Я рядом, не прячься

Гао Ту постепенно старался привыкать к изменениям в своей жизни. Шэнь Вэньлан после воссоединения выразил настойчивое желание ухаживать за ним и заботиться об общем ребенке. Альфа сначала специально поселился по соседству, лишив себя роскоши своего большого дома, которая не была так нужна сейчас Гао Ту. Но постепенно вещей Вэньлана в квартире омеги оказывалось все больше, как и его непосредственного присутствия. Леле очень нравилось проводить время с «соседом», который заваливал его игрушками и заботой. Беременность Гао Ту проходила очень тяжело, он едва не умер сам. Восстановление после родов тоже заняло много времени. Его организм испытал слишком большой стресс из-за отсутствия рядом отца ребенка. Течки пропали на год, а после вернулись, но были все так же нерегулярны. Он уже давно не подавлял в себе свой вторичный пол, проходил гормональную терапию, но очень тяжело было восстановить то, что он ломал так много лет. И вот сейчас рядом вновь Вэньлан. И Гао Ту не совсем понимал, как себя вести. Да, у них общий ребенок, и Вэньлан признался в своих чувствах. Но… привыкнуть к тому, что он теперь не должен прятаться от этого альфы, чтобы не вызвать у него отвращение, давалось с трудом. Приближение течки только усугубляло ситуацию. Шэнь Вэньлан так близко, он любит его, но… Это неправильно. Гао Ту такой неправильный. Пока Леле был в садике, Гао Ту, у которого выдался выходной, начал прибираться дома. Разложив игрушки сына по местам, он собирался запустить стиральную машину. Зайдя в комнату, в которой Вэньлан обычно оставался на ночь, омега собрал некоторые вещи, лежавшие не на своих местах. В комнате царил небольшой беспорядок: альфа не был из тех, кто слишком аккуратен. Эта черта у него была, не касалась она лишь его работы. На автомате подбирая несколько вещей альфы, Гао Ту пошел в ванную, засыпая в отсек порошок. Он сам не заметил, как почему-то задержал в руках одну из домашних рубашек Вэньлана и внимательно рассматривает её. Кажется, одна пуговица была оторвана. Сделав мысленную пометку, Гао Ту собрался загрузить рубашку в барабан, но все его тело отказалось подчиняться. Рубашка оказалась прижата к его лицу. Запах пота и ириса пропитал ткань. Но это было не неприятно. Наоборот, все существо омеги ликовало от такого сильного запаха любимого человека, оставшегося на одежде. Потираясь и внюхиваясь в ткань, Гао Ту сам не заметил, как стал постепенно расслабляться и чувствовать сонливость. Он проснулся на полу в куче так и не постиранных вещей, которые сгреб и использовал в качестве подушки. Его окутывал запах своего альфы и их ребенка, даря неописуемый комфорт и чувство безопасности. Смущенный Гао Ту поспешил продолжить уборку. Он загрузил в стиральную машину всё бельё, кроме одной вещи — синей рубашки без пуговицы. Её он аккуратно сложил и унес в свою спальню, спрятав под подушку. Его уши покраснели после произошедшего, и он был очень рад, что никто не стал свидетелем его возмутительного поведения. День течки Гао Ту сдвинулся и пришел раньше. Не обратив внимания на утреннее недомогание, омега занимался своими рутинными делами. Вечером он усадил Леле за стол рядом с Шэнь Вэньланом. Альфа вернулся недавно как раз к ужину, купив для Леле сладостей. Гао Ту поворчал на него за это, ведь это плохо влияет на зубы, но на большее его не хватило. Собираясь уже сесть со всеми, Гао Ту почувствовал головокружение, а после спазм внизу живота. Стараясь подавить панику, он выдавил из себя мягкую улыбку. — Я присоединюсь через минутку, — сказал Гао Ту, отходя от стола и направляясь в ванную. Но по пути он передумал и в конце концов оказался в своей комнате. На его рабочем столе лежали упаковки с таблетками с хорошо знакомыми ему названиями. Он гипнотизировал их взглядом и прислушивался к своему