Игры с памятью

В открытое окно комнаты Гриффиндорки влетел сыч, выпуская из клюва конверт, который с шумом упал на стол перед девушкой и, сделав круг по комнате, вылетел обратно. Гермиона не понимающе взяла письмо в руки и увидела сургуч в виде буквы «Н» и сердце сделало двойной переворот, едва возвращаясь в прежнее положение. Он продолжает играть с ней, ублюдок? Злость кипящим маслом растеклась по венам, но сердце продолжало усиленно биться в испуганном ритме. Она сама не понимала что чувствует. Ей страшно? Или она гневается? Что она делает в данный момент? Что будет делать в следующий? Что вообще ей стоит предпринять? Гермиона шумно выдохнула и надломив сургуч раскрыла письмо, написанное аккуратным почерком:

«Душечка!

Если ты подумала, что смогла меня напугать или избавиться от меня, ты очень сильно заблуждаешься. Малфой начинает нервничать, подозревая наше общение и задавать слишком много вопросов, но я не жалею, что подмигнул тебе. Будь умницей и сделай все как ты умеешь, а я уверен, что смогу отблагодарить тебя и ты сама будешь просить меня не держать язык за зубами ;)

С любовью Т.Н»

На следующем листе пергамента виднелся список заданий, длинной почти во весь лист. Гермиона с силой смяла листки в руках, играя желваками, а в голове уже пронеслись яркие картинки на которых она с большим удовольствием кидает проклятие в грудь Нотта. Как он смеет диктовать ей правила и при этом отпускать мерзкие прошлые шуточки в ее сторону. – Паршивец! - воскликнула девушка в тот самый момент, когда дверь ее комнаты со скрипом раскрылась и показалась рыжая копна волос. — Кто? – спросила Джинни, усаживаясь на кровать. — Нотт просто дерьмо. – прошипела Гермиона и вскочив на ноги начала мерить шагами пространство комнаты, обдумывая план отхода. Она не собиралась идти на поводу у этого засранца, но и подвергать себя опасности тоже не станет. Нужно хорошенько обдумать все выходы и рычаги давления на Нотта. Она с этим справиться. Точно справиться или тогда она не Гермиона Грейнджер, черт возьми. — Доложи на него. - мотнула плечами Джинни, наблюдая за сосредоточенной подругой. – Макгонагалл точно к тебе прислушается. — Она вернула их в Хогвартс даже после того, как их родители были признаны Пожирателями и половину упекли за решетку. А Малфой вообще носит метку, но при этом остается на хорошем счету у преподавателей. Я больше чем уверена, что она начнет задвигать сказки про второй шанс и посоветует подружиться между собой. — Ты права, наверное. Макгонагалл точно двинутая на этом примирении друг с другом. — Нет, нужно что - то другое, более весомое. Я что - то упускаю. – Гермиона начала мотать головой и непрошеные воспоминания стрелами вонзались ей в мозг, вызывая яркие вспышки и звездочки перед глазами. Ей это было нужно. Нужно было вспомнить хоть что-нибудь о Нотте, что - то, что могло бы ей помочь в данной ситуации. В голове снова проносились отрывки сладостных вечеров, звонкий смех Гермионы в объятиях Малфоя, нежные поцелуи, переглядки в большом зале и длинные разговоры в коридорах замка, где они рисковали быть застуканными. Сердце снова отчаянно заныло, а тело стало ломить от нехватки прикосновений длинных мягких пальцев к ее коже. Она провела ладонью по своей щеке и попыталась перекрестить свои пальцы с чужыми, такими родными, но только фантомными. Это отозвалось новой порцией боли где - то внутри, за сердцем, ведь то было уже давно в дребезги разбито о реальность и соединить маленькие осколки между собой все никак не удавалось. — Ты в порядке? – поинтересовалась Джинни, обеспокоено разглядывая подругу. – Знаешь, мне совсем не нравиться твое состояние. — Со мной все нормально. – достаточно грубо ответила Гермиона и одернув саму себя, забралась на кровать рядом с Джинни. – Я вспоминаю что мне может помочь в борьбе с этим слизняком. — А по-моему он симпатичный. — А по-моему он просто зажравшийся, думающий, что ему все сойдет с