Ниточка для любви

«Разбивая о камни»

Они оба привыкли сбегать. Иои просто исчезать. Но иногда это бегство приводит обратно - друг к другу.

И с этого момента все куда-то полетело. Пропало, испарилось в пропасти чувств и бесконечных мыслей, для которых балкон виллы стал обычным местом. Местом-приютом для них двоих. - Так мы ведь даже не знаем друг друга толком, - говорит Хенджин в пустоту вроде-бы спокойно, но с какой-то тревогой, которая странно сворачивается посредине зрачка. Феликс поворачивается и долго на него смотрит. На профиль с ровным носом, на родинку-отметку прошлой жизни под глазом на непонятные эмоции в карих глазах. Резкий порыв ветра вмиг взъерошивает их волосы, путая локоны, приносит очередную порцию соленого морского воздуха. - А разве это обязательно? - все же спрашивает Феликс. Слишком много сомнений, слишком много "обязательно" для людей, которые живут в этом мире. Слишком много для людей, которые хотят быть просто любимыми. Хенджин в ответ лишь пожимает плечами, небезучастно, но принимая чужую точку зрения. Может, он и прав. А может, они не правы оба. Молчание не спешит разрывать тишину ночной природы, но голос все-таки озвучивает мысли вслух: - Может, мне правда перестать бояться? Феликс не отвечает, лишь смотрит, вглядывается в карие глаза, словно хочет увидеть эти слова там. - Попробуй, - в конце концов тихо произносит он. Где-то там, вдалеке, луна скрывается за облаками, словно стараясь не смущать и не пугать мвоим присутствием. Теплые губы накрывают чужие - более холодные, не то ли от ветра, не то ли то по своей природе, - но не менее желанные и родные. Тонкие пальцы впутываются в светлые волосы, настолько светлые, что кажется, что они светятся в темноте. Время замирает, остается где-то позади со страхом и всеми другими мирскими заботами. Холод мгновенно прилипает к еще губам после поцелуя, из-за чего оба ёжатся, но почему-то глупо улыбаются. Хенджин снимает с себя кофту, оставаясь в одной в футболке, и накидывает на чужие плечи. Еще с минуту стоят зарывшись в объятиях. В голове крутятся слова, крутятся так настойчиво и так хотят вырваться на свободу, что Хенджин было начинает говорить, но будто бы опомнившись, быстро целует в щеку Феликса и предлагает зайти в помещение.