организму. С каждой секундой недомогание усиливалось, и ему хотелось как можно быстрее спрятаться. От Шэнь Вэньлана. Его дрожащие руки в итоге решительно взяли одну из коробок, раскрывая её и доставая блистер с таблетками. Выдавив на ладонь приличное количество, он закинул их все в рот, сразу же скрутившись от сильного спазма в животе. В его затуманенный болью мозг пробился знакомый голос. А затем в рот влезли пальцы Шэнь Вэньлана, которые вытащили таблетки, не успевшие быть проглоченными без воды. Влажные белые кружки упали на пол с характерным звуком. Гао Ту дёрнулся, закашлялся, попытался оттолкнуть его, но Вэньлан только крепче прижал к себе. Когда он не обнаружил Гао Ту в ванной, в его сердце поселилась тревога, и он рад, что смог быстро среагировать. — Тебе нельзя принимать эти таблетки. Ты самоубийца? Зачем ты… — голос альфы срывался, пальцы мелко тряслись. Он прижимал омегу к себе так, будто боялся, что тот снова натворит что-то, пока он отвернётся. Он до сих пор не верит, что я рядом. До сих пор думает, что я могу его бросить. Или что он сам мне противен. Мысль эта резанула больно, но Вэньлан загнал её подальше. Сейчас не время разбираться в своих чувствах. Он подхватил Гао Ту на руки, унося в ванную, усадил на край, принялся умывать прохладной водой, придерживая за затылок. От его тела исходил успокаивающий феромон, который заполнял лёгкие омеги. В уголках глаз Гао Ту собрались слёзы, он снова попытался оттолкнуть держащие его руки и встать самостоятельно. — Леле… — Тш. Мы ведь не хотим напугать Леле? Он кушает и ждёт папу. Пусть папа посидит и придёт в себя, — упрямо обнял его Шэнь Вэньлан, присев на пол и за затылок прижав голову Гао Ту к себе так, чтобы чужое лицо было как можно ближе к феромонной железе. — И вот так всегда, да? Мне всей жизни не хватит, чтобы заслужить прощения, — альфа нежно гладил его по волосам, глядя в потолок и испуская успокаивающие феромоны, чтобы Гао Ту чувствовал себя лучше. — Чушь, это был мой выбор. Я просто хотел быть рядом, — буркнул Гао Ту, сжимая плечи альфы и носом потираясь об его железы. Накатившая боль постепенно ослабевала, по крайней мере позволяя ему трезво мыслить. — Нам нужно вернуться на кухню. — Мне. Папе плохо, он должен соблюдать постельный режим. Мы поужинаем, и я попрошу Хуа Юна взять Леле в гости к Хуа Шэну, — поднялся на ноги Шэнь Вэньлан, удерживая Гао Ту. — Нет, тебе не стоит. Все нормально, отпусти. От меня, должно быть, воняет, — сопротивлялся Гао Ту, отходя от альфы, но ослабшие ноги подогнулись, так что пришлось ухватиться за раковину. — Если бы это было так, я бы не был сейчас так близко. Просто позволь мне помочь тебе. Ты так долго справлялся в одиночку, так долго прятался. Сейчас я стою здесь, рядом. Тебе больше не нужно прятаться, Гао Ту, — охватил его лицо ладонями Шэнь Вэньлан, заставляя того соблюдать зрительный контакт. Лицо омеги было бледным, а взгляд тусклым. Сердце альфы сжалось от боли, и он вновь прижал лицо Гао Ту к своей шее. — Можешь опираться на меня. Для тебя я стану самым надежным и сильным. Они простояли так пару минут, пока рядом не раздался топот маленьких ног. В ванную заглянул Леле, удивленно пискнув, когда обнаружил своего папу и «соседа» в обнимку друг с другом. — Папа, папа, что случилось? Леле закончил кушать. А вы тут целуетесь? — Леле подошел и обнял Гао Ту за ногу, глядя снизу вверх. — Леле тоже хочет целовать папу. — Малыш, — мягко улыбнулся Шэнь Вэньлан, свободной рукой потрепав ребенка по волосам. Леле смотрел на него с интересом большими глазами. — Тут так вкусно пахнет, — подметил ребенок, осматриваясь. — Вы разлили какой-то вкусный шампунь? — Можно сказать и так, — задумчиво кивнул Шэнь Вэньлан, поглаживая по волосам дремлющего под воздействием его феромонов Гао Ту. — Папе плохо. Я предлагаю тебе вместе