Ночь, с которой все началось / The Night It All Began

      Гермиона почувствовала, как к ее лбу прижалась пара пухлых губ. Белла сонно прошептала: «Спокойной ночи, детка». Гермиона почувствовала, как ее губы растягиваются в улыбке, а Белла перевернулась и прижалась к ней. Гермиона обняла свою девушку, прижала ее к себе и поцеловала в шею, зарывшись носом в черные кудри.       Сегодняшний вечер был... напряженным, мягко говоря. Они побывали на званом ужине у Нарциссы, который закончился самой умопомрачительно сексуальной демонстрацией собственничества, которую Гермиона когда-либо видела. Она почувствовала, как горят ее щеки при воспоминании о том, как Белла трахнула ее, прижав к книжным полкам в библиотеке Нарциссы. Она не знала, сможет ли когда-нибудь снова войти в библиотеку, не вспомнив ту ночь.       Гермиона никогда не считала себя ревнивой, но, надо признать, она почувствовала себя особенно ревнивой, когда увидела, как Беллатрикс разговаривает с Эдит на другом конце стола. Несмотря на то, что они были вместе уже больше трех месяцев, а по-настоящему сблизились еще раньше, Гермиона почувствовала, как зеленоглазое чудовище поднимает голову при мысли о том, что кто-то другой может привлечь внимание ее ведьмы. Наверное, не помогало и то, что всего несколько дней назад младшая сестра Беллы чуть не застала их за тем, как они наслаждались спокойными моментами перед работой. Белла отреагировала на это тем, что чуть ли не выгнала Гермиону из дома. Несмотря на все объяснения, в душе Гермионы зародились сомнения. Она задавалась вопросом: почему она не хочет, чтобы ее сестры знали о нас? Почему она не хочет, чтобы кто-то знал о нас? Неужели я для нее всего лишь случайная интрижка?       Но нет, это была не просто случайная интрижка. Их отношения изменились, и Гермиона верила, что к лучшему. По правде говоря, Гермиона всегда испытывала симпатию к Беллатрикс. Ну с тех пор, как в конце войны выяснилось, что Белла — шпионка Ордена. Она почти смеялась, вспоминая те дни, когда только окончила последний курс в Хогвартсе и жила с Энди. С тех пор прошло почти десять лет.              

      ***

             В ту ночь, когда они (вновь) встретились…       (9 лет до той ночи)               Гермиона сидела на заднем крыльце дома Андромеды, держа на коленях маленького Тедди. Неделю назад она окончила Хогвартс. Большинство ее друзей решили не возвращаться, предпочтя работу в Министерстве или в выбранной ими сфере деятельности. Ее родители были дантистами, и учеба была для них важна. Она знала, что, будь они живы, они бы хотели, чтобы она вернулась. И она вернулась. Окончание школы было для нее важно, когда Минерва сообщила, что занятия возобновятся, но, по правде говоря, это был долгий и одинокий год.       Отдушиной в ее изоляции стала неожиданная встреча с Андромедой Тонкс, которая не только овдовела во время войны, но и потеряла дочь Дору. Андромеда, которая теперь одна растила маленького Тедди, и Гермиона подружились на довольно необычных условиях. Поэтому, когда до июньского выпуска Гермионы оставалось совсем немного, Андромеда написала ей и пригласила в гости. Гермиона была в восторге от мысли о том, что она будет жить с Энди и Тедди, а не снимать собственную квартиру, и с радостью согласилась.       В начале июля воздух ранним вечером был липким и жарким. Гермиона снова наложила на них охлаждающее заклинание, когда Тедди сполз с ее колен и отправился в сад. Гермиона подперла голову кулаком, издалека наблюдая за тем, как растет малыш. Она была еще молода, но всегда стремилась к знаниям и карьере. Она никогда не думала о детях. Она по-прежнему считала, что материнство — не для нее, но за последний месяц, проведенный с малышом, она не могла не проникнуться к Тедди все большей привязанностью.       Она мягко улыбнулась, глядя, как он плюхается на землю и сгребает траву пухлыми пальчиками. Она услышала, как открылась и закрылась задняя дверь, и решила, что это Энди пришла сказать, что ужин готов. Но когда она услышала, как кто-то откашлялся у нее за спиной, голос был совсем не похож на голос Андромеды. Он был женским, но чуть более низким. Она резко обернулась к незваному гостю и ахнула, увидев Беллатрикс Лестрейндж — нет, Беллатрикс Блэк.       Гермиона знала, что она вернула себе девичью фамилию. Из показаний на различных судебных процессах после падения Волан-де-Морта она знала, что брак Беллатрикс с Родольфусом Лестрейнджем был фиктивным. Несмотря на то, что истинная преданность Беллатрикс была очевидна для всех, кто присутствовал при битве за Хогвартс, нашлись и те, кто сомневался. Под давлением тех, кто не верил в то, что Беллатрикс была двойным агентом, она под действием Веритасерума призналась, что они с мужем даже не вступали в супружеские отношения. Что она использовала их брак только как политический рычаг давления. Что на самом деле она лесбиянка. От этого последнего факта у Гермионы внутри все перевернулось, когда она сидела на трибунах и слушала ее показания.       Беллатрикс Блэк излучала необузданную силу. Она волнами исходила от нее несмотря на то, что в ее позе сквозила некоторая нерешительность. Она переступила с ноги на ногу, ожидая, что Гермиона обратит на нее внимание.       — Беллатрикс, — удивленно поздоровалась Гермиона. Ее голос прозвучал чуть слабее, чем она рассчитывала, почти хрипло.       — Грейнджер, — сказала Беллатрикс, слегка наклонив голову.       Повисла долгая пауза, во время которой никто из них ничего не говорил. Они просто смотрели друг на друга. Беллатрикс выглядела моложе, чем в последний раз, когда Гермиона видела ее сразу после войны. Она выглядела здоровее, щеки ее округлились, кожа посветлела. Она была одновременно притягательна и устрашающа. Ее бледная кожа почти сияла в лучах заходящего солнца. Черные как смоль кудри были собраны в небрежный хвост. Она была одета в невероятно причудливый наряд. На ней были зауженные джинсы, белые кроссовки и блестящий топ без бретелек, который больше подошел бы для клуба, чем для уютного сада.       Тишина затягивалась, и Гермиона мысленно умоляла себя что-нибудь сказать. Она хотела спросить, как у нее дела, как работа в Отделе магического правопорядка, — в общем, что угодно, лишь бы нарушить напряженное молчание. Но вместо этого она с любопытством спросила:       — Почему ты так одета?       Беллатрикс опустила взгляд на свою одежду, и ее брови в замешательстве нахмурились.       — Одета как?       — Вот так, — Гермиона молча указала на ее наряд, — Где твоя обычная одежда?       Явно маггловская и явно неподходящая друг другу одежда выглядела так неуместно на чистокровной женщине, которая обычно предпочитала традиционную волшебную одежду. Гермиона видела старшую ведьму только в платьях и мантиях, и почти всегда в черном. Они всегда были идеально сшиты и выглядели так, будто стоили дороже, чем Гермиона хотела себе представить. Этот наряд был драматичным исключением для ведьмы.       Беллатрикс слегка вздернула подбородок.       — Я могу носить все, что захочу, — заявила она с вызовом.       Гермиона приподняла бровь:       — И это то, что тебе нравится?       — Может, и так.       Повисла долгая пауза, во время которой они с вызовом смотрели друг на друга, не зная, что сказать.       — Я вышла только для того, чтобы сказать, что ужин готов, — наконец произнесла Беллатрикс.       — А. Я не знала, что ты присоединишься к нам.       — Это проблема? — Голос Беллатрикс стал немного раздражительнее.       Гермиона пожала плечами:       — Это дом Энди. Она может приглашать на ужин кого захочет.       — Прекрасно.       — Прекрасно.       Немного помедлив, Гермиона встала, чтобы забрать Тедди. Она подхватила его на руки:       — Пойдем, Тедди. Ужин готов, — ласково сказала она, поцеловав его в макушку. Она направилась к двери, но Беллатрикс не шелохнулась. Гермиона стояла перед ней, держа на руках малыша. Беллатрикс слегка нахмурилась, сдвинув брови и положив руку на бедро. Гермиона приподняла одну бровь, безмолвно прося ее подвинуться, чтобы не загораживать дверь. Беллатрикс не шелохнулась.       Беллатрикс раздражённо фыркнула. Она рявкнула:       — Что не так с моей одеждой? Энди сказала, что я должна одеваться как маггла.       Ах, теперь все встало на свои места. Энди, скорее всего, посоветовала Беллатрикс переодеться в маггловскую одежду. Ее обычное платье могло быть... пугающим, а сегодня они впервые после войны встретились лицом к лицу. Средняя сестра знала, что Гермиона все еще переживает из-за того, что целый год охотилась за хоркруксами, и, вероятно, хотела свести к минимуму возможную негативную реакцию на внезапное появление Беллатрикс. Это было очень мило со стороны подруги. Результат попытки Беллатрикс неожиданно пришелся ей по душе.       Гермиона пыталась сдержать улыбку, но та вырвалась наружу и превратилась в широкую ухмылку.       — Ничего, — возразила она.       — Что? — Настаивала Беллатрикс.       — Ничего, — повторила Гермиона, повысив голос на октаву, и протиснулась мимо старшей ведьмы, задев ее обнаженными руками, когда та открывала дверь.              

