сказал он пару месяцев назад, потому что Ли младший ранее действительно не интересовался. Он умел располагать к себе, завоёвывать доверие и вызывать симпатию, но никогда не желал этого на самом деле. Так просто получалось, и всё это стало таким привычным, что в какой-то момент Санвон забыл, что такое «интересоваться». Под конец встречи, когда они втроём проболтали три часа и торговый центр уже закрывался, Лео в открытую признался Санвону, что он очень приятный собеседник и он хотел бы как-нибудь встретиться снова. Тогда Ким только заговорщически улыбнулся и, продемонстрировав свою фирменную ухмылку, сказал: «Я всё устрою, хён». На прощание они снова пожали друг другу руки и Санвон смог вдоволь насладиться нежным прикосновением тёплых ладоней Лео. Всё это время у них был непрерывный зрительный контакт, создающий безумно интимную атмосферу, заставляющий младшего упиваться восторгом и чувствовать, как собственное сердце бьётся набатом. Конец физического контакта ощущался как потеря, а расставание — как наступление полуночи в сказке Золушки.

***

Если честно, то Санвону было страшно. Ему было страшно снова встретиться с Лео, снова ощутить этот трепет и осознать, что с самой первой минуты их встречи он сразу понял, что они никогда не смогут быть друзьями. Часть Санвона, которая отвечала за разум и за сохранность привычного образа жизни, считала, что смысла терзаться нет — проще не пересекаться и просто забыть. Эта часть зародилась в пятнадцать, когда последние попытки начать отношения принесли только боль и нежелание участвовать в подобных увеселительных мероприятиях. Эта часть была обидой и воплощением настороженности, порождёнными травмированной психикой подростка. Сам он это подсознательно понимал, но тем не менее не мог позволить себе спокойно залезть в омут, потому что Лео ещё и парень. Эти обстоятельства наделяли ту самую уязвимую часть Санвона такой мощью, что когда Лео в итоге попросил его контакты у Гону и написал уже сам — младший его также проигнорировал. И всё же в Санвоне была ещё одна часть. Часть, которая не дала ему удалить новый диалог, часть, которая всё свободное время заставляла смотреть на непрочитанное сообщение и думать «А что если?» Эта часть тосковала по человеку, которого он знал только один вечер; по человеку, которого он хотел узнать лучше до покалываний на кончиках пальцев. Она чувствовала и почему-то была уверена, что Лео не сделает ему больно. Тело в момент знакомства будто было наэлектризовано, а сейчас у него садилась зарядка. Санвон решил прислушаться к своей более убедительной версии себя, которая кричала о своих правах на спокойствие как самый типичный подросток, а потому искал новый способ зарядить себя хотя бы настолько, чтобы нормально функционировать. Он читал, ходил на выставки и гулял, пытаясь насладиться одиночеством, но оно, по ощущениям, невзлюбило юношу, и даже принялось его потихоньку душить. Это было невыносимо. В один из дней Санвон, снова отмахнувшись от обеспокоенных расспросов сестёр и матери, которые заметили в нём изменения, вышел прогуляться. Он зашёл в кофейню и пока в очереди размышлял, что выбрать, невольно вспомнил, что Лео не любит кофе. Ли сделал глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, получил свой американо и вышел на улицу. Солнце приятно грело и игриво слепило глаза, поэтому он решил посидеть на лавочке в парке. В какой-то момент, когда кофе уже был допит, тело расслабилось и Санвон почувствовал, что ему полегчало: он мягко улыбнулся и зажмурился, потягиваясь и выпрямляя спину. Когда он открыл глаза, то от спокойствия не осталось и следа — дыхание перехватило, а сердце пустилось в пляс. Юноша напряжённо прищурился, вглядываясь в парня, что