уложить его спать, а потом отвезти тебя в гости к Хуа Шэну. Идет? — Папа болеет? Да, нам нужно положить его спать, — серьезно кивнул Леле, обеспокоенно поглаживая Гао Ту по ноге. — Я сейчас подготовлю кроватку для папы! Леле убежал в спальню Гао Ту, а Шэнь Вэньлан поднял омегу на руки бережно и понес в комнату. Отодвинув одеяло в сторону, Леле стоял рядом и руководил, как аккуратнее положить своего родителя на постель. — Я принесу папе водички, — сказал Леле, уходя на кухню. Пока ребенка не было, Шэнь Вэньлан набрал номер Хуа Юна и поднес телефон к уху, в напряжении ожидая ответа. — Что-то срочное, раз звонок в такое время? Я ужинаю в компании своей семьи, — сразу же начал Хуа Юн, которого отвлекли от милований с Шэнь Шаою. — Гао Ту плохо. Не мог бы ты взять Леле поиграть с Хуа Шэном? — спросил Шэнь Вэньлан тихо, держа в руках вспотевшую, но при этом холодную ладонь омеги. — Пожалуйста. На той стороне наступила тишина, а после в ответ раздался тяжелый вздох. — Ты уж позаботься о своем омеге. Я заберу Леле через пятнадцать минут, — ответил Хуа Юн и сразу же сбросил звонок, оставив после себя лишь быстрые гудки. Пока Хуа Юн не приехал, Шэнь Вэньлан с помощью Леле прикладывал влажную холодную ткань ко лбу омеги, чтобы хоть немного ослабить охвативший того жар. Альфа помог сыну одеться, а также взять все нужные и важные для игры с Арахисом игрушки. Когда в дверь позвонили, Вэньлан открыл, даже не отходя далеко от спальни — Хуа Юн сам поднялся в квартиру. Энигма молча забрал сумку с игрушками, взял Леле за руку. Ребенок потянул Вэньлана за рукав, чтобы тот наклонился. — Что такое, Леле? — сел на корточки Вэньлан, чтобы быть на одном уровне. — Папа Вэньлан, спасибо, что ты заботишься о моем папе, — улыбнулся Гао Леле и поцеловал альфу в щеку. Затем он помахал ему маленькой ладошкой, ускакав вслед за энигмой к двери. — Ты уже постарайся тут, папа Вэньлан, — подмигнул Хуа Юн, прежде чем прикрыть за собой дверь. Шэнь Вэньлан сразу же пришел к Гао Ту, обнаружив того свернувшимся в середине кровати в обнимку с каким-то кусочком ткани. Стоило приглядеться, как Шэнь Вэньлан заметил у него в руках свою синюю рубашку, которую не видел уже какое-то время. Задумавшись на мгновение, он быстро сходил в свою комнату и взял свои вещи, а также прихватил пару игрушек Леле из детской. Он разложил это рядом с Гао Ту и обнял того за талию, пытаясь успокоить феромонами. Это сработало. Тело Гао Ту перестало дрожать, мышцы расслабились, и он прильнул к альфе, уткнувшись носом в его грудь. Шэнь Вэньлан вдохнул сильный запах шалфея, заполнивший собой уже все пространство квартиры. Его альфа-инстинкты побуждали пометить своего омегу и обласкать каждую частичку его тела. Но, видя, как плохо Гао Ту, Вэньлан просто не позволил себе сделать что-то больше объятий. Через какое-то время Гао Ту разлепил веки и посмотрел на Шэнь Вэньлана, который и сам задремал, окруженный обилием их феромонов. Омега внимательно изучил чужое лицо, а также обстановку вокруг. В руках все еще была рубашка Шэнь Вэньлана. Увидев рядом еще вещи, Гао Ту принялся собирать их в кучку на постели, лицом потираясь об ткань и обнимая себя руками. Запах любимого альфы опьянял его, заставляя желать много всего и сразу. Тело было горячим и мягким. Внизу влажно и зудело. Омега внутри него жаждал прикосновений альфы и еще больше его феромонов. Шэнь Вэньлан проснулся от того, что кто-то активно и настойчиво целовал его феромонную железу. Открыв глаза, он сразу же увидел перед собой Гао Ту. Тот соорудил на постели кучку из их перемешанных друг с другом вещей, желая затащить в свое гнездышко и своего альфу. — Вэньлан, — прошептал Гао Ту, легонько покусывая кожу на шее альфы. Его бедра сделали пару волнообразных движений, выдавая желание. — Ты ведь побудешь со мной? Ты мне так