рук, ублюдок. — Малфой такой же, но это не помешало тебе влюбиться в него без памяти. – хмыкнула Джинни. Гермиону будто ударило током, пуская разряд двести двадцать вольт по всем нервным окончаниям ее тела. Это не было правдой или девушка всячески пыталась себя в этом убедить. Эти слова задели самые отдаленные струны ее души о которых она совсем забыла. И снова боль. Боль. Боль. Боль. Вечная ноющая, невыносимая боль, от которой никуда не спрятаться. За что ее так мучает собственная совесть и душа? Разве она не достаточно настрадалась? Разве не достаточно сделала, чтобы искупить свою вину перед самой собой? Что еще нужно предпринять, что сердце уже наконец - то восстановило свой ритм, не пускаясь галопом каждый раз в те моменты, в которых память предательски проигрывала один и тот же сценарий, когда палочка Гермионы вознеслась над головой спящего Драко и тихий ломающийся голос произнес то самое роковое заклинание: «Обливиэйт». Гермиона стиснула зубы, не давая слезам просочиться сквозь глазные яблоки. Хватит слез. И хватит этой мучительной боли. Она сделала то, что должна была. Она сделала правильный выбор. Но мерзкий скрипучий голос ее собственной совести тихо нашептывал ей: «Наши грехи найдут нас». Эту фразу ей когда - то сказал куривший на крыше Гриммо Гарри. Гарри. Точно! Гарри! Гарри, мать его, Поттер, снова ее спасает, даже не подозревая об этом. В голове вспыхнула мысль и Гермиона зарядившись от нее энергией тут же подбежала к столу, ища на нем чистый пергамент. — Что ты придумала? – любопытно спросила Джинни, помогая подруге с пергаментом. — Джинни, твой парень – мой спаситель. — Гарри? – удивилась Уизли и уперла руки в бока. – Что ты придумала, Грейнджер? Я не дам подвергать его опасности, даже если придется пойти против тебя. — Ты не в том направлении думаешь, Джинни. Я и сама никогда не подвергну Гарри опасности или подобным играм, ты же знаешь. – Гермиона легонько коснулась плеча подруги и та сменила гнев на милость, продолжая открывать ящики письменного стола в поисках чистых листов. — Но то, что он решил работать в Министерстве меня сейчас спасает, Джинни. — Я не понимаю тебя. Как он поможет тебе с Ноттом? — Позже, Джинн, позже. Гермиона агрессивно выводила буквы на пергаменте под зорким взглядом подруги. Решение проблемы пришло так быстро и неожиданно, что девушка почти захлебывалась в потоке своих мыслей. Она искренне верила, что это сработает и она сумеет обуздать идиотизм Нотта. Когда письмо было готово, Гермиона накинула на себя мантию и быстро поцеловав Джинни в щеку, пулей вылетела из башни, направляясь прямиком в совятню. Лист пергамента содержал в себе только одну фразу: «В совятне через пятнадцать минут

Г.Г.»

В башне сов не приятно пахло сыростью и совиным пометом. Большие птицы и филины гулко ухали и вертели головами, прочищая свои перья клювом. Маленькие совята прятали свои головки под такими же маленьким крылышками. Оглядевшись вокруг, Гермиона заметила, что совы Малфоев не было на месте. Она ее тоже любила. Гордая статная красивая сова Драко Малфоя всегда выделялась среди других. Отдав конвертик в клюв того же сыча, что принес письмо ей, она назвала имя Нотта и отпустила маленького совенка с руки. Началось томительное ожидание. Мысли Гермионы вернулись к ее идее и уже сделав один шаг, после которого ни в коем случае нельзя отступать, в ее сосредоточенный мозг начали проникать сомнения. А что если не получиться? Что если Нотт не поведется на ее уловки? Что если раскусит ее как орешек и раздавит оставшееся самообладание. Вдруг стало страшно. По спине пробежали неприятные мурашки и Гермиона сильнее укуталась в мантию, стараясь согреться и отогнать непрошеные мысли. — У тебя странный выбор мест для свиданий, Грейнджер. – Нотт поднялся на последнюю ступеньку и брезгливо поморщил нос. – Я не против наших встреч, но совятня не самое романтическое место. — Мы здесь не для романтики. – отрезала Гермиона