      ***

                     Ночь, когда Гермиона не получила повышение…       (до Ночи осталось 2,5 года)              Шли годы, а Беллатрикс по-прежнему вращалась в кругу Гермионы. Они виделись на каникулах, иногда ужинали у Энди и реже, но иногда случайно пересекались в коридорах Министерства. Она бы точно не назвала их друзьями. Они никогда не проводили время наедине. Черт возьми, они вообще никогда не проводили время вместе намеренно. Чаще всего их общение сводилось к саркастическим подшучиваниям, которые нередко перерастали в ссоры. Гермиона чувствовала, что Беллатрикс нравится ее провоцировать. Старшая ведьма выводила ее из себя, но Гермиона бы соврала, если бы сказала, что ей не нравится выводить из себя Беллатрикс.       Но сегодня? Сегодня Беллатрикс и ее выходки были последним, о чем думала Гермиона. Сегодня у Гермионы была ежегодная аттестация в Министерстве. Ее ждало повышение. Ей практически гарантировали должность главы Департамента регулирования и контроля магических существ. Последние шесть лет она пахала как проклятая, медленно продвигаясь по карьерной лестнице. Она приходила на работу раньше всех и уходила позже всех. Она возглавляла бесчисленное множество инициатив, постоянно бралась за дополнительные дела и стремилась стать еще более компетентной в своей области, постоянно обучаясь.       Поэтому, когда Роберт Финнеган, нынешний глава департамента, усадил ее за стол и сказал, что вместо нее он порекомендует на эту должность Джимми Коллинза, она едва не лишилась дара речи. Джимми Коллинз был на два года старше ее, но, по ее мнению, гораздо менее квалифицирован. Он был типичным представителем мужчин, которые «не справились» в ее департаменте. Он был ужасным полевым специалистом, поэтому его перевели на спокойную офисную должность. Он был неорганизованным и ужасно писал, поэтому его повысили до руководящей должности. По мнению Гермионы, он был непрофессионально дружелюбен с подчиненными, что, к сожалению, сделало его чрезвычайно популярным среди большинства сотрудников. Как ей сказали, именно поэтому его повысили до начальника отдела.       — У него просто есть харизма, — объяснил Роберт. Гермиона была в шоке от того, что ее обошли с повышением, которого, по ее мнению, она явно заслуживала. Роберт с жалостью посмотрел на нее, — Выше нос, Грейнджер. Твое время еще придет. Тебе просто нужно поработать над тем, чтобы нравиться людям.       В конце дня Гермиона в гневе промчалась по коридорам к камину. Она усмехнулась про себя. Привлекательность. Какое, черт возьми, отношение привлекательность имеет к тому, чтобы быть лучшим кандидатом на эту должность? В ярости она бросила порошок в камин и назвала адрес Андромеды. Она планировала устроить праздничный ужин с подругой.       В клубах зеленого пламени показался дом Андромеды, но вокруг было темно. Она позвала:       — Эй, кто-нибудь дома?       Внезапно вспыхнул свет, и перед ней предстали более десятка ее друзей.       — Сюрприз! — Радостно закричали они.       На долю секунды она растерялась, но потом увидела на стене плакат с надписью: «Поздравляем, глава отдела Грейнджер».       Чушь. Теперь ей придется сразу всем рассказать, что она не получила повышение, на которое рассчитывала. Но, пытаясь прийти в себя и подобрать слова, она вдруг робко улыбнулась и сказала:       — Ух ты, как мило!       Гермиону обняли несколько человек. Кто-то сунул ей в руку бокал шампанского. Здесь были все. Разумеется, Андромеда и Тедди. Джинни, Рон, Гарри и Джордж. Драко, Панси и Блейз. Даже Нарцисса и Беллатрикс царственно стояли в углу комнаты.       Следующий час пролетел как в тумане. Энди приготовила ужин на всех. Напитки то и дело подливали, а потом ей в руки сунули несколько подарков. Она осторожно открывала каждый, не забывая поблагодарить того, кто его подарил. Все это время ее тревога нарастала по мере того, как рассеивался эффект неожиданности от вечеринки, и она начинала осознавать реальность происходящего.       Наконец ей вручили последний подарок. Это была тонкая шкатулка, аккуратно завернутая в темно-зеленую бумагу.       — Вот, Грейнджер, — сказала Беллатрикс, — Для твоего нового кабинета.       Гермиона отогнула бумагу и увидела блестящую золотую табличку с надписью «Лучший в мире толкатель пергамента». Гермиона уставилась на табличку, и в тусклом свете гостиной Энди она увидела свое усталое отражение. Она почувствовала, как горят глаза и сдавливает горло. Ей нужно было глотнуть свежего воздуха, пока глаза не наполнились слезами.       — Простите, — успела пискнуть она, прежде чем быстро выскользнуть за дверь в сад.       Отойдя подальше от дома, где за ней, скорее всего, наблюдали любопытные взгляды, она нашла небольшую скамейку в глубине сада, спрятанную среди диких растений. Гермиона села и тут же обхватила голову руками. Она вытерла глаза, стараясь не размазать тушь, и тихо застонала от отчаяния.       Она не могла в это поверить. Она не могла поверить в то, в какой ситуации оказалась. Джимми Коллинз? Серьезно? Он не отличил бы пикси от оловянного котла. Он даже не...       — Грейнджер, — раздался мягкий, но грубоватый голос, — Где тебя черти носят? Я не в подходящей для этого обуви.       — Беллатрикс? — Почему Беллатрикс последовала за ней? — Сюда, — крикнула она, шмыгнув носом.       Беллатрикс настороженно посмотрела на нее. Гермиона сдвинулась влево, освобождая место для Беллатрикс. Когда старшая ведьма не пошевелилась, Гермиона указала на свободное место и пробормотала:       — Я не кусаюсь, ты же знаешь.       Беллатрикс ухмыльнулась, но ничего не ответила. Они просидели в тишине по меньшей мере минуту, прежде чем Гермиона почти шепотом призналась:       — Меня не повысили.       — Что ты сказала?       Гермиона откашлялась. Она повторила, на этот раз громче:       — Меня не повысили.       Беллатрикс так резко дернула головой, что Гермиона подумала, будто та сейчас что-то выкинет.       — Что?       Гермиона принялась взволнованно извиняться:       — Я знаю. Простите. Мне следовало сказать что-то раньше, но я просто не могла вымолвить ни слова. И было так мило со стороны всех вас прийти сюда и...       Беллатрикс прервала ее бессвязную речь, зажав ей рот рукой. Гермиона глубоко вдохнула через нос. От нее слабо пахло сандалом. Ей нравился сандал. Она ненадолго прикрыла глаза, прежде чем Беллатрикс осторожно убрала руку.       После очередной паузы Гермиона объяснила:       — Финнеган отдает его Джимми Коллинзу.       — Кто, черт возьми, такой этот Джимми Коллинз?       