нужен. Ты ведь не снишься? — Всегда, — ответил Шэнь Вэньлан и оказался нависшим над Гао Ту, оперевшись на руки по обе стороны от него. — Я всегда буду тут, с тобой. Ты можешь положиться на меня, — решительно заявил альфа. Он не касался его — давая время, давая право отстраниться. Омега не отстранился. Наоборот, потянулся вверх, и тогда Вэньлан опустился, накрывая его губы своими. Гао Ту под ним захныкал. Во время течки он был так чувствителен, все его тело – сплошная эрогенная зона. Поцелуй получился медленным, почти целомудренным — вначале. Гао Ту дрожал под ним, и эта дрожь передавалась Вэньлану, заставляя сердце биться где-то в горле. Он чувствовал под пальцами чужую талию — узкую, горячую даже сквозь ткань пижамы. Чувствовал, как Гао Ту сводит ноги вместе, как по его телу пробегает судорога, когда бедро альфы нечаянно прижимается к паху. — Мм… — выдохнул омега в губы, и в этом звуке было столько стеснения и одновременно столько нужды, что Вэньлану захотелось застонать. Он отстранился ровно настолько, чтобы видеть лицо Гао Ту. Тот смотрел на него из-под ресниц — смущённый, красный, с припухшими от поцелуя губами. Таким Вэньлан никогда его не видел. Таким он хотел видеть его всегда. Низ живота пульсировал от боли, поясницу ломило, но все это становилось терпимым, пока его окружал мягкий феромон ириса. Влажные поцелуи следовали один за другим, Гао Ту тяжело дышал, но не желал отстраняться. Он обнимал шею альфы и настойчиво и неумело лизал его губы. Шэнь Вэньлан погладил его поясницу, послушно позволяя ему насытиться поцелуями. Он, как альфа, конечно же был возбужден. В ту ночь, когда у Гао Ту была течка, он совершенно не смог сдержать себя в руках. Под влиянием алкоголя и феромонов идеально совместимого с ним омеги, он позволил инстинктам взять верх и сделал больно своему омеге. Так что сейчас пришло время наказать себя терпением. Он лежал рядом на боку и щедро одаривал шею и лицо Гао Ту поцелуями. Свободная рука гуляла по его спине, пересчитывая позвонки сквозь тонкую ткань его пижамы. – Мне жарко, – проскулил Гао Ту, попытавшись снять свою рубашку, но из-за пуговиц не получилось. – Сними, – хныкал омега, потеревшись лбом о плечо альфы, перекинув через него ногу. Пальцы Вэньлана скользнули по пуговицам. Он расстегивал их медленно, бережно, словно снимал с омеги защиту, которую сам когда-то пробил. Гао Ту выдохнул с облегчением, когда ткань перестала сковывать движения. Он прижался к альфе, чувствуя кожей тепло его тела. И в этот момент все перестало быть важным. В конце концов, под воздействием успокаивающих феромонов возня под боком Шэнь Вэньлана прекратилась. Гао Ту притих. Шэнь Вэньлан, который был весь в напряжении, позволил себе лишь приобнять омегу и уткнуться носом в его макушку. Обнаженная кожа того была горячей и мягкой, рука так и хотела спуститься ниже поясницы. Но, сцепив зубы, Вэньлан терпел. Терпел, терпел. Но когда Гао Ту проснулся, он вновь потянулся обниматься и целоваться. Сооруженное им гнездо было в беспорядке. Шэнь Вэньлан целовал феромонную железу Гао Ту, который лежал на боку спиной к нему. Периодически он делал волнообразные движения бедрами, выдавая желания своего тела. Все штаны уже были мокрые и доставляли дискомфорт. Омега хныкал и терся об лежащую рядом кучку вещей Шэнь Вэньлана, пока тот лежал рядом и боялся пошевелиться, чтобы не слететь с катушек от такого. — Жарко, неприятно. Хочу снять, — Гао Ту завел руку назад и положил на затылок Вэньлана, подтягивая того ближе к своей шее и заставляя целовать и кусать железу. Это приводило его в неописуемый восторг, и он сам невольно прогибался в пояснице и постанывал. Его влажные губы припухли от поцелуев, они раскрывались в неприличных звуках. — Помоги. Шэнь Вэньлан, тяжело сглотнув, прикрыл глаза и начал вести отсчет в