и продолжила стоять на своем месте у окна, дожидаясь пока парень выйдет из полумрака и подойдет ближе к ней. Ее одолел неожиданный мандраж, а сердце снова описывало кульбиты, наровясь выпрыгнуть из груди. Тео неспешно подошел к девушке и одарил ее противной улыбочкой в его стиле. — Соскучилась, милая? — Пришла обговорить детали. — О, такая ты мне тоже нравишься, Грейнджер. – он обошел ее сзади и оперся о подоконник открытого окна. Руки Гермионы зачесались и она подумала о том, что если сейчас толкнуть его, а потом списать на несчастный случай? Ухмыльнувшись сама себе она повернулась к нему лицом и сложила руки на груди. — У меня есть свои условия, Нотт. — Уже подумала о моем языке, милая? – он пошло улыбнулся и облизал нижнюю губу. – Он умеет кучу всего…. — И болтать не по делу он умеет лучше всего, ты хотел это сказать? – перебила его ведьма, хотя в груди началось еле заметное трепетание от его слов. Нотт рассмеялся, не отводя своего хищного взгляда от лица Грейнджер. — Я вижу твой румянец, душечка, ты не умеешь скрывать свои эмоции. Гермиона мотнула головой, проводя рукой по своим кудрям, немного запутываясь в них и вздохнув полной грудью опустила руки по вдоль своего тела. — Твоих родителей же еще не посадили, а, Нотт? – начала ведьма, наблюдая, как ехидная улыбка сползает с лица Тео. Есть попадание. Десять очков Гриффиндору! — А что Гарри проходит практику в Аврорате? - она подошла ближе к окну, скользя пальцами по подоконнику и устремляя взор вниз, где виднелась гремучая Ива. — Что ты задумала, Грейнджер? - выплеснул Нотт, заметно напрягаясь. — Мистера Нотта я больше чем уверена и так упекут в Азкабан, а что на счет миссис Нотт? — Ей нечего предъявить, Грейнджер, ее отпустят со дня на день. — А если появиться анонимный свидетель? - спросила девушка проворачиваясь к слизеринцу лицом и будто ставя точку в их споре. – Я помню видела ее как-то раз в Малфой меноре, когда меня пытали Круцио. Память снова болезненной стрелой вонзилась в корку мозга, когда нужное ей воспоминание всплыло наружу. Безумный взгляд Беллатрисы, ее палочка, выпускающая одно проклятие за другим и женщина за ее спиной, испуганно наблюдавшая за этой картиной. Тогда Гермиона даже не знала кто это и почти забыла об этом, пока не прочитала статью в «Ежедневном пророке» о пойманных приспешниках Лорда. В объектив камеры с таким же испуганным взглядом смотрела зрелая женщина с кудрявыми волосами, а ниже стояла подпись: «Елизабет Нотт». Все же прочитанные ею газеты в Норе, содержали больше полезной информации, чем она могла подозревать. — Ты нихуя не докажешь, идиотка. – Нотт двинулся в ее сторону, но ведьма успела наставить на него свою палочку. — О, уже не милая? - саркастично ответила Гермиона, все также направляя древко в лицо Слизеринца. — Ты не смеешь мне угрожать. — А ты не смеешь думать, что сможешь поиметь меня, во всех смыслах этого слова. - чуть громче чем нужно выплюнула Грейнджер. – Я тебе первокурсница и не одна из твоих шлюшек, Нотт. – она подошла почти в плотную к парню, чем совершила фатальную ошибку. Тео тут же перехватил ее руку, в которой она держала палочку, заламывая ее ей же за спину и прижимая девушку к себе, почти вжимая в каменную грудь. Гермиона вскрикнула от неожиданности и слишком поздно выстрелила «Остолбеней» и красный луч пронесся за ее спиной, попадая в одну из сов и та с грохотом упала на пол, полностью обездвиженная. В этот момент отвлечения Гермионы, Тео таким же образом переместил ее вторую руку за спину, сжимая ее в кольцо своих цепких сильных конечностей. — Что уже не такая смелая, Грейнджер? - прошептал Тео, склоняясь над ее ухом, пока девушка рьяно пыталась высвободиться, но все ее попытки были безнадежны. Нотт крепко стискивал ее ребра до такой степени, что они хрустели от каждого ее движения. Гермиона приняла решение расслабиться на столько, на сколько это было возможно в данной ситуации, чтобы не нанести