шёл в его сторону. Спустя пару секунд наступило облегчение — это был не Лео, но кто-то очень на него похожий издалека. Санвон решил, что больше не хочет сидеть, и решил прогуляться. Вооружившись наушниками и включив музыку без слов, он пошёл куда глаза глядят. По дороге Гону написал ему пару сообщений, но Ли не хотелось ему отвечать. Именно благодаря Гону он узнал о Лео, потому из-за Гону он не может не вспоминать о Лео. Переключив телефон в режим «не беспокоить», парень растворился в своих мыслях. Ноги безостановочно несли его по разным улочкам: по знакомым и не очень, по людным и пустым. Он даже не заметил, что солнце уже скрылось за горизонтом. И тут Санвона резко перехватили за запястье, останавливая и разворачивая. Не успел он перепугаться как следует, а уже стоял лицом к лицу с хмурящимся Гону. Из-за его выражения лица в моменте младшему стало ещё страшнее. Он неловко поджал губы, прежде чем наконец снять наушники и виновато посмотреть на друга. – Я звал тебя по имени десять минут, Санвон, а иду я за тобой уже полчаса, – так спокойно, как может, говорит Ким, хотя по нему видно, что он сильно раздражён. – Что с тобой такое? Почему ты игнорируешь меня месяц? У Ли не было слов, а потому Ким выбрал лучшую тактику, которая точно на нём сработает — молчать и ждать. Они зашли в ближайшее заведение и заказали поздний ужин. Гону успел проголодаться, а потому с аппетитом и наслаждением кушал, периодически бросая взгляды на своего друга. Тот сидел поникший, ковыряясь в своём нетронутом салате. Через двадцать минут полного молчания, заказанного и допитого в дополнение соджу, Санвон наконец начал говорить. Он рассказал другу о том, что его сердце заставил трепетать мужчина, о мыслях и собственном кризисе, о страхе и отчаянно следуемом скепсисе. Гону слушал и не перебивал. Единственное, что он сказал своему другу как факт, поддержку и зелёный свет, пока жевал самгепсаль: – В Австралии люди более открыты к ЛГБТ сообществу, кстати, для них это практически норма. За этот месяц мы списывались с Лео пять раз и все эти разы он спрашивал о тебе, – слова друга были крайне сухими, но именно они дали чувствам Санвона шанс на будущее. *** Вдох и выдох. Этот день наконец настал. Санвон смотрелся в зеркало и не понимал, нравится ему собственное отражение или нет. Это была вторая их встреча с Лео, но первая без Гону, потому младший волновался и желал выглядеть идеально. За неделю, что он взял себе на размышления, Санвон поддался соблазну и покрасил волосы в блонд, и ему, вроде как, нравится. В последний раз покрутившись и прикрыв глаза, парень глубоко вздохнул и прерывисто выдохнул, похлопывая себя по груди в тщетной попытке успокоить перевозбуждённое сердце. В этот момент на телефон пришло новое сообщение, что заставило парня вздрогнуть. geonwoo (10:47): доброе утро хорошо провести время на свиданке ;) Всю неделю, что младший набирался смелости и размышлял над собственными поведением и чувствами, он думал, что сможет пережить ещё одну встречу. Просто чтобы убедиться, что они смогут подружиться, конечно же. Он наконец написал Лео спустя две недели молчания с предложением встретиться и, на его удивление, сразу получил положительный ответ. Они переписывались три дня и две ночи, пока ждали выходных и договаривались о деталях встречи. Младший расцвёл, что также отмечали и члены семьи. В итоге они решили провести друг с другом побольше времени, поэтому встречу назначили на одиннадцать утра: в планы входил океанариум с утра, парк аттракционов днём и сеанс кинофильма вечером. Конец этого вечера должен был дать понять Санвону, правда ли у него есть чувства к Лео и есть ли какая-то перспектива. Лео приехал к месту встречи первым и встретил Санвона