голове, чтобы держать себя в руках. Он опустил руку вниз на резинку чужих штанов. Влажная ладонь Гао Ту легла поверх и потянула их вниз. В конце концов, омега остался лишь в одном тёмном мокром белье. Его тело все еще было неудовлетворенным. Он взял обнимающую его за талию руку Вэньлана и опустил на свою грудь, в которой в бешеном ритме заходилось сердце. Альфа мог почувствовать пальцами напряженный сосок. С каждой минутой его самообладание трещало по швам. Гао Ту же спрятал своё горящее от стыда и жара лицо в сгибе локтя. Он хотел, но все еще стеснялся. — Не смотри, — донеслось приглушённое. — Это… это всё течка. Не смотри на меня. Прости... Вэньлан бережно убрал его руку, заставляя повернуться. Лицо Гао Ту горело, глаза блестели — на грани слёз и желания. — Посмотри на меня, — тихо попросил Вэньлан. — Гао Ту, посмотри. Тот поднял взгляд — несмело, со страхом увидеть отвращение. Вэньлан наклонился и зацеловал его лицо там, где только мог. Во взгляде не было отвращения – лишь так не вяжущаяся с его личностью нежность. Гао Ту бы не поверил, если бы ему сказали, что Вэньлан может смотреть на кого-то так. Тем более, если этот кто-то – он сам. — Ты прекрасный, — сказал он, чувствуя, как заходится в бешеном ритме. – Ты пахнешь так, что я схожу с ума. Ты мне нужен. Весь. Такой. Гао Ту всхлипнул — тихо, почти беззвучно — и потянулся к нему сам. В этот раз поцелуй вышел жадным, полным чувств и обжигающей потребности. Его руки обвили шею альфы, ноги разомкнулись, впуская, и Вэньлан почувствовал, как влажное тепло чужого белья прижимается к его бедру. — Не надо терпеть, — прошептал он в губы омеги. — Хочешь кричать — кричи. Хочешь плакать — плачь. Я здесь. Он опустил руку на ягодицу Гао Ту, сжал, притягивая ближе, и омега прогнулся в пояснице, выставляя шею — так доверчиво. Словно маленький кролик, смирившийся с тем, что непременно будет съеденным. Пальцы Гао Ту вцепились в его волосы, а бёдра начали двигаться сами собой — плавно, ритмично, вжимаясь в него. — Мокрый весь, — выдохнул Гао Ту куда-то в потолок, и в голосе его звучало отчаяние. — Противный… — Замолчи, — Вэньлан прикусил кожу на шее — не больно, скорее обозначая, где позже будет метка. — Ты не противный. Ты — мой. И я хочу тебя чувствовать. Вдыхать, трогать, любить. Он стянул с омеги последнее, что их разделяло, и Гао Ту остался перед ним полностью обнажённым. Его руки тут же дёрнулись прикрыться, но Вэньлан перехватил их, переплетая пальцы, и опустился ниже, целуя ключицы, грудь, живот. — Что ты делаешь… — выдохнул Гао Ту, когда горячее дыхание альфы коснулось низа живота. — Целую тебя, — просто ответил Вэньлан, проводя носом по внутренней стороне бедра. — Каждую часть. Потому что ты не веришь, что тебя можно хотеть. А я хочу. Очень. Гао Ту замер, не дыша, а потом из его груди вырвался звук — не то смех, не то рыдание. Вэньлан поднял голову, встретился с ним взглядом и увидел, как на глазах омеги выступают слёзы. — Плачу от счастья, — прошептал Гао Ту, угадывая его вопрос. — Я, должно быть, сплю, – сказал он и сразу ойкнул от укуса в бедро. – Чувствуешь? Все по-настоящему. – Ты обещаешь, что не уйдешь? Без тебя так одиноко и грустно. Не уходи, Вэньлан, – слабо и сонно от накатившей усталости спрашивает Гао Ту. Его тело горело в лихорадке, нещадно хотелось одновременно двух вещей: спать и отдаваться. Периодически Гао Ту засыпал, Шэнь Вэньлан уходил и делал им небольшой перекус и приносил воды. Все оставшееся время они не вылезали из постели – Гао Ту требовал поцелуев и объятий. Он совсем не осознавал себя. Либо просто не хотел. Впервые в течку рядом с ним альфа, которого он любит. Тот случайный перепихон не засчитывается. Потому что сейчас Гао Ту знает, что Вэньлан видит его лицо, но все равно остаётся. Он не бросает Гао Ту. Значит ли это, что он все-таки