Гермиона долго смотрела на Беллатрикс, на растерянное выражение её лица, на то, как лунный свет отражается от её бледной кожи. На то, как они сидели ближе друг к другу, чем когда-либо. Зачем Беллатрикс вообще пошла за ней? Гермиона хихикнула, осознав всю абсурдность ситуации. Ее обошли с повышением, которое она заслуживала, из-за посредственного мужчины, из-за вечеринки-сюрприза, которой не должно было быть, и, самое главное, из-за безумной мысли о том, что Беллатрикс Блэк, возможно, последовала за ней, чтобы утешить ее.       — Это полный бред, — сказала Гермиона. Ее смех затих, — Знаешь, ты была права. Я всего лишь разносчица пергаментов.       — Грейнджер, — сказала Беллатрикс, в ее голосе слышалось почти сожаление, — Нет, ты...       — Нет, так и есть! То есть я даже не могу убедить их, этих людей, которые якобы заботятся о правах магических существ, сменить блядское название ебанного отдела на что-нибудь менее ебливо оскорбительное.       — Многовато «ебли», — попыталась подшутить Беллатрикс, но Гермиона продолжила.       — Я работаю усерднее и дольше всех в этом гребаном отделе, и ради чего? Чтобы мое повышение отдали какому-то придурку, потому что он популярнее меня?       — Они так и сказали? — Беллатрикс, в свою очередь, была возмущена. Это было бы почти страшно, если бы Гермиона не была так поглощена собственной яростью из-за пережитого.       — Когда стадо двурогов нуждается в защите от браконьеров, кого назначают ответственным за это дело? Меня. Когда деревья-стрелолисты вырубают в промышленных масштабах для изготовления волшебных палочек и нам нужно разработать политику по защите среды их обитания, кто идеально подготовит законопроект? Я. Когда в Гринготтсе появляются нюхли, кого назначают ответственным за координацию действий с гоблинами и обеспечение безопасности всех хранилищ Министерства? Меня, — Гермиону трясло от гнева. Слезы навернулись ей на глаза, когда она осмелилась посмотреть направо и увидела, что Беллатрикс разделяет ее возмущение. Ее голос дрогнул, когда она спросила:       — Что со мной не так? Неужели я настолько неприятна, что моя работа не может существовать сама по себе?       Затем Гермиона рассеянно подумала, не слишком ли много она выпила. Должно быть, у нее начались галлюцинации, потому что Беллатрикс Блэк нежно положила руку ей на бедро. Гермиона затаила дыхание от тепла, которое разлилось по всему ее телу от этого прикосновения. Беллатрикс нерешительно, словно не зная, как утешить, погладила ее несколько раз, а затем неловко убрала руку.       Беллатрикс закатила глаза, от бреда Гермионы или от собственного дискомфорта, Гермиона не знала.       — Грейнджер, ты не такая... неприятная. Ты просто...       — Просто что?       — Просто... — Беллатрикс неловко поерзала, подыскивая слово, — Педантичная, — уверенно закончила она.       Гермиона вскочила и сердито посмотрела на старшую ведьму.       — Педантичная? Педантичная? Это… это… — задохнулась она.       Беллатрикс вскочила на ноги и в отчаянии всплеснула руками.       — Да тише ты, Грейнджер. Я не так выразилась.       — А как же тогда? — Гермиона скрестила руки на груди.       Беллатрикс скрестила руки на груди и пожала плечами.       — Слушай, ты просто заносчивая, ясно? Ты зациклена на работе, упряма и порой до неприличия идеалистична.       — До неприличия идеалистична? Ты должна была поднять мне настроение!       — Кто сказал? Это правда! И вообще, почему это плохо? Ты такая, какая есть.       Гермиона фыркнула.       — Ух ты. «Ты такая, какая есть», — передразнила она голос Беллатрикс, — И это твоя мудрость? А дальше, — она снова заговорила голосом, похожим на голос Беллатрикс, — «Путь в тысячу ли начинается с одного шага», — она яростно жестикулировала, рассекая воздух руками, и ее голос становился все громче. Она истерически рассмеялась, но смех сменился рыданием, — Это просто смешно!       Беллатрикс схватила Гермиону за руки и крепко сжала запястья, остановив ее хаотичные движения.       — Гермиона!       Гермиона тут же замерла. Она вдруг осознала, как нелепо выглядит со стороны, когда Беллатрикс держит ее руки в воздухе. Ее лицо, наверное, пылало от гнева. Она чувствовала, как по щекам текут слезы. Она буквально ощущала, как магия струится от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос.       — Гермиона, — повторила Беллатрикс, на этот раз мягче, опуская руки Гермионы, но не отпуская их. Гермиона молчала, а Беллатрикс спокойно продолжала, — Это просто нелепо. Финнеган — идиот. Все это знают.       — Ты назвала меня Гермионой, — сказала Гермиона, — Ты никогда раньше не называла меня Гермионой.       Беллатрикс ухмыльнулась:       — И это все, что ты услышала? — Беллатрикс разжала руки и села обратно. Она жестом велела Гермионе сесть рядом, — Сколько тебе лет? Двадцать пять?       — Двадцать шесть, — поправила Гермиона.       Беллатрикс игриво закатила глаза.       — Ладно, двадцать шесть.       — Плюс, наверное, еще несколько месяцев, — добавила Гермиона.       — Что?       — Инцидент с маховик времени. На третьем курсе, — отмахнулась Гермиона, — Неважно.       Беллатрикс, казалось, хотела задать уточняющие вопросы, но воздержалась.       — Суть в том, что ты молода. Ты еще станешь главой департамента.       — Тебе легко говорить. Ты уже возглавляешь свой отдел.       Беллатрикс недоверчиво подняла бровь.       — Да, но, насколько я помню, я старше тебя на несколько лет.       — Это просто несправедливо, — жалобно сказала Гермиона.       Беллатрикс кивнула.       — Да, это несправедливо. Жизнь порой несправедлива. Не позволяй Финнигану или любому другому мужчине говорить, что ты недостаточно хороша, чтобы достичь цели. Что, черт возьми, это вообще значит? Когда он нудит на наших ежемесячных собраниях, мне хочется впечатать его башкой об стену, но мы не всегда получаем то, чего хотим, верно? — От этих слов Гермиона впервые за несколько часов искренне улыбнулась, — Хочешь стать главой департамента? Добивайся. Да, на мой вкус, ты педантична и, честно говоря, слишком увлечена бюрократическими процедурами. Кому-то это может не понравиться. Но в Министерстве могли бы найти кого-то и похуже, чем Гермиона Грейнджер. Если этот Коллинз действительно такой тупой, как ты говоришь, он долго не протянет. Если хочешь стать главой департамента, действуй. Лично я считаю, что ты слишком скромная, если думаешь, что твоя судьба — это один из самых маленьких кабинетов в здании, но каждому своё.       — Я предлагаю тебе вернуться в тот дом, рассказать друзьям о случившемся и позволить им напоить тебя до беспамятства. А в понедельник возвращайся в Министерство и сделай то, что нужно, Грейнджер.       Гермиона просто посмотрела на нее и улыбнулась.              