***

Следующие дни становятся чем-то похожим на бурю во время жары. После произошедшего они будто сошли с ума, но продолжили быть собой. Просто теперь было все иначе. Никто уже не трепетал перед тем как взяться за руки или поцеловать в щеку. Это стало обычным делом, стерев ту грань, что была между ними. В один из тех ранних вечеров они опять пришли на пляж, на то же место, что были в прошлый раз. Хотелось просто жить здесь всегда, вдыхать свежий воздух и не беспокоиться не о чем, но не получалось. Наивные, надоедливые мысли лезли в голову, пока темные волосы перебирали холодные руки. - Я ведь так и не сказал, почему уехал сюда. - голос прозвучал по-чужому, но, взяв паузу, Хенджин продолжил. - Я же тоже когда-то жил не тут, а в Корее. И тоже когда-то любил. - он внезапно замолкает, словно передумав рассказывать, но продолжает. - Но в один день все изменилось: я проснулся в пустой кровати, совсем один, его вещей уже не было в квартире, а на столе лежал ключ и записка о прощании и признании в измене. Пальцы в волосах замирают, не осмеливаясь прерывать слова. Так я и оказался здесь, тоже бежал. - заканчивает Хенджин, бесцельно глядя на спокойную морскую гладь. Звонкая тишина смешивается с едва слышным шумом волн, бьющихся о камни неподалеку. Тишина, наполненная чутким понимаем и общей болью. - Может, поэтому я боюсь, что ты исчезнешь. - Еле слышно признается Хенджин, заставляя Феликса вздрогнуть. - Мы даже не знаем, увидим ли мы друг друга через месяц, - произносит Феликс, разрывая нависшую тишину. - Когда-нибудь то увидимся. - Я не умею оставаться, - голос Феликса резко разрезает тишину, словно боясь, что иначе он этого вообще никогда не скажет. - Я всегда уезжаю, бегу куда-то, а всё остаётся как было. Хенджин переворачивается на спину и долго смотрит на лицо Феликса. Берет его за руку, за запястье, словно проверяя пусль и прижимает к своей груди. - Но оно не останется как прежде. Прямо под ладонью отбивает глухие удары сердце, явно убегая вперед и о чем-то волнуясь. - Не важно, где ты. Оно уже не будет как раньше, просто из-за того, что ты есть. Феликс сжал пальца на его груди, сминая ткань футболки в пальцах, борясь в размышлении и боясь отпустить. - Ты не можешь знать, - наконец произносит он, словно пытаясь сохранить все свои тревожные мысли, не дать разбиться сомнению. - Почему нет? Могу. - Хенджин практически не открывает глаз от чужого лица. - Я полагаюсь на свои чувства. И опять тишина, нарушаемая одним только ветром и звуком разбивающихся о камни сомнений. Начинало темнеть, летнее солнце шустро уходило на ночной покой, накрываясь одеялом из облаков и передавая эстафету скромной соседке-Луне. Они уже подошли к дому Феликса, когда тот сжал чужую ладонь в своей руке сильнее и кротко сказал: "останься со мной сегодня". - Ну а куда мне еще идти? Не могу же я уйти без сердца, - по-доброму улыбнулся Хенджин, стараясь хоть как-то сгладить след их переживаний и страхов. В доме так же пахло кофе и морским воздухом. На столе стояла уже не одна чашка, а две - обе личные и обе с странным рисунком и не подходящие ни к одному сервизу. Просто отдельные. Просто, какие есть. Такие похожие и такие настоящие, как и весь мир здесь. Они лежали на кровати, той самой, которая когда-то показалась Феликсу слишком большой для одного. Лежали, стараясь победить каждый своих демонов. Теплая ладонь скользнула по талии, обнимая и прижимая к себе ближе. - Пахнешь лавандой, - тихо произнес Хенджин, зарывшись носом золотистые волосы. - Шампунь, - еле слышно, чуть хриплым от усталости голосом отозвался Феликс. - Теперь при запахе лаванды и моря буду вспоминать тебя. Феликс хотел что-то ответить, отшутиться, но не успел - сон оказался сильнее. Захватил тяжелой волной и заставил сомкнуть глаза. Сквозь приятную дремоту чувствовал чужое, но такое родное дыхание рядом и пальцы, распутывающие его волосы. В голове невольно пронеслась мысль, что он больше не хочет домой. Может, потому что теперь он дома? Утро наступало медленно, словно боясь разбудить - выполнить свою главную миссию, но с то же время несправедливо быстрое и настолько теплое, что не хотелось вылезать из оков сна. Феликс хоть и проснулся, не открывал глаз. Просто слушал чужое дыхание у себя в волосах и заключал в замок чужую руку, по-собственнически покоившуюся на талии. Казалось, что если открыть глаза, то все исчезнет. Но дыхание и рука были настощими, оставались на своих местах. Оставляя шанс просто выдохнуть и насладится минутами счастья. Феликс аккуратно развернулся, оставаясь заключенным в объятия, которые ощущались до жути правильными. Хенджин правда спал. Так, как спят только дети, ну или взрослые люди, когда кому-то сильно доверяют. Беззащитно, рассеяв десятки прядей темных волос по подушке. Один локон упал прямо на лоб, явно неприятно пощекотав, - Хенджин поморщился, но не проснулся. А Феликс едва сдержал себя, чтобы не убрать эту надоедливую прядь. А, нет, не удержался. Кончики пальцев, еле докасаясь до чужой кожи заправили темные волосы за ухо, скользнули по лбу, откидывая волосы назад. На это Хенджин лишь вздохнул и придвинулся чуть ближе, утыкаясь носом в плечо Феликса. Где-то внутри сердце, кажется, пропустило удар. Феликс просто замер и смотрел на солнечные лучи, падающие из окна прямо на каштановые волосы, заставляя их светиться на солнце, водил пальцем по чужому плечу, скрытому футболкой, а вырисовывая неведомые узоры. Хотелось запомнить это мгновение на всегда. Помнить как пахнет его парфюм, его оставшийся на волосах, как тишина носится в доме и тоже боится разбудить... Время потерялось еще вчера. Пропал отсчет, сбился счетчик, неважно, час или минута, главное, что это - сейчас. Сон опять взял своё и заставил закрыть глаза. Разбудил его звук кофемашины и запах кофе. Подушка рядом была еще чуть теплая. Сонные мысли путались, уходили не туда и явно не желали ничего понимать. Феликс накинул на себя толстовку и медленно поплелся на кухню. Хенджин стоял босиком в джинсах и футболке, с растрепанными волосами, которые тоже не хотели быть послушными с утра. Гудела кофемашина. Замерев на секунду у входа в помещение, Феликс невольно загляделся на ровные плечи и красивую спину. Потом подошел и обнял, обхватывая чужую талию и прижимаясь ближе, зарываясь носом в шею и мягко целуя ее. Хотелось что-то сказать, что-то, что полностью бы выражало настоящие чувства. Но слов не находилось, поэтому оставалось просто уткнуться в чужую шею, надеясь, что поймут. И ведь поймут.