Стекло между нами (В зеркале всегда только ты)

      Кю просыпается не резко — просто в какой-то момент открывает глаза и понимает, что больше не спит.       Сознание включается спокойно, без рывка, и почти сразу приходит ясность: он выспался. Голова чистая, тело отдохнувшее, никакой тяжести, никакой мутной вязкости, которая обычно остаётся после снотворного.       Он лежит в темноте, не двигаясь, и прислушивается к себе дольше, чем обычно, будто проверяет, насколько это состояние настоящее.       Сон не возвращается.       Мысли держатся чётко, не расплываются.       Внутри тихо и собрано.       Значит, хватило.       Он тянется к телефону на тумбочке, включает экран. Свет на секунду режет глаза.       02:43.       Он смотрит на цифры чуть дольше, чем нужно, потом гасит экран и кладёт телефон обратно.        Мысль возникает почти сразу, без попыток отложить:       нужно проверить.       Он садится, проводит ладонью по лицу, задерживается на глазах, и встаёт, не включая свет. Двигается по квартире привычно, почти не задумываясь о каждом шаге. В коридоре останавливается перед зеркалом и только тогда поднимает взгляд.       Хичоль на месте.       Стоит у самой поверхности стекла, так же близко, как и раньше, как будто всё это время просто ждал. Ничего не изменилось.       Кю останавливается.       Смотрит, дольше, чем он позволял себе раньше, не пытаясь ни объяснить, ни отмахнуться, и внутри очень чётко щёлкает одно простое осознание:       это не прошло.       Он медленно выдыхает через нос, проводит рукой по волосам, задерживая пальцы у затылка, и остаётся стоять, разглядывая его уже внимательнее — не потому что ищет что-то, а потому, что не получается отвести глаза сразу.       В обычной жизни он бы уже отвёл взгляд, сделал бы вид, что ничего не происходит, спрятался бы за чем угодно. Здесь этого не требуется. И это меняет всё сильнее, чем сама ситуация.       — Ладно, — говорит он тихо. — Значит, не в усталости дело.       Хичоль смотрит в ответ.       Прямо.       Без той осторожности, которая всегда была между ними раньше.       Кю чуть наклоняет голову, будто проверяет угол, но на самом деле тянет этот момент ещё на секунду. Отражение остаётся тем же.       Он усмехается коротко, почти беззвучно.              — Тогда это уже не смешно.       И от этого внутри становится неприятно спокойно — как будто он уже принял факт, но ещё не понимает, что с ним делать.       Он отводит взгляд и возвращается в спальню за телефоном. Берёт его, включает экран и почти сразу выходит обратно в коридор, останавливаясь там же, напротив зеркала.       Хичоль в отражении не двигается.       Кю опускает взгляд в телефон, открывает браузер и на секунду зависает над строкой поиска, формулируя это у себя в голове уже без обходных вариантов.       Потом вводит.       Врач-психиатр.       Хороший психиатр.       Конфиденциально.       Он пролистывает результаты, бегло читает описания, задерживаясь не на рейтингах, а на формулировках — где меньше лишнего, где есть ощущение, что это не выйдет за пределы кабинета.       — Если это не пройдёт, — произносит он вслух, уже чётче, глядя прямо в отражение, — я запишусь к психиатру.       Слова звучат спокойно, как уже принятое решение.       И в этот момент из зеркала доносится голос.       Знакомый до невозможности.       Тот самый, который он узнаёт раньше, чем успевает это осмыслить.       — Смелое решение.       Кю замирает.       Не дёргается.       Не отшатывается.       Просто перестаёт двигаться, как будто тело на секунду не успевает за тем, что уже понял мозг.       Сердце сбивается резко, почти болезненно, и это ощущается сильнее, чем сам звук. Он медленно поднимает взгляд.       Хичоль смотрит на него.       И этого достаточно.       Не нужно ни подтверждений, ни объяснений — он знает этот взгляд слишком хорошо.       — Думаешь, это останется между вами? — добавляет он, чуть склоняя голову, с той самой усмешкой, от которой Кю в реальности обычно терял нить разговора. — Или к вечеру об этом уже будут писать?       Кю молчит.       Пальцы сжимают телефон сильнее.       Слишком сильно.       Как будто он может вернуть контроль хотя бы через это.       — Ты серьёзно собираешься пойти к психиатру, — продолжает Хичоль, не отрывая от него взгляда, — и рассчитываешь, что это никуда не уйдёт?       Кю тихо выдыхает через нос, опускает взгляд в экран, на секунду цепляется за него, как за что-то понятное.       — Отлично, — говорит он негромко. — Ты ещё и разговариваешь.       Хичоль тихо хмыкает, уголок губ дёргается выше.       — Я бы на твоём месте сначала подумал, кому ты вообще готов это рассказать.       Кю коротко усмехается.       — У меня, к сожалению, не очередь из вариантов.       — Да? — Хичоль едва заметно улыбается. — А выглядит, будто ты специально выбрал самый шумный.       Кю блокирует экран и убирает телефон в карман, почти не глядя. Снова поднимает взгляд.       Смотрит.       Дольше.       Без спешки отвести глаза.       Потому что здесь это не нужно прятать.              — Я подумаю, — говорит он тише.       Кю остаётся стоять перед зеркалом.       Хичоль всё ещё там.       Как живой.       Настоящий настолько, что от этого становится почти невыносимо.       Кю медленно проводит ладонью по лицу, задерживает её на секунду, как будто пытается собрать себя обратно.       И остаётся на месте.