с той же нежной улыбкой, но в этот раз ещё с крепкими объятиями и комплиментом новому цвету волос. Это заставило Санвона дико смутиться и чуть не распрощаться с собственным сердцем, которое почти выпрыгнуло из груди. Несмотря на это, старший вёл себя естественно, не давая повиснуть неловкости. Они много говорили в океанариуме, пока наслаждались атмосферой и делали фотографии; они много смеялись, пока по очереди ходили на все возможные аттракционы. На протяжении дня Санвон ощущал на себе заботливый взгляд и поворачивался к Лео, встречаясь с глазами, полными восхищения. Лео никогда не разрывал зрительный контакт и никогда не смущался — за него это делал блондин. Совместный просмотр стал последней каплей. Как оказалось, Лео тоже любит комментировать сцены из фильма: они весь сеанс бурно обсуждали сюжет и игру актёров, при этом соглашаясь с каждым высказыванием друг друга. Санвон окончательно убедился, что никогда не сможет довольствоваться ролью друга с этим человеком, что так бережно подносит ему попкорн, когда он за ним тянется. В финале мужчина наконец признаётся своей возлюбленной, что влюбился в неё с первого взгляда ещё пять лет назад. В этот момент в голове Санвона что-то щёлкает. Они выходят из кинотеатра и направляются в сторону парка неподалёку. Первое, что видит Санвон — звёзды, но не на небе, а в бездонных глазах напротив. Нежная улыбка пробуждает трепет, акцентирует внимание на чужих губах. Младший всецело и бесповоротно заворожён этой красотой, этим парнем, что перевернул его мир с ног на голову. Человеком, что пробуждает в нём чувства, которые не находят в нём же места. – Ты мне нравишься, Лео, – вырывается из его уст раньше, чем мозг успевает осознать сказанное. Санвон в ужасе прикрывает глаза на секунду, прежде чем собраться с силами и выдохнуть. – Нравишься не как друг… И если ты не сможешь никогда ответить на мои чувства, то скажи сразу, чтобы я не надеялся зря. Лео удивлённо молчит, пристально смотрит в глаза, а Санвон впервые не отводит взгляд, стойко ожидая ответа. Проходит минута, которая кажется вечностью, пока Лео не усмехается и не отводит взгляд. Внутри у младшего холодеет, но лицо его остаётся беспристрастным. Если сейчас его предмет воздыхания скажет, что ему ничего не светит, то он это переживёт. Лишь бы сказал сейчас, чтобы это не тянулось дальше. – Ты мне тоже нравишься, Санвон. Не как друг, – старший улыбается и медленно подходит ближе, обнимая и прижимая блондина к себе. – Я почти расценил твоё двухнедельное молчание как «у тебя нет шансов, Ли Лео», – шепчет он ему на ухо, а сам беззвучно смеётся. Это приятно ощущается всем телом. Санвон чувствует облегчение, потрясение, неверие и что-то ещё. Возможно, сейчас он испытывает весь спектр эмоций, на которые только способен. Его руки поднимаются выше, заключая Лео в ответные тёплые объятия. – Извини… – шепчет Санвон, его голос срывается. – Я пытался перебороть свой скепсис. – Если это не очередной мой сон и ты правда в моих объятиях, – Лео улыбается, глубоко вдыхая чужой парфюм и осознавая реальность момента, – то у тебя, скорее всего, получилось сделать это на «отлично». Ты даже не представляешь, как сильно удивил меня своим признанием. Я бы не осмелился. Санвон выдыхает — так глубоко, словно всё это время задерживал дыхание. Внутри него что-то отпускает. Та самая часть, что когда-то заставила его пообещать себе больше ни в чьи двери не стучаться, наконец замолкает. Он прячет лицо на плече Лео и слышит беспорядочное биение собственного сердца. Он улыбается, когда слышит и биение сердца Лео, что так гармонично дополняет его. Они стучат так же отчаянно, как и Санвон, который собрал всю свою решимость и постучал в дверь, за которой его ждали.