      ***

                    Ночь в день рождения Энди…       (До Ночи осталось 7 месяцев)              Прошло почти два года с той роковой ночи, когда Гермиону не повысили в должности. Как и предсказывала Беллатрикс, Джимми Коллинз не продержался и полугода, так сильно облажавшись, что был вынужден уйти в отставку. Гермиона сначала временно, а затем и на постоянной основе возглавила отдел. Первым делом она переименовала департамент.       Как оказалось, Беллатрикс была права не только в том, что касается ее повышения. Должность главы Департамента по связям с магическими существами была слишком скромной целью для молодой ведьмы. Ровно через полтора года и семь дней работы на этой должности министр магии Кингсли Шеклболт предложил ей повышение и должность старшего заместителя министра в его администрации.       Гермиона Грейнджер, возглавлявшая самый прогрессивный и эффективный за столетие Департамент магических существ, решила двигаться дальше. Официального заявления пока не было. Оно должно было прозвучать на тщательно спланированной пресс-конференции на следующей неделе. Она уже выбрала и отгладила свои лучшие мантии. Но она знала, что, скорее всего, пойдут слухи, по крайней мере среди других глав департаментов и высокопоставленных чиновников. Слухи в Министерстве распространяются со скоростью света, как в средней школе. А она слишком часто обедала на Первом уровне, чтобы остаться незамеченной.       Но сегодня она пришла не ради повышения, а чтобы отпраздновать пятьдесят четвертый день рождения одной из своих лучших подруг, Андромеды Тонкс. Она посмотрела на часы и поняла, что должна была уйти еще полчаса назад.       — Черт, — прошептала она себе под нос. В кабинете все равно никого не было, и никто ее не услышал. Она быстро прошла в атриум Министерства и вернулась в свою квартиру. Быстро приняв душ и еще быстрее наложив несколько заклинаний, чтобы уложить волосы мягкими волнами и слегка накрасить лицо, она оделась. На ней были прозрачные черные чулки, приталенное и, пожалуй, слишком короткое для работы черно-коричневое клетчатое платье и черные сапоги до колена. В завершение образа она накинула жакет. Взяв подарок для Энди, она была готова к выходу.       Она в последний раз взглянула на себя в зеркало и не могла не отметить, что стала выглядеть намного старше. Гермионе Грейнджер, которой по официальным данным было под тридцать, прибавила в весе. Она была худой, но бедра и грудь стали чуть более округлыми. Ее лицо повзрослело, черты стали более выразительными. Успехи на посту главы департамента приумножили ее опыт и уверенность в себе. Она выглядела как взрослая женщина, как сильная ведьма, способная занимать один из самых высоких постов в Министерстве. Она ухмыльнулась своему отражению и развернулась, чтобы аппарировать на месте.       Как и следовало ожидать, в доме Энди царил хаос. Она прошла по каменной дорожке к входной двери и не стала стучать. Она решила, что все равно никто не услышит. В маленьком коттедже собралось больше сотни человек. Свет был приглушен, а музыка играла громко. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы найти Гарри и Джинни, которые оживленно беседовали с Тедди, которому было девять лет и который был полон энергии.       — Пожалуйста, Гарри?       Гарри похлопал его по плечу:       — Прости, Тедди. Твоя бабушка сказала, что мы не можем летать, пока вечеринка не закончится. Там слишком много людей, и мы не хотим, чтобы кто-то пострадал.       — Ну и ла-а-адно, — надул губы Тедди и развернулся, чтобы убежать, — скорее всего, к какому-нибудь бедняге, которому придется отказать этому очаровашке.       Гермиона улыбнулась, услышав, как он сказал Джинни:       — Слава богу, Джеймс и Альбус ещё не настолько взрослые, чтобы летать на метлах. Я больше никогда не буду спокоен.       — Сам виноват, — поддразнила его Джинни, напоминая, что именно Гарри купил Тедди его первую тренировочную метлу.       — Эй, — сказала Гермиона, прерывая их разговор.       — Гермиона! — Радостно воскликнули они оба. Они обнялись, а потом Джинни отвела ее в сторонку и крикнула через плечо мужу, — Принеси нам выпить, милый.       Гермиона рассмеялась над выходками подруги, но позволила себя увести.       — О боже, Джин, что такое?       — Ну, — многозначительно протянула Джинни.       — Ну?       — Когда объявят о масштабном повышении?       — В понедельник, — подтвердила Гермиона с широкой улыбкой. Она гордилась собой. Ей нет и тридцати, а она уже быстро продвигается по карьерной лестнице. Следующая цель? Министр магии. Конечно, только когда Кингсли будет готов уйти в отставку.       Джинни крепко обняла ее.       — Я так горжусь тобой, Миона! Ты потрясающая! Мы все тобой гордимся, хотя меня это и не удивляет, — Гарри вернулся с напитками и раздал их, — Спасибо, — подмигнула Джинни, повернувшись к Гермионе, она подняла бровь и спросила, — Ну что ж. С профессиональной жизнью разобрались. А как насчет личной?       Гермиона закатила глаза. Она уже не раз проходила через этот допрос.       — Только не снова. Мы с Кэти только что расстались, Джин.       — Прошел год, а ты ее даже не любила, — возразила Джинни.       — Я..., — попыталась возразить Гермиона, но Джинни подняла руку, призывая ее замолчать.       — Не надо. Ты сама это признала. Да, это было под влиянием сомнительного количества Огдена, но ты не можешь взять свои слова обратно. Она была хорошей компанией, но ты ее не любила. Так что, — она сунула свой бокал обратно в руку мужа и схватила Гермиону за плечи. Она развернула брюнетку так, чтобы они обе смотрели на толпу, — Давай подумаем, что можно сделать.       — О боже, я не собираюсь «просматривать варианты» здесь.       — Почему бы и нет? Здесь полно подходящих ведьм, — настаивала Джинни.       — Ты с ума сошла, — усмехнулась Гермиона.       — Да, дети сводят меня с ума. Я умираю от скуки.       — Эй, — перебил Гарри с притворным возмущением.       — Мне нужно хоть как-то отвлечься на твою личную жизнь. Или на твою сексуальную жизнь, — дерзко предположила Джинни.       Гермиона сердито посмотрела на подругу, но Джинни лишь ухмыльнулась в ответ. Она обратилась за помощью к Гарри, но тот лишь пожал плечами и спросил:       — Думаешь, я смогу ее контролировать?       Джинни развернула Гермиону лицом к толпе и начала поиски.       — Ладно, нам нужен кто-то сексуальный, это очевидно.       — Очевидно, — саркастично заметила Гермиона.       — Кто-то с мозгами и желанием поучать, как ты, — добавила Джинни, игриво целуя Гермиону в щеку, — Думаю, кто-то с перчинкой.       — С перчинкой?       — Да ладно тебе, Миона, тебе нужен кто-то, кто встряхнет тебя. Это не обязательно должно быть что-то постоянное. Ты хоть раз испытывала оргазм не от собственной руки после Кэти?       — Я не буду отвечать на это.       — Значит, нет, — заключила Джинни. Внезапно Джинни громко ахнула, а потом чуть ли не взвизгнула, — Я поняла! — Гермиона резко развернулась к ней и уставилась на нее, подняв брови. Гарри выглядел слишком довольным, — Беллатрикс! — Прошептала Джинни.       — Беллатрикс? — Потрясенная, Гермиона повторила имя громче, чем следовало. К счастью, музыка была громкой.       — Ну, я пойду! Удачи, Миона, — сказал Гарри и ушел искать кого-нибудь вменяемого, с кем можно поговорить.       — Беллатрикс? — На этот раз Гермиона произнесла имя тише, — Ты не можешь говорить серьезно!       — Я серьезно! Ты пугающе гениальна. Она пугающе гениальна. Ты молода. Она… не так молода, как ты, но все же достаточно молода для ведьмы. Ты сексуальна. Она сексуальна. Ты свободна. Она свободна, как я полагаю? Честно говоря, я не знаю. Но нельзя же, чтобы все это пропало! — Джинни потянулась, чтобы потрогать ее грудь, которая, надо признать, была выставлена напоказ чуть больше, чем обычно.       Не растерявшись, Гермиона оттолкнула руки Джинни и недоверчиво повторила:       — Беллатрикс?       — Беллатрикс!       — С чего ты взяла, что я.… должна что-то делать с Беллатрикс?       Позади нее раздался другой голос.       — А что насчет Беллатрикс?       Гермиона резко обернулась. Она почувствовала, как к щекам приливает жар.       — Энди! С днем рождения!       Перед ней стояла Андромеда Тонкс в темно-синем блестящем платье.       — Привет, мои дорогие, — сказала она, целуя Гермиону и Джинни в щеки.       Когда Гермиона ответила на вопрос, её голос прозвучал слишком высоко:       — Ничего!       Джинни перебила её, многозначительно подмигнув:       — О, я как раз говорила Гермионе, что, по-моему, ей стоит прокатиться с твоей старшей сестрой, понимаешь, о чём я?       