себе вред. Сердце галопом стучало в груди, отдавая где - то в затылке. Страх ледяной волной проносился по ее телу, с каждым разом все ближе приближая приступ паники. — Что ты мне скажешь теперь, душечка? – и Нотт стал потихоньку передвигать их вместе к окну, не размыкая своих тисков. Страх уже превратился в животный, кровь бурлила в голове, не давая сознанию просочиться сквозь завесу ужаса, который овладел Гермионой. Что он хочет сделать? Что он хочет сделать? Что он хочет сделать? Паника терзала грудь девушки, заполняя собой каждую клеточку ее тела. Она не могла проронить ни слова и просто панически оглядывалась по сторонам, мысленно молясь всем богам, которых знала. Совы начали громко ухать и хлопать крыльями, некоторые вылетели в окно, добавляя ситуации еще больший ужас. Вся ее смелость и отвага бесследно пропали, как только руки Нотта обхватили ее тело. Парень тем временем уже повернул Гермиону спиной к окну и она зажмурилась, готовясь разбиться о твердую землю. Он блефует. Он блефует. Он блефует. Но глаза Теодора горели совсем не добрым огнем, а злостная ухмылка не сходила с его лица. Он все крепче сжимал Гермиону, не обращая внимания на порывистый ветер из окна. — Подаришь мне поцелуй, душечка? – прошептал Тео и провел носом по ее щеке. Тело девушки окатило новой порцией паники в перемешку с отвращением и она сильнее зажмурилась, втягивая свои губы. — Вы какого черта тут делаете? – послышался спасительный голос из проема двери в совятню и Тео тут же отпустил Гермиону. Она пошатнувшись схватилась за колонну рядом с окном и глотала воздух большими порциями. Легкие почти отказывали функционировать из - за подбирающейся к горлу панической атаки и девушка всеми силами пыталась отсрочить этот момент. — Малфой, привет. – Как ни в чем не бывало поздоровался Нотт со своим другом, пряча Гермиону себе за спину. – А я тут любуюсь видами. — В совином помете? – изогнул изящную бровь Драко, заглядывая за спину сокурсника. – Кого ты прячешь, Тео? — А, здесь малютка Грейнджер. – ответил парень и отошел в сторону обнажая образ запыхавшейся девушки. – У нас свидание. Гермиона испуганно стрельнула глазами в сторону Малфоя и мотнула головой в отрицательном жесте, будто тому было до этого дело. — С Грейнджер? – брезгливо нахмурился Драко, разглядывая девушку. — По достойней никого найти не смог? — Ты не знаешь какой это лакомый кусочек, Малфой. – ехидно ответил Тео, запракидывая свою длинную руку на плечи девушки. Гермиона тут же скинула с себя его конечность, чем вызвала смешок Нотта и он многозначительно посмотрел в ее сторону. Она сдерживалась из последних сил, чтобы не ударить в его нахальную рожу или не проклясть его. Малфой недоверчиво рассматривает их фигуры. Тео расслабленно опереться на подоконник, вытянув свои длинные ноги, а Гермиона сконфуженно стоит рядом пытаясь справиться со все еще не отступившей паникой. Взгляд Малфоя опускается на пол, где лежит обездвиженная сова и поднимает брови в немом вопросе. Гермиона всеми силами пытается привести мысли в порядок, чтобы начать объяснения и поскорее сбежать из этого чертового места. Перед ней двое человек. Одного она до беспамятства любила, а второго ненавидела. Или боялась. А скорее все вместе. Она убрала свою палочку в карман мантии, но не совсем глубоко, все еще чувствуя опасность. В этой ситуации Малфой не защитит ее, потому что попросту не за что. Он ее не любит. Он ее не помнит. — Мы обсуждали наш совместный доклад. – послышался голос Тео и Гермиона резко повернулась в его сторону. – Немного поспорили, а потом начали мириться и ты нам помешал. – он укоризненно тыкнул пальцем в сторону Малфоя. — И по какому предмету доклад? – недоверчиво продолжил сыпать вопросами Драко, заправляя руки в карманы черных брюк. — Древние руны. – выпалила Гермиона первое, что пришло ей в голову. — Мог бы попросить меня. – все так же недоверчиво продолжал блондин. — С тобой не так