Оставайся.
31 марта 2026 г., 03:09
Байрон знал, что его действия были слишком опасными. Его прежние ассистенты вечно бежали из лаборатории, пытаясь рассказать всему Старр Парку о его ужасных проступках. И тогда появился он — Грей.
С виду — абсолютно невинный мим, который каждый день приходил на работу и отдавал своему роботу весь максимум сил. Даже не скажешь, что этот тихий мужчина помогает человеку, который проводит жестокие опыты над людьми.
Каждую ночь Грей спускался в лабораторию и сразу же принимался за дело. В помещении всегда царила тяжёлая тишина, которую нарушало только шипение химикатов да приглушённые крики подопытных, доносившиеся из дальних камер.
Байрон иногда задумывался, почему Грей всё-таки остаётся с ним. Мим казался человеком, который вполне мог бы зарабатывать гораздо больше в каком-нибудь цирке или театре. Тем не менее он продолжал приходить сюда. Он подавал материалы с такой аккуратностью и бережностью, с какой переносят хрупкие экспонаты в Лувре. Только иногда, в самые тяжёлые и болезненные моменты экспериментов, Грей медленно поднимал руку и рисовал в воздухе каплю слезы — безмолвный жест сочувствия, который почему-то никогда не выглядел фальшивым.
Со временем Байрон понял, что смотрит на Грея уже совсем не как на простого ассистента. Он ловил себя на том, что с затаённым интересом наблюдает за его изящными, почти танцующими движениями и за абсолютным спокойствием в тёмных глазах мима. Когда Грей стоял совсем близко, придерживая очередного подопытного, у Байрона внутри поднимался странный жар и приятный трепет сердца. Это притяжение пугало его своей силой. Его тянуло к Грею так же неудержимо, как моль летит на огонь, даже понимая, что может сгореть.
Грей, казалось, чувствовал то же самое. Он стал чаще задерживаться в лаборатории после окончания работы: помогал с уборкой, тщательно стерилизовал приборы, наводил идеальный порядок. Пока Байрон делал записи в своём дневнике, молчаливый ассистент тихо подходил сзади и медленно проводил пальцем по его плечу — будто стирал невидимую пыль. Этот лёгкий, почти невинный жест каждый раз вызывал у экспериментатора мурашки по всей коже.
Однажды ночью, после особенно удачного и идеального эксперимента, лаборатория наполнилась сладковатым запахом изоамилацетата и метилбутирата. Подопытный уже спокойно спал в своей камере, полностью беззащитный перед тем, во что его превратили. Доктор стоял у стола, тяжело дыша, и пытался прийти в себя. В последнее время он начал проводить ещё одну серию опытов — изучал, как определённые запахи влияют на сознание и подсознание человека.
Грей снова подошёл бесшумно, как всегда после успешных экспериментов. Мим остановился в полушаге, и его лицо в белом гриме оказалось совсем близко. Байрон в который раз заметил, насколько красивыми были эти тёмные, глубокие глаза ассистента — спокойные и в то же время такие притягательные.
— Ты ведь не боишься меня? — спросил Байрон хрипловатым голосом, медленно снимая очки. — Почему? Почему ты совсем не такой, как все те, кто был до тебя?
Грей поднял руку и указал пальцем на грудь Байрона — прямо туда, где билось сердце. Потом сделал мягкий жест, будто осторожно берёт это сердце и прячет себе в карман. "Твоё сердце уже давно принадлежит мне. Я знаю об этом уже очень долго", — без единого слова говорил этот жест. Байрон был одновременно удивлён и сильно смущён.
Учёный тяжело выдохнул. Всё напряжение, которое копилось между ними долгими неделями — смесь восхищения, страха навредить ему, лёгкой зависимости и чего-то гораздо более тёмного и глубокого — наконец вырвалось наружу. Резким движением Байрон схватил Грея за белый воротник и сильно притянул к себе. Мим даже не подумал сопротивляться. Наоборот, он сам шагнул вперёд, чтобы быстрее сократить расстояние между ними. Рука Байрона инстинктивно скользнула по нижней части спины Грея и прижала его ближе. Вторая рука мягко, но уверенно легла на затылок мима. Их лица оказались так близко, что уже невозможно было притворяться, будто между ними только отношения учёного и ассистента.
— Готов? — тихо спросил Байрон.
В ответ была лишь тишина и выразительный взгляд мима, который ясно говорил: "Да, уже давно".
— Ты такой же, как и я… — почти беззвучно пробормотал Байрон.
После этих слов Грей сам закрыл глаза и потянулся вперёд. Поцелуй получился неожиданно нежным, хотя в нём ощущался весь накопленный голод. Байрон почувствовал на своих губах вкус белого грима — тот самый, которым Грей покрывал лицо каждый день. Поцелуй был тёплым, глубоким и почти электрическим. Казалось, если сейчас не остановиться, то они уже никогда не смогут оторваться друг от друга. Грей целовал его так, будто это был последний вечер в этой лаборатории, будто завтра всё могло исчезнуть. Его пальцы нежно запутались в волосах Байрона, а тело прижалось настолько плотно, что доктор ясно чувствовал быстрое биение сердца ассистента и его прерывистое дыхание.
Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. От переполнявших эмоций Байрон вспотел и вытер лоб чёрным рукавом пиджака. На его губах остался белый след от поцелуя Грея — словно ещё одна отметка в его тайном дневнике. Мим провёл большим пальцем по нижней губе доктора, аккуратно стирая этот след, и посмотрел ему прямо в глаза. Этот взгляд был таким нежным и одновременно тёмным, что Байрону сразу захотелось повторить всё снова и больше никогда не прерывать этот поцелуй.
В глазах Грея он увидел всё сразу: преданность, тихую нежность и глубокое, почти собственническое желание обладать им так же сильно, как сам Байрон хотел обладать всей человеческой природой.
— Оставайся, — прошептал Байрон, не отводя взгляда. — Навсегда. Не только как ассистент.