Когда до Энди дошло, что произошло, средняя из сестер Блэк попыталась сдержать смех, но не смогла. Это был не смешок и не хихиканье, а полноценный хохот.       — Это было уморительно, — выдавила она. Энди в шутку схватила Джинни за бокал и сказала, — Ты явно перебрала, — она похлопала Гермиону по плечу и с улыбкой сказала, — Мне нужен был этот смех. Спасибо.       К счастью, к ним присоединились еще несколько человек, и Гермиона смогла уйти от этого разговора. Когда они наконец разошлись, Гермиона пошла за напитком в бар, расположенный в саду за домом. Джинни показала ей большой палец вверх и одними губами произнесла:       — Беллатрикс.       Ее подруга сошла с ума. В смысле, Беллатрикс? Это была нелепая идея. Она понятия не имела, откуда у Джинни такие мысли. Должно быть, двое детей младше трех лет сделали ее еще более раздражительной и взбалмошной, чем обычно. Было так неловко, что Энди застала ее за этим разговором. Гермиона точно не хотела, чтобы одна из ее самых близких подруг думала, что она неравнодушна к ее старшей сестре.       И после этого Энди должна была так хохотать? Неужели это было бы так смешно, если бы что-то случилось? Если бы они с Беллатрикс... Гермиона даже не знала, как закончить эту фразу. Гермиона и Беллатрикс едва ли могли находиться в одной комнате, не устраивая споров, не говоря уже о том, на что намекала Джинни. Нет. Гермиона и Беллатрикс были просто знакомыми. Они виделись максимум несколько раз в год, почти всегда на посиделках у Энди. Между ними не было ничего дружеского, не говоря уже о сексуальном или романтическом влечении. Беллатрикс, наверное, рассмеялась бы так же громко, как Энди, над одной только этой мыслью.       Гермиона расправила плечи и глубоко вздохнула. Она чувствовала себя не в своей тарелке и хотела прийти в себя. Она подошла к барной стойке и села на табурет в конце. К счастью, в баре было относительно мало посетителей, и у нее было время собраться с мыслями.       — Виски, чистый, — заказала она. Раньше она ненавидела виски. Но заставила себя полюбить его. Многие мужчины в Министерстве пили виски. Она не хотела, чтобы из-за ее барного заказа ее не пускали в комнаты. Поэтому, как и в случае с любым другим жизненным испытанием, она купила несколько книг об истории и производстве этого напитка. Она узнала, как на результат могут повлиять выдержка, бочка и регион. Она узнала о различиях в технологиях производства маггловских и магических спиртных напитков.       Она осторожно покрутила в руках бокал и сделала небольшой глоток. Это было выдержанное в течение пятнадцати лет специальное издание Swott-Malt, которое созревало в бочках, хранившихся в пещерах ущелья Чеддер. Энди не поскупилась в честь дня рождения. Она и не ожидала меньшего от своей подруги, которая несмотря на то, что вышла замуж за магглорожденного и вела довольно скромный образ жизни, так и не избавилась от тяги к изысканным вещам, на которых ее воспитывали.       Она сидела и наслаждалась напитком, медленно потягивая его и обжигая язык. Это помогало прийти в себя. К тому времени, когда рядом с ней появился вихрь черных кудрей, она уже чувствовала себя гораздо лучше.       — Грейнджер, — поприветствовала ее темная ведьма.       — Беллатрикс, — ответила она, склонив голову набок. Она оценивающе посмотрела на ведьму. На Беллатрикс были обтягивающие черные брюки и еще более обтягивающий топ. Сверху она накинула черную кожаную куртку, которая, как она подозревала, была маггловской. С годами маггловская мода, которой отдавала предпочтение Беллатрикс, определенно стала ей к лицу. Затем она заметила лист, застрявший в одном из ее чернильных локонов. Она потянулась, чтобы убрать его, но Беллатрикс рефлекторно перехватила ее запястье.       — У тебя в волосах лист, — объяснила она.       Беллатрикс отпустила ее, и Гермиона распутывала паутину, пока лист не упал на землю.       — Наверное, это случилось, когда я летала с Тедди, — объяснила она.       — Прямо сейчас?       — Нет, две недели назад, — саркастически ответила пожилая ведьма.       — Гарри сказал, что Энди запретила летать во время вечеринки.       — Он мой племянник, Грейнджер. Он получает все, что хочет, — сказала она, словно защищая его.       — Внучатый племянник, — поправила Гермиона.       Беллатрикс закатила глаза, но согласилась:       — Внучатый племянник.       — Я и не знала, что ты к нему так привязана, — поддразнила Гермиона.       Беллатрикс сменила тему.       — Почему ты сидишь здесь одна?       — Просто захотелось побыть одной.       — Хм, — протянула Беллатрикс, — Полагаю, теперь, когда ты самая важная женщина в Министерстве, это не так-то просто.       Гермиона сделала еще один глоток и улыбнулась, глядя в свой бокал.       — Понятия не имею, о чем ты, — возразила она.       — Да, а я — сказочная принцесса, — невозмутимо ответила Беллатрикс. Темноволосая ведьма взяла у нее стакан и поднесла к губам. Она втянула в себя остатки жидкости, подержала ее во рту, а потом проглотила. Гермиона на мгновение залюбовалась тем, как двигается ее горло, но потом пришла в себя.       — Эй! Это был мой напиток, — возмутилась она.       — Это открытый бар, Грейнджер, — сказала Беллатрикс, закатывая глаза.       — Тем более тебе стоит заказать свой собственный, — возразила Гермиона.       — Боишься, что я тебя обчищу? — Беллатрикс поманила бармена, — Два виски, — заказала она.       Бармен налил им напитки и поставил их на стол. Они взяли бокалы, и Беллатрикс слегка приподняла свой. Поймав взгляд Гермионы, она ухмыльнулась, глядя на юную ведьму, и сказала:       — За то, чтобы сделать это, черт возьми.       — За то, чтобы сделать это, черт возьми, — повторила Гермиона. Она не могла поверить, что Беллатрикс вспомнила, как произносила эти слова почти два года назад. Хотя, если честно, она не удивилась, что истерика, устроенная перед этой женщиной, произвела на нее впечатление.       Они чокнулись бокалами и сделали по глотку. После паузы Гермиона озорно улыбнулась и сказала:       — Знаешь, теперь я вроде как твой начальник.       Беллатрикс рассмеялась:       — Размечталась, Грейнджер.       Гермиона пожала плечами и съязвила:       — Не я устанавливаю правила. Главы департаментов отчитываются перед министерством.       — Последний человек, который пытался меня контролировать, лежит в могиле с 1998 года, — Гермиона видела, что она пытается говорить зловещим тоном, но темная ведьма уже не казалась ей такой страшной.       — Полагаю, нам просто придется подождать и посмотреть, кто выйдет победителем, — Гермиона дерзко улыбнулась.       Беллатрикс прищурилась, но Гермиона заметила, как уголки ее губ слегка приподнялись.       — Пожалуй, так и сделаем.       — Мне пора возвращаться к друзьям, — Гермиона слезла с барного стула, на мгновение оказавшись рядом с Беллатрикс, — Спокойной ночи, Беллатрикс, — тихо сказала она.       — Спокойной ночи, Грейнджер.       Отходя, Гермиона оглянулась через плечо и сказала:       — К следующему понедельнику я жду на своем столе актуальную и подробную копию истории дел вашего отдела за последние три года. Мне нужно сориентироваться.       Беллатрикс показала ей средний палец и вернулась к своему напитку. Гермиона рассмеялась и отошла от раздражающей ее женщины.                     ***                     Ночь, с которой все началось              Гермиона шла по коридору, слегка покачивая бедрами. Войдя в конференц-зал на седьмую ежемесячную встречу руководителей департаментов в качестве старшего заместителя министра магии, она заняла свое место в центре стола, справа от Кингсли. С момента повышения она всегда занимала это место. Она любила эти встречи. Она любила их, когда возглавляла свой старый департамент, и еще больше любит их сейчас, когда стала старшим заместителем министра.       Она переложила несколько бумаг перед собой и открыла блокнот. Помощник налил ей и другим участникам встречи по стакану воды и вышел из комнаты, отделив высокопоставленных чиновников от остальных сотрудников министерства.       После повышения она вошла во вкус. Ей стало комфортнее проявлять настойчивость. Она стала гораздо более уверенной в себе и собранной. Это место, прямо по правую руку от министра, самой влиятельной и могущественной женщины в министерстве, было ее по праву, и она это знала.       Кингсли объявил собрание открытым, и главы департаментов по очереди докладывали о проделанной работе и поднимали важные вопросы, пока наконец не дошла очередь до Беллатрикс.       