Исповедь Жиля де Ре

Что за проклятие, святейший... Неужто порчу навели? Вам не к лицу, епископ грешный, В моей судьбе плести узлы. Писать стихи. Как глупо, право. Ваш маршал нынче обречён Стать тем, кого клеймил нещадно И сластолюбцем, и рабом. Неуловимой чёрной кошкой Их мне диктует Сатана, Прильнув к открытому окошку Из Ада на границе сна. Друг друга с вами мы достойны: Я — чернокнижник, вы — палач. Прекрасны Франции герои... Обоим нужен сельский врач. Любовь — то ведь не наше слово? Любви достоин Дюнуа. И Жанна... Ангельская доля — Для вхожих в Райские Врата. И всё ж, когда сквозь дни пустые Мне ваши слышатся шаги, Во мне беснуются шальные Осколки льда от сердца тьмы. И всё ж, когда про грех и ересь Вы мне читаете псалмы, — В моём оледеневшем сердце Вдруг распускаются цветы. Они холодные, как оникс, И ядовиты, как дурман. Их лепестков священный кодекс — Вечерний ласковый обман. К утру моя болезнь отступит. К утру развеется туман. Я вновь уйду в свои науки, А вы шагнёте в божий храм. Два гордых грешника продолжат Кормить порок и ждать Суда. И с тонких пальцев кровь не смоет Святая стылая вода. Не мне бояться вашей крови: Я в сердце Тьму давно ношу. Та Тьма всё жаждет странной доли... Молчать бы век. Но я — скажу.

***

«Dixi et salvavi animam meam», - произнес пророк Иезекииль, выполнив волю Небес. Я, выполнив собственную волю, закончу иначе: Dixi et salvavi cor meum