doggy style

сегодня волчья сущность тэхёна особенно дикая. такой вывод делает чонгук, задирая задницу кверху под пошлые звуки собственных стонов и их совместного звериного секса. наполовину звериного, если уж говорить откровенно. они с оборотнем видятся настолько часто, что дырка юного любителя экстрима перестала требовать регулярной растяжки: теперь для полноценного проникновения хватало нескольких влажных мазков шершавого языка, смазывающих полураскрытый вход. чонгук обожает все в их сексе, но длинный волчий язык, обволакивающий слюной его сфинктер, — это нечто за гранью удовольствия. иногда ему хочется ощутить там еще и клыки, легко покусывающие его нежную кожу. чонгук не менее дикий, чем его партнер. к слову, тэхен бы мог поспорить кто из них на самом деле животное. волк сегодня не намерен жалеть любопытного малолетку, который так навязчиво предлагал свое тело каждый раз, когда они пересекались с ним возле реки. чонгук приходил в лес специально, зная что встретит там своего волка, а волк появлялся у реки именно в тот момент, когда чуял знакомый запах. свой запах. свой запах, который оставался на человеке из-за регулярных соитий и частых вязок под конец. волку тэхена это нравилось настолько сильно, что человеческая сущность ничего бы не смогла противопоставить, даже если бы хотела. она не хотела. колом стоящий член легко скользит внутри мальчишки, едва ли доросшего до таких взрослых игр, тем более с дикими псами. или волками, как вам угодно. мощные мохнатые бедра бьются о нежную кожу совершенно безжалостно, просто потому что чонгук всегда просит его не сдерживаться и трахаться по-звериному. так, как природа заложила. так, как хочется его волку. так, как альфы обычно дерут своих омег в периоды гона. неизвестно откуда в чоне такая любовь к животным, но тэхен абсолютно точно не против. не против подминать под себя дрожащее от удовольствия и обильной стимуляции тело, покусывая заднюю часть шеи мальчишки, когда тот скулит излишне громко и умоляюще. окстись, чон чонгук, такие ноты не тянут даже омеги. не против срываться на бешеный ритм, ощущая приближение развязки, хоть и прошло всего лишь несколько минут с того момента, как он вошел в это тело. гон есть гон и сделать с этим ничего нельзя, остается разве что наслаждаться более долгой и интенсивной вязкой, компенсируя этим свою минусовую выдержку. эта дырка явно создана для того, чтобы тэхен в нее кончал бесстыдно и безостановочно. сам чонгук будто для этого создан. чтобы его любить и трахать по-волчьи, наслаждаясь узостью человеческого тела и доставляя ему самому не меньшее удовольствие. маленькая сучка. чонгук, успевший кончить еще за несколько мгновений до ускорения темпа, прячет лицо в руках, сложенных на прохладной земле. член болезненно ноет оттого, насколько сильно он возбужден уже спустя минуту после извержения, но эта боль ему по душе. ему по душе боль от узла, который начинает увеличиваться внутри его растянутого кишечника, по душе то, как тэхен увеличивает амплитуду толчков, почти полностью выходя из горячего тела и входя каждый раз уже более раздутым членом, стимулируя вход и не давая ему привыкнуть к размеру. чонгук неожиданно для себя подается вперед на одном из толчков, громко вскрикнув и широко раскрыв глаза. его сфинктер рефлекторно сжимается, не пропуская узел дальше, на что волк опасно рычит, ударяя парня бедрами жестче. сегодня узел тэхена неестественно большой, что чонгука в моменте испугало сильно, ведь он внезапно ощутил, будто готов взорваться от давления внутри своей попки. — тэхен-н-а, — жалобно скулит чон, разводя ножки еще шире, чтобы волку было удобнее взять его силой. раз уж он свою дырку не в состоянии заставить раскрыться, пусть это сделает волк. — у т-тебя гон? вопрос риторический, конечно. в обличии волка ким ему не ответит, но предоставленной возможностью пользуется с благодарностью, раскрывая зажатое колечко мышц острым кончиком волчьего члена. он замирает перед тем, как медленно, но мощно толкнуться, и чонгук замирает вместе с ним, переставая дышать от такой стимуляции. узел застрял в нем железно: если раньше он любил то сжимать, то расслаблять мышцы сфинктера, сидя на узле, переодически покачиваясь на нем из стороны в сторону, чтобы задеть простату, то теперь узел раздуло настолько сильно, что головка члена буквально прошла дальше этой самой простаты, покоясь в каких-то совсем запретных зонах. волк над гуком довольно порыкивал, укладывая тяжелую тушку на обнаженное тело. широко раздвинутые ноги позволили ему войти до яиц, отчего он находился в приподнятом настроении. чонгук ощущал горячий узел в своем животе уже где-то между сном и реальностью, ведь в этот раз вязка, вызванная гоном, длилась слишком долго. тэхен кончал в него медленно, но очень обильно и горячо. в свои семнадцать чонгук узнал, что во время гона волчья сперма на несколько градусов горячее человеческого тела. он чувствовал, как горячие струи семени растекались по его кишечнику, скапливаясь где-то в его основании. он сквозь сон ощущал, как волк изредка на пробу двигал бедрами, покачивая несопротивляющееся тело под собой. ему нравилось слушать, как его сперма булькала внутри мальчика, омывая собой все его стенки. тэхен знал, что если они проведут в вязке чуть больше времени, чем требуется, толстый кишечник чонгука впитает всю его сперму до последней капли. он собирался повторить этот трюк несколько раз за этот вечер, чтобы его собственный запах оставался на чоне по меньшей мере еще неделю. очнулся парень спустя неизвестное количество времени, все так же лежа под мурчащим волком, все так же с узлом в заднице. он попытался немного приподняться с земли, но застыл, ощущая насколько сильно распирало его живот обилие спермы. ощупав его одной рукой, он сразу же ощутил как головка упиралась изнутри в стенку его живота, и понятливо хмыкнул, понимая, что тэхен намеренно накачивал его семенем все это время. он не мог точно предположить, сколько жидкости в него поместилось, но он точно был бы не против разочек трахнуться с полным кишечником этой самой жидкости. чтобы головка члена при каждом толчке билась о стенки живота, разгоняя горячую жидкость в разных направлениях. ну а пока… ну а пока он довольно ухмыляется, вновь расслабляясь под теплым пушистым зверем. узел все еще не хочет выходить из успевшего немного сузиться сфинктера, поэтому все, что ему остается, — лежать и получать удовольствие. впереди еще долгий вечер и долгая ночь, а может быть и еще более долгое продолжение, ведь гон тэхена только начинается, а значит выпустят его из лап нескоро.