Беллатрикс Блэк стала одной из самых любимых коллег Гермионы, хотя сама Гермиона ни за что на свете не призналась бы в этом. Беллатрикс провоцировала ее, спорила с ней и выводила из себя. Однако Гермиона неохотно признавала, что эти стычки помогали ей лучше справляться с работой. Она неохотно признавалась себе, и только себе, что из-за раздражающей манеры Беллатрикс бросать ей вызов ради забавы ее аргументы обычно становились весомее, независимо от того, укреплялась ли она в своих прежних убеждениях или меняла их в пользу более убедительных доводов.       Беллатрикс рассказала о кадровом составе своего отдела и о недавнем повышении нескольких участников ее программы подготовки до младших авроров. Она рассказала о деле, которое они только что закрыли: бывший Пожиратель смерти, вышедший из-под контроля, осквернял маггловские деревни. В заключение она предложила перенаправить средства, ранее выделенные на инициативы, направленные на обеспечение общественной безопасности или социальных потребностей их сообщества, на нужды наблюдения и охраны. Гермиона обвела взглядом присутствующих и увидела, что почти все согласно кивают. Как только Беллатрикс начала говорить:       — Переходим к следующему вопросу,       — Подожди, — вмешалась Гермиона.       Беллатрикс закатила глаза:       — Что такое, Грейнджер? В ее тоне сквозило раздражение, — С чем ты так яростно не согласна, что из-за этого стоит тратить еще больше времени на эту богом забытую встречу? — Несколько человек неловко поежились, когда эта пара начала выяснять отношения.       — Мне нужно больше подробностей о том, почему, по твоему мнению, оправданно перераспределение ресурсов в ущерб социальным программам и, в частности, какие программы пострадают от сокращения финансирования.       — Ты не можешь говорить это всерьез.       — Серьезно, — бросила Гермиона, приподняв бровь, — Неужели благополучие нашего магического сообщества для вас не важно, глава департамента Блэк?       — Именно потому, что благополучие нашего магического сообщества имеет для меня первостепенное значение, я и предлагаю перераспределить средства, старший заместитель министра Грейнджер, — ответила она отрывисто.       — Каким образом?       Беллатрикс ущипнула себя за переносицу и пробормотала что-то похожее на «боже, только не сегодня». Она посмотрела Гермионе прямо в глаза, прежде чем произнести заранее отрепетированную речь.       — Значительно участились нападения на известных людей, политиков, бизнесменов-волшебников и так далее. Такие инциденты вызывают чувство дискомфорта и недоверия к нашим правоохранительным органам. Люди стали меньше выходить из дома, меньше тратить и больше сидеть дома. Это плохо не только для нашей экономической структуры, что, я уверена, как старшего заместителя министра, вас очень беспокоит, учитывая глобальный экономический спад в прошлом году, но и для морального состояния общества. Когда люди больше времени проводят дома, они чувствуют себя изолированными. Это влияет на психическое здоровье, уровень домашнего насилия и многое другое, — для полноты картины она добавила самым саркастично-сладким тоном, каким, как знала Гермиона, она могла говорить, — Вам все ясно, заместитель министра Грейнджер? Или, может быть, я объясню вам попроще?       Ноздри Гермионы раздраженно раздулись.       — Да, это очевидно, глава департамента Блэк. Я бы хотела получить больше информации о росте числа нападений.       — Что вы имеете в виду?       — Насколько часто это происходит?       — За последние шесть месяцев количество политически мотивированных преступлений, которые мы называем «резонансными», выросло на 300 %.       — С чего и до чего?       — Простите, что?       — 300 % — это очень пугающий рост, — спокойно сказала Гермиона, — Я бы хотела понять, что это значит в цифрах.       Беллатрикс глубоко вдохнула через нос и на выдохе на мгновение закрыла глаза, словно пытаясь сдержать гнев.       — За последние пять лет в среднем одно подобное преступление совершалось раз в полгода. За последние полгода их число возросло до трех.       — Три?       — Да, три, — повторила она, как будто Гермиона была глупой.       — Вы хотите перераспределить, — Гермиона быстро сверилась с записями, — Сто пятьдесят миллионов галлеонов, которые в течение следующих трех месяцев будут выделяться на социальные программы, на усиление надзора за богатыми и знаменитыми в связи с тремя преступлениями, совершенными за последние полгода?       — И весьма заметные политические фигуры, — Беллатрикс многозначительно добавила, — Такие, как вы.       Две женщины уставились друг на друга. Никто не осмеливался встать из-за стола, не говоря уже о том, чтобы прервать их выяснение отношений.       Гермиона нарушила молчание:       — Какие доказательства у вас есть, подтверждающие идею о том, что эти усилия приведут к снижению преступности?       Беллатрикс теряла контроль.       — Я только что сказала тебе, что преступления, подобные этим… — раздраженно возразила она.       Гермиона перебила ее.       — Да, я понимаю, к чему ты клонишь, Беллатрикс. Что бы ты ни думала, ты не единственная в этой комнате, у кого нормально работает мозг. Но как насчет убедительных доказательств, полученных в ходе исследований и анализа политики, которые подтверждают, что социальные программы и инициативы в области социального обеспечения снижают уровень преступности в обществе? В мире маглов хорошо известно, что расширение систем социальной защиты снижает уровень преступности, что программы доступного жилья связаны с сокращением числа насильственных преступлений, что образовательные программы для населения снижают уровень рецидивизма, а программы развития детей, направленные на поддержку тех, кто больше всего в этом нуждается, повышают вероятность того, что во взрослом возрасте эти дети получат образование и смогут внести свой вклад в развитие общества. Мы не можем игнорировать эти факты из-за трёх преступлений, особенно учитывая, что те, кого вы предлагаете защищать, скорее всего, могут сами обеспечить свою безопасность альтернативными способами.       — Грейнджер, эти факты основаны на исследованиях магглов. У нас нет исследований, подтверждающих, что эти теории применимы к нашему сообществу!       — У нас нет доказательств обратного! — Возразила Гермиона.       — Достаточно, — раскатистый голос Кингсли прервал их горячую перепалку, — Я бы хотел, чтобы вы обе изложили свои лучшие аргументы в письменном виде. Я хочу, чтобы ваш отчет был у меня на столе к завтрашнему утру. Мы вновь соберемся в конце недели, чтобы принять решение, основанное на фактических данных.       Гермиона злилась весь оставшийся день. Она заперлась в кабинете, изучала документы и писала. Она выиграет этот спор. Кто-то должен заботиться о людях из магического сообщества. О простых ведьмах и волшебниках, а не о тех, кто родился в богатстве. Если Департамент магического правопорядка настаивает на сокращении финансирования защиты людей, она не сдастся без боя. В какой-то момент она посмотрела на часы и увидела, что уже за полночь. Еще одна абсурдно поздняя ночь в кабинете. К тому моменту она, наверное, была единственной, кто остался в Министерстве.       Гермиона встала и потянулась, пока не услышала несколько приятных хрустов. Она взмахнула палочкой, и все документы, которые ей были нужны сегодня, переместились в сумку. Еще один взмах — и ручки, стикеры и другие канцелярские принадлежности вернулись на свои места. Она тихо улыбнулась, глядя на свой организованный кабинет. Ей нравился каждый его уголок: от массивного стола из красного дерева до встроенных книжных полок и мягкого коврика под ногами.       Она вышла из кабинета и взмахнула руками, безмолвно активируя защитные чары, когда услышала шаги. Присутствие Беллатрикс напугало ее, но не должно было стать неожиданностью. Она знала, что старшая ведьма почти такой же трудоголик, как и она сама, и, учитывая директиву, которую они получили сегодня от Кингсли, она должна была догадаться, что Беллатрикс, как и она сама, засидится допоздна за письменным отчетом.       — Беллатрикс, — сказала она, возможно, чуть более холодно, чем следовало, но она все еще была расстроена встречей. Беллатрикс стояла прямо перед ней. Они снова оказались лицом к лицу, на этот раз в буквальном смысле.       Но Беллатрикс не поддалась на провокацию. Она склонила голову набок и с нескрываемым восхищением в голосе сказала:       — Я никогда не видела, чтобы кто-то накладывал такие сложные чары без слов и волшебной палочки. Впечатляет.       Гермиона просто смотрела на нее, и ее лицо исказилось от удивления при неожиданном комплименте. Беллатрикс никогда ее не хвалила. Черт возьми, Беллатрикс никогда никого не хвалила. Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но ничего не вышло. Она была ошеломлена. Она облизнула губы. Беллатрикс проследила за ее движением.       Беллатрикс не сводила глаз с ее губ. Они остались в Министерстве одни после полуночи, потому что сегодня утром у них произошла грандиозная ссора на глазах у десятка свидетелей, из-за чего им обеим пришлось задержаться на работе. Они стояли в темном коридоре, Гермиона — спиной к двери, Беллатрикс не сводила глаз с ее губ.       Внезапно Гермиона подалась вперед, привстала на цыпочки, обхватила Беллатрикс за шею и притянула к себе. Гермиона впилась в ее губы поцелуем. Она поцеловала Беллатрикс Блэк.       Она поцеловала Беллатрикс Блэк, а Беллатрикс Блэк... не ответила на поцелуй? Гермиона тут же отстранилась. Она попыталась отступить, но уперлась в дверь.       — О боже, боже мой, прости меня, — пробормотала она, — Я понятия не имею, что...       Ни одна из них так и не узнала, чем бы закончилось это предложение, потому что Беллатрикс подалась вперед и снова соединила их губы. Беллатрикс Блэк поцеловала ее, и Гермиона ответила на поцелуй. Гермиона первой приоткрыла рот, а Беллатрикс первой коснулась ее языком. Гермиона сбросила сумку с плеча и обхватила Беллатрикс за шею, притягивая к себе. Беллатрикс обвила длинными руками талию Гермионы, прижимая ее к себе.       Язык Беллатрикс был у нее во рту. Язык Беллатрикс был у нее во рту, и это было чертовски приятно. Мозг Гермионы работал на пределе, чтобы успевать за происходящим. Она смутно осознавала, что они находятся в общественном коридоре Министерства, и нащупывала ручку двери своего кабинета. К счастью, дверь узнала ее магию и открылась.       Они ввалились в кабинет, и Гермиона захлопнула дверь, на этот раз прижав Беллатрикс к ней. Она перехватила инициативу в поцелуе, лаская языком губы старшей ведьмы. Ее руки скользнули по телу Беллатрикс, которое, к радости, Гермионы оказалось таким же совершенным, как и выглядело. Одной рукой она обхватила тонкую талию Беллатрикс, а другой сжала ее грудь, проведя большим пальцем по соскам, которые были бы видны, если бы не скрывались под одеждой.       Беллатрикс застонала и перехватила инициативу в поцелуе, обеими руками сжимая ягодицы Гермионы через юбку. Ситуация быстро выходила из-под контроля. Гермиона умоляла свой обычно блестящий ум помочь ей взять себя в руки и подумать, но не находила в себе сил. Было слишком приятно, чтобы останавливаться.       Может быть, именно этого им и не хватало. Они постоянно ссорились, а теперь, когда их пути разошлись, стали ссориться еще чаще. Может быть, им просто нужно было, так сказать, выяснить отношения раз и навсегда. Гермиона мысленно простила свой рассеянный мозг за неудачный каламбур. Мысли об их ссорах напомнили ей о утреннем конфликте, из-за которого она до сих пор злилась.       — Подожди, — запротестовала она, слегка отстраняясь от поцелуя, — Что мы делаем?       — Целуемся, — сказала Беллатрикс так, словно это была самая очевидная вещь в мире.       — Очевидно, но почему мы целуемся?       Беллатрикс пожала плечами.       — Ты первая начала.       — Я все еще зла на тебя, — настаивала она.       — Черт возьми, Грейнджер, — для любого другого слова Беллатрикс прозвучали бы угрожающе, но, опять же, Гермиона, очевидно, никем не была. Старшая ведьма поменяла их позы, толкая Гермиону обратно к двери. Она практически прорычала, — Я пытаюсь защитить тебя!       Затем Беллатрикс набросилась на шею Гермионы. Ее горячий язык скользнул от ключицы, где расстегнулась блузка Гермионы, к уху, и Гермиона не смогла сдержать стон, подсознательно наклонив голову, чтобы женщине было удобнее. Беллатрикс целовала и посасывала, водя кончиками пальцев вверх и вниз по бедрам Гермионы и постепенно задирая ее юбку.       Гермиона даже не заметила, как Беллатрикс расстегнула несколько пуговиц на ее блузке, пока рука женщины не обхватила ее грудь и не сжала ее, а сама Беллатрикс не впилась зубами в шею и плечо.       — Ебать, — застонала Гермиона.       — Да, в этом вся идея, — пробормотала Беллатрикс.       — Подожди, — Гермиона оттолкнула Беллатрикс, слегка отодвинувшись от нее. К чести Беллатрикс, она тут же остановилась и сделала полшага назад. Конечно, она так и сделала. Беллатрикс была разной: раздражающей, упрямой, саркастичной, но Гермиона никогда не чувствовала себя с ней в опасности, и уж точно не чувствовала сейчас несмотря на то, что Гермиона стояла перед ней полуобнаженной. Беллатрикс приподняла бровь и ждала, когда Гермиона заговорит снова.       — Мы не можем… ну, ты понимаешь, — Гермиона замолчала.       — Грейнджер, если мы собираемся это сделать, ты должна суметь это произнести, — сказала она, закатывая глаза.       — Мы не будем этого делать, — заявила Гермиона, скрестив руки на груди. Ей было трудно сохранять достоинство, когда рубашка была полностью расстегнута и наполовину сползла с плеча, но она чувствовала, что справляется.       Беллатрикс выглядела удивленной.       — О, так мы не...? — Она приняла ту же позу, что и Гермиона, — Тогда зачем ты меня поцеловала и затащила в свой кабинет?       — Потому что мы не можем целоваться посреди коридора, Беллатрикс! — Гермиона говорила раздраженно, повысив голос на октаву и несколько децибел.       — То есть мы можем целоваться в твоем кабинете без одежды, но не можем трахаться? Ты это хочешь сказать?       — Нет! То есть да! — Она перевела дыхание и попробовала снова, — Мы не можем… трахаться, — она произнесла это слово тише, чем остальные, — Вообще никак.       Беллатрикс бросила ей вызов:       — А почему бы и нет?       Гермиона взмахнула руками, а потом бессильно опустила их.       — Потому что! Мы — это мы!       — В смысле?       — Мы грыземся, как кошка с собакой.       — Это маггловское выражение. Я его никогда не понимала, — возразила Беллатрикс.       — Твоя сестра — моя лучшая подруга.       — Её здесь нет.       — Ты, чёрт возьми, пытала меня, сама знаешь.       При этих словах Беллатрикс поморщилась от боли. На мгновение она пожалела о своих словах. Беллатрикс тихо сказала:       — Это было давно, Грейнджер.       Их груди тяжело вздымались. Что-то промелькнуло между ними, когда они смотрели друг другу в глаза. Гермиона увидела в них принятие, но также сожаление и печаль из-за того, что она сделала, работая шпионкой. Она увидела женщину, которая могла бы остановиться и уйти прямо сейчас, если бы Гермиона этого захотела. Она увидела женщину, которая не причинила бы ей вреда намеренно, несмотря на свою склонность к ссорам. Она увидела чистое, неподдельное вожделение и поняла, что Беллатрикс видит то же самое в ее глазах.       — Это было давно, — согласилась Гермиона, медленно кивая. Прошла еще секунда, и Гермиона снова набросилась на Беллатрикс, запустила руки в ее чернильно-черные кудри и притянула к себе.       — Ладно, — сказала она, целуя ее, — Мы займемся сексом, — заявила она, прижимаясь к ее пухлым губам. Она почувствовала, как Беллатрикс улыбается в ответ на поцелуй, и, не теряя времени, быстро расстегнула юбку Гермионы и стянула ее, после чего усадила девушку на стол из красного дерева. Беллатрикс поцеловала ее в шею, на этот раз с другой стороны, и тут ее остановила очень важная мысль. Согласие! — То есть, — выдохнула она, — если ты хочешь...       Беллатрикс вопросительно посмотрела на нее и сказала:       — Конечно, я хочу. Неужели я кажусь тебе женщиной, которая попадает в такие ситуации случайно? Или ты думала, что я раздела тебя догола ради забавы?       Беллатрикс возобновила то, что Гермиона могла предположить только как серьезную попытку покрасить свою шею в фиолетовый цвет от синяков.       — Ну, нет, но...       — О боже... — Беллатрикс схватила ее за плечи, игриво встряхнув, — Ты когда-нибудь замолкаешь?       Гермиона подавила усмешку.       — Мне говорили, что я довольно спокойная после оргазма, — сказала она. Вызов был очевиден.       — О, конечно, ты дерзкая в постели, — сказала она, улыбаясь и качая головой.       — Мы не в постели.       — Грейнджер?       — Да?       — Заткнись.       Гермиона ухмыльнулась.       — Почему бы тебе не заставить меня?       — С превеликим удовольствием, — практически промурлыкала Беллатрикс. Она придвинулась к Гермионе, которая все еще сидела на столе. Беллатрикс крепко поцеловала ее в губы. Ее рот приоткрылся, язык дразнил Гермиону.       Гермиона все больше поддавалась очарованию Беллатрикс: ее запах, нежная кожа, изгибы тела, руки, скользящие вверх и вниз по бедрам. Так продолжалось до тех пор, пока она не услышала громкий треск и не посмотрела вниз.       — Беллатрикс! — Гермиона попыталась отчитать старшую женщину, но та была слишком занята, — Ты не должна была рвать мои чулки, знаешь ли, — каждый раз, когда Гермиона пыталась что-то сказать, Беллатрикс целовала ее еще крепче, — Я бы сама их сняла, — возразила она, чувствуя на себе мягкие губы.       — Ш-ш-ш, — шикнула на нее Беллатрикс, — Ты должна замолчать.       — А ты должна заставить меня замолчать, — возразила Гермиона.       Беллатрикс стянула с нее блузку, которая едва держалась на плечах, и стащила ее со стола. С впечатляющей силой она развернула ее и толкнула так, что та упала на стол.       Гермиона удивленно вскрикнула, и этот вскрик превратился в похотливый стон, когда Беллатрикс буквально склонила ее над столом, прижимаясь к ее спине и целуя в затылок. Дерево впилось в ее бедра, но легкая боль сменилась восхитительным наслаждением, когда Беллатрикс начала покусывать чувствительную кожу на ее плечах.       Боже, заниматься этим на ее столе, на столе, которым пользовались целые поколения министерских советников на протяжении всей истории, было так грязно. Ей это нравилось. По спине побежали мурашки, и она издала еще один стон, когда Беллатрикс раздвинула ее ноги. Прошло много времени, но она знала, что секс — это то, что она, как и многие другие аспекты жизни, изучила и освоила. Она могла это сделать. Наконец-то она могла выместить все свое недовольство на старшей ведьме. И если мысль о том, чтобы превратить Беллатрикс Блэк в лужу, добавляла ей возбуждения, то так тому и быть.       Беллатрикс провела ногтями по спине Гермионы. Та почувствовала, как кожа покрывается красными полосами, и поежилась от этого ощущения. Старшая ведьма стянула с нее остатки чулок и сжала ягодицы.       — Какие у тебя хорошенькие трусики, Грейнджер, — заметила она.       Гермиона мысленно поблагодарила того бога, который заставил Джинни сменить все нижнее белье во время недавней поездки за покупками — «на случай, если она наконец-то переспит с кем-нибудь».       Комнату снова наполнил громкий треск рвущейся ткани. Гермиона оглянулась и увидела, как Беллатрикс засовывает обрывки ее трусиков в карман.       — Беллатрикс, они были новые, — пожаловалась она.       — Тише, Грейнджер, — сказала она, прежде чем провести пальцами по промежности Гермионы. Юная ведьма тихо уронила голову на стол. Беллатрикс просунула палец внутрь, вытащила его и стала водить им по клитору.       — Ебать, — простонала она.       Беллатрикс мрачно усмехнулась у нее за спиной и сказала:       — Да, заместитель министра Грейнджер, — после чего грубо просунула в нее два пальца. Беллатрикс на мгновение замерла и тихо спросила, — Все в порядке?       Гермиона с энтузиазмом кивнула, на что получила ответное «хм», после чего старшая ведьма продолжила.       Боже, Беллатрикс Блэк трахала ее прямо на столе. Ее трусики были в клочьях. Рубашка валялась где-то на полу. Она была мокрой, как никогда за последние годы. Беллатрикс одной рукой придерживала ее за плечо, а другой входила в нее. С каждым толчком она ритмично сжимала пальцы, и Гермиона издавала тихие стоны, которые с каждой минутой становились все громче.       Беллатрикс наклонилась и провела языком по ее спине. Она прошептала ей на ухо:       — Давай, Грейнджер. Я знаю, ты хочешь кончить для меня.       — Боже, Белла, — простонала она.       Беллатрикс начала трахать ее еще жестче. Вторая ее рука скользнула вниз и обхватила клитор, пока первая работала внутри. Гермиона крепко вцепилась в край стола, чтобы не упасть.       — Черт, черт, черт, — только и могла она сказать. Оргазм нарастал где-то глубоко внутри, поднимался, как океанская волна, и обрушивался на нее, как неизбежность.       Она почувствовала, как ритмично сжимает пальцы Беллатрикс, и, судя по всему, та тоже это почувствовала. Старшая ведьма восхищалась:       — Боже, ты такая тугая. Такая влажная для меня. Черт возьми, Грейнджер.       — М-м-м, — протянула она, лежа на столе в полной расслабленности, пока Беллатрикс выходила из нее. Она приподнялась и повернулась к старшей ведьме.       Не говоря ни слова, Гермиона расстегнула брюки Беллатрикс и одним быстрым движением стянула их вместе с трусиками, после чего толкнула ее обратно в кожаное кресло за столом.       — Ты не обязана, — начала темноволосая ведьма.       — Ш-ш-ш, — только и произнесла Гермиона, прежде чем бесцеремонно раздвинуть ноги и медленно провести языком по ее центру.       Беллатрикс была божественна на вкус. Она была пряной и слегка сладковатой, и Гермиона с первого же движения поняла, что с радостью проведет много времени на коленях перед Беллатрикс.       То, что у Беллатрикс сразу задрожали ноги, должно быть, свидетельствовало о том, насколько она была возбуждена. Это польстило самолюбию Гермионы больше, чем следовало бы, но Беллатрикс объективно была привлекательной ведьмой. Гермиона простила себе эту мысль, которая повысила ее самооценку.       Гермиона чувствовала, что Беллатрикс близко. На мгновение она задумалась о том, чтобы спровоцировать старшую ведьму, просто чтобы немного ее позлить, но тут ей в голову пришла идея получше.       — Грейнджер, если ты будешь продолжать в том же духе, я... — Беллатрикс оборвала себя со стоном. Было похоже, что она прилагает огромные усилия, чтобы не кончить. Несмотря на все ее старания, Гермиона все равно довела ее до оргазма. Беллатрикс издала сдавленный крик, который был чуть выше по тональности, чем привыкла слышать Гермиона.       Что могло бы разозлить Беллатрикс, но не испортило бы ей настроение? Ощущение, что ее превзошли.       Гермиона дала женщине передышку, нежно облизывая и целуя ее бедра, а затем крепко обхватила ее ягодицы и удвоила усилия.       Беллатрикс схватила Гермиону за волосы. Старшая ведьма наспех собрала их в импровизированный хвост, держа за него, как за поводья. Беллатрикс, похоже, не знала, хочет ли она оттащить Гермиону или притянуть к себе.       — Черт, Грейнджер, — чуть ли не выкрикнула она. Гермиона ухмыльнулась, уткнувшись в ее истекающее лоно.       На этот раз Гермиона медленно провела языком по набухшим губам Беллатрикс, дразняще обвела ее вход, а затем погрузила язык внутрь.       — О боже, — застонала Беллатрикс, прижимаясь бедрами к Гермионе. Гермиона позволила старшей женщине оседлать себя. Мысль о том, что Беллатрикс использует ее для самоудовлетворения, была невыносима для Гермионы. Она откусила больше, чем могла прожевать.       Гермиона опустила правую руку вниз и начала ласкать себя. Гермиона все еще была чувствительна, но возбуждение было таким сильным, что это не имело значения. Она издала непристойный стон, и Беллатрикс опустила взгляд.       — Боже мой, женщина, — она снова застонала, — Я должна была ожидать, что ты будешь с-сверх успевающей, — заикаясь, задыхаясь, пробормотала Беллатрикс.       Гермиона подняла глаза и увидела, что Беллатрикс смотрит на нее, взъерошив волосы и вытаращив глаза. Девушка подмигнула ей, и Беллатрикс закатила глаза и улыбнулась. Гермиона опустила левую руку и показала ей язык.       Если бы Гермиона погрузила в себя два пальца, ласкала языком клитор партнерши и быстро двигала пальцами внутри себя, она бы не справилась. Но Гермиона была мастером многозадачности. Она сосредоточилась изо всех сил, несмотря на нарастающее удовольствие.       Беллатрикс почти до боли вцепилась в ее волосы, а затем вдруг издала самый громкий стон за всю ночь, в котором отчетливо прозвучало «Гермиона», после чего ее стон превратился в невнятное бормотание. Услышав свое имя на устах Беллатрикс, Гермиона не смогла сдержаться, и вскоре они обе, взмокшие и тяжело дышащие, пришли в себя после общего экстаза.       Она подняла глаза на Беллатрикс. Женщина была в полном беспорядке, и она знала, что выглядит еще хуже. Волосы, скорее всего, растрепались, и она до сих пор стояла на коленях, совершенно голая, если не считать бюстгальтера, который каким-то чудом не порвался. Она не смогла сдержать смешок.       Беллатрикс приподняла одну бровь. Это выражение лица показалось Гермионе еще более забавным, и она рассмеялась еще громче.       — Что тут смешного?       — Ничего, — ответила Гермиона, но с ее губ сорвался еще один смешок.       — Грейнджер, если ты надо мной издеваешься, клянусь богом... — пригрозила Беллатрикс.       Гермиона села сильнее и обхватила бедра другой женщины:       — Нет! Нет, Беллатрикс, я не смеюсь над тобой. Просто… что, черт возьми, это было?       — Это, — сказала Беллатрикс, ухмыляясь, — Был урок по разрешению конфликтов на рабочем месте.