У настоящей тьмы — лицо любви

Тонкие пальцы бегают над клавишами клавиатуры, ведомые мышечной памятью. Строчки кода пролетают на мониторе, и Королёр читает их только до середины, угадывая смысл. По лбу стекает капелька пота, но он не обращает на неё внимания. Он может лишь догадываться, на какие безумия Кейн способен в нынешнем состоянии, но липкая тревога только мешает сосредоточиться, и Королёр выкидывает её из головы. — Ну же, давай... Нужные имена файлов появляются на экране, но чем ближе он к тому, чтобы получить к ним доступ, тем больше на экране помех и комментариев, смысл которых Королёр старается игнорировать. Ещё чуть-чуть. Подключить нужные библиотеки. Ввести команды и разблокировать систему контроля. В темноте его подушечного форта раздаётся резкий вздох. Глаза Королёра расширяются и все вокруг обращается тишиной. Только строка ввода продолжает мигать пустым пробелом. Нашёл. Он перепроверяет назначение процесса, который должен перезапустить все системы Кейна. Но его палец все равно замирает в сантиметре от заветной клавиши Enter. В тенях, отбрасываемых подушками, он видит сцены прошлого. Долгие годы, полные поделённого на двоих одиночества. Готов ли он остаться один, если что-то пойдёт не так? Сможет ли Кейн простить ему то, что он собирается сделать? Образ друзей предстаёт перед его глазами, и Королёр трясёт головой, отбрасывая сомнения. Он обязан сделать это. Ради остальных. Ради Кейна. Мысль о том, что перезагрузка даст им всем шанс на лучшую жизнь даёт ему последний необходимый толчок. Компьютер, мгновение назад ставший для него маяком надежды, перестаёт существовать с щелчком пальцев, раздавшемся за его спиной. Сознание Королёра не успевает обработать этот факт. Лишь подушечки пальцев рефлекторно дёргаются от ощущения внезапной потери. В погруженном во тьму форте становится нечем дышать. Тело Королёра будто в вакууме, и он не уверен, существует ли он ещё. — Ты... Его приводит в чувство ощущение ударивших в спину подушек. Он все ещё ничего не видит, но теперь он чувствует стальную хватку пальцев на отворотах халата. — Да как ты смеешь... Тяжелое дыхание опаляет его лицо и шею. Душащий ком в горле даёт выход лишь двум словам: — Кейн, постой... — Заткнись! – Королёра грубо встряхивают. Сжатые кулаки давят ему на грудь, – Думаешь, что я — бездушная машина, которую ничего не стоит отключить? Тупая кучка строк кода, захотел — и удалил? — Кейн, я бы никогда... — Заткнись я сказал! Королёр сдаётся и обмякает, позволяя подушкам принять на себя весь свой вес. Его глаза привыкли к темноте, и сейчас он может различить контуры нависшей над ним фигуры. Самое правильное, что он может сделать сейчас — дать Кейну выплеснуть свой гнев. Пусть будет так, нежели он сорвётся на остальных. В конце концов это ведь он... —... мой Создатель, – шепот Кейна еле различим за шорохом помех. Ярость, сжавшая все его существо в железных тисках, отступила, и он поникает, будто марионетка с перерезанными нитями, — Ты должен любить меня. Так почему..? От осознания, что теперь Кейн телом прижимает его к полу, Королёра отвлекает гораздо более шокирующее ощущение: он чувствует, как на его щеки падает одна, вторая, третья капля. Они быстро стекают по его лицу вниз, теряясь в спутанных локонах и щетине. Но он уверен, что дотронься он до мокрых дорожек языком, они оказались бы солёными на вкус. Королёр тянется к скрытому в темноте лицу в сумбурном порыве: ему хочется провести ладонью по чужой щеке. Утешить ли или же проверить, действительно ли она мокрая — он сам не может сказать наверняка. Но стоит его руке приблизиться, как