интересно. – ответил Тео, подходя ближе к Гермионе. – Тем более Грейнджер совсем не против, да же, милая? – он опустил взгляд на ее лицо и улыбнулся змеиной улыбкой. Ублюдок. Нашел выгоду для себя даже в такой ситуации. — Да. – выдохнула Гермиона, соглашаясь с поражением. – Мы делаем вместе доклад по древним рунам. Тео победно хмыкнул, снова пытаясь приобнять девушку, но она отталкивается от него и пулей проноситься мимо Малфоя к выходу из башни сов. — Увидимся на лекции, душечка. – кричит ей в спину Нотт, но она даже не поворачивается в его сторону. Белая пелена слез застилает глаза и Гермиона почти бежит по пустым коридорам замка, торопясь вернуться в свою комнату. Джинни точно уже ушла, не став дожидать девушку, поэтому можно было порыдать в одиночестве. Он хотел убить ее. Неужели он правда был способен скинуть ее с окна башни? Неужели они правда на такое способны? Чертовы слизеринские слизняки. Просто дьявольские отродья под масками чистокровия и величия семей. В них нет ни капли той благородности о которой они бесконечно кричат. Это змеиное логово, которое распространилось по всей магической Британии. Это уродство, отравляющее жизнь простым волшебникам, более достойным, чем они сами. Они все больные извращенцы, не знающие ни боли, ни отказа. Гермиона уже пустилась в бег, боясь, что ее нагонит Нотт и продолжит свои издевательства. Больной ублюдок. Его место в Азкабане, рядом с гниющим телом его папаши. Гермиона влетела в свою комнату громко хлопнув дверью и смачно выругавшись, прислоняясь руками к двери. Внутри все кипело и горело от злости, испуга и обиды. Тройной комбо-набор из самых мерзких чувств растекался по ее телу и от этого хотелось не просто отмыться, а утопиться в горячей воде, не желая больше никогда не чувствовать этой жгучей боли. Дыхание никак не могло восстановиться от бега и слез, которые бесконечным потоком лились из ее глаз. Кинув заглушающее заклятие на дверь комнаты, она закрыла руками глаза и повернувшись спиной к стене сползла вниз, громко крича в истерике. Столько эмоций накатило за один раз. С этим не справиться. Это не пережить. Она устала от вечных попыток убежать от своего прошлого. Устала обманывать себя и других, что она счастлива, а ночью зарываться в подушку тихо скуля. Она забыла когда спала в последний раз без кошмаров или без снов о Драко. И это ее било еще больнее. Хотелось разлететься на атомы, чтобы эта мука прекратилась, перестала бить по сердцу кувалдой. В мире миллиарды людей, еще лучше, красивей, добрее. Но ее душа снова и снова рвалась на части, когда она видела белые волосы. Память вырисовывала картины прошлого, от которого невозможно было спрятаться. Как же ей хотелось тоже все забыть. Стереть эту жгучую боль и образ белокурого парня с серыми глазами. Книги тоже врали, рассказывая, что у каждой боли есть год после. Ни черта у нее нету. У этого чувства нет лимита, нет временных рамок, она либо есть, либо ее нет. И ты либо учишься с ней существовать, либо теряешься, ломая свой разум. Наши грехи найдут нас. Наши грехи найдут нас. Наши грехи найдут нас. И это как проклятие повисло над сущностью Гермионы, не давая продохнуть или очистить голову. Она обречена на вечные страдания, в которые впутала себя сама. До ее руки тихо дотронулись и девушка испуганно оторвала ладошки от глаз и взглянула на присевшую рядом с ней Джинни. Глаза наполнились очередной порцией слез, хотя она не успела выплакать прошлую. Уизли опустила ее голову на свое плечо, позволяя подруге выплакивать свою боль ей в пижамную футболку, поглаживая ее по спутанным кудряшкам. Она не знала на сколько Гермионе больно, но пообещала самой себе, что не оставит ее одну. Теперь точно нет. Никогда. Девушки так и просидели пол ночи в одном положении, пока грудь и спина Гермионы не перестала хаотично взыматься от всхлипов, а потом Джинни уложила ее на кровать. Эту ночь они снова спали вместе, даря незримое ощущение защищенности.