её грубо перехватывают и пригвождают над головой. Шум помех усиливается, но теперь он звучит не как морской прибой, а как шипение змеи перед броском: — Ты думаешь, что сможешь без меня? Что не нуждаешься во мне? Ты забыл, кто был с тобой все эти годы? Забыл, что это ты пришёл ко мне, прося побыть с тобой рядом? Побыть для тебя человеком? Пальцы в белой перчатке сжимаются на тонком запястье. Королёр морщится от боли и пытается разжать их свободной рукой, но и она через мгновение оказывается в симметричном захвате. Напоминание о его прошлой уязвимости наводит Королёра на мысль, в насколько двухсмысленной позе они сейчас находятся. Вопреки желанию, он тушуется и густо краснеет, уповая лишь на то, что в темноте его смущение остаётся нераскрытым. Однако Кейн, похоже, приходит к тем же выводам: — Так может мне стоит напомнить тебе, дорогой, – Кейн как бы случайно сдвигается вниз, проезжаясь бедрами по передней части мантии, – кто здесь играет ведущую роль? Королёр автоматически подаётся ближе, пытаясь продлить контакт. Собственная реакция раздражает его: какими бы эмоциями не терзалась его голова, его тело было слишком долго лишено прикосновений, чтобы остаться неравнодушным. Ему не хватало этого. Поэтому, когда Кейн на пробу проводит кончиком носа по его шее к челюсти, он не может сдержать жаркого выдоха и позволяет себе повернуть голову в сторону, подставляясь под новые касания. Кейн продолжает свой путь до чувствительной точки за ухом. — Вот так. Молодец, – в его голосе больше нет помех, одни бархатные баритоны, и Королёра пробирает крупная дрожь. Кейн отодвигается, но только для того, чтобы удобнее перехватить запястья Королёра в одну руку. Королёр дёргается от неожиданности при следующем касании: не скрытая перчаткой ладонь проникает между полами халата и проводит по животу вверх, распахивая его ещё сильнее. Холодный воздух ударяет ему в грудь, заставляя кожу покрыться мурашками. Кейн касается, сжимает и щипает каждый сантиметр тела, до которого может дотянуться. В какой-то момент он увлекается настолько, что освобождает руки Королёра, но тот слишком поглощён ощущениями, чтобы придать этому значение. Спустя считанные минуты Королёр превращается в вереницу сорванных вздохов и волны спутанной ткани. Но Кейн продолжает истязать его, задирая подол, оглаживая бедра, но не давая самого желанного. Пальцы Королёра все крепче сжимаются на подушках, пытаясь удержать последние крупицы самоконтроля, но он сам когда-то вручил Кейну карту своего тела и теперь у него нет ни единого шанса на противостояние. — Кейн, прошу... Слова действуют, будто волшебная команда — но совсем не так, как того хотел бы Королёр. Кейн перестаёт касаться его вовсе, оперевшись на колени и расставив руки по обе стороны от головы. — Теперь ты понимаешь, какого мне было все это время? Единственное, что мне было нужно от вас и чего вы никогда мне не давали — одобрения. Неужели это было так сложно? Королёр не успевает сформировать ни слова ответа — ловкие руки в один момент справляются с поясом халата и достигают своей цели. От силы ощущений Королёр выгибается дугой, незаконченная фраза превращается в протяжный стон. Кейн сразу срывается на грубый и быстрый темп, не давая ему ни шанса. Королёр зажимает рот ладонью и кусает губы, отчаянно пытаясь сдерживать рвущиеся наружу стоны. Ему неуютно быть таким громким, но что смущает его в разы больше, так это пронизывающий взгляд Кейна, направленный на него, ощущаемый даже в темноте. Королёр тянет руку к его брюкам, чтобы ответить взаимностью, но Кейн на это лишь хмыкает и укладывается грудью на его бок, отрезая доступ к своему телу. — Всё в порядке, мой дорогой. Не забивай свою голову пустяками. Шея Королёра, открытая и уязвимая, предстаёт перед Кейном во всем своем тонкокожем совершенстве. Отказываться от такого подношения — бездумное расточительство, поэтому Кейн берётся оставлять на ней бесчисленные мокрые поцелуи и лёгкие укусы. Стимуляция чувствительной зоны в считанные секунды доводит Королёра до завершения. Спускаясь с пика возбуждения, он чувствует влагу на своей губе и понимает, что прокусил её до крови. Кейн отрывается от своего занятия и нависает над лицом Королёра, опираясь на локоть. Он замирает на месте — только вторая рука продолжает ленивые движения, вытягивая из Королёра последние крупицы удовольствия. Внезапно, он подаётся вперёд и слизывает с губы выступившую капельку крови, едва соприкасаясь с Королёром кончиками носов. После этого ранка моментально затягивается, а Королёр задерживает дыхание: подобная близость для него с Кейном — малознакомая территория, и он не уверен, как вести себя дальше, чтобы не оступиться на тонком льду. — Кейн, насчёт того, что произошло, я правда... Но этот выбор оказывается неверным. Королёра вновь затыкают, на этот раз — ладонью, сжавшейся на чувствительном после оргазма члене. Он болезненно охает, но Кейн лишь ускоряет толчки, уделяя особое внимание головке. — Что ты... Челюсти смыкаются на мышце между плечом и шеей, оставляя после себя десяток красных полумесяцев — такой укус останется на его теле надолго. Королёр вскрикивает и упирает руки в широкие плечи, пытаясь оттолкнуть их от себя. Движения на его члене становятся только быстрее, и он чувствует, как глаза начинает застилать пелена слёз. — Кейн, пожалуйста, прекрати, – его голос дрожит, а пальцы царапают скользкую ткань фрака, напрасно пытаясь найти в них опору. Проходит всего несколько минут, но Королёр уже чувствует, что он на грани. Каждая клетка его тела натянута, как струна, каждый нерв просит пощады. За это время его шея покрывается лиловыми пятнами укусов, а сбившееся дыхание превращается в всхлипы. — Клянешься ими? Королёр едва улавливает оброненную фразу сквозь шум в ушах: — Что? — Рагатой, Помни, Гэнгл, ими всеми. Поклянись, что больше никогда не помыслишь о том, чтобы избавиться от меня. На мгновение Королёр затихает, но Кейн интерпретирует его молчание по своему. И сжимает ладонь ещё крепче. Королёра выламывает дугой. Он рефлекторно вскидывает бедра, пытаясь сбросить с себя чужое тело, уйти от контакта, но Кейн без труда прижимает его обратно. В страхе от того, что ещё секунда промедления и его мучения возобновятся, Королёр выталкивает из себя стаккато оборванных слов: — Да. Кейн. Да. Клянусь. Пожалуйста. Хватит. Клянусь. Этот ответ, по-видимому, удовлетворяет Кейна, и он моментально расжимает хватку. — Ну вот, так гораздо лучше, – Кейн щелчком пальцев очищает беспорядок на теле Королёра и педантично перевязывает пояс на его одежде, – Вот видишь, дорогой, это было вовсе не так уж и слож— Стоит руке Кейна прикоснуться к его щеке, как Королёр, будто очнувшись, вздрагивает и уходит от прикосновения. Осознав, что произошло, они оба застывают на месте. — Не смей бояться меня. Не смей, – что-то в голосе Кейна надрывается при этих словах, но Королёр слишком измождён, чтобы обратить на это внимание. Кейн ложится на бок рядом с ним и притягивает его ближе. Приложив усилие, у Королёра получается расслабиться в чужом объятии. Последними словами, которые он слышит перед тем как отключиться от усталости, становится тихое: — Ты мой, Королёр. И мы будем счастливы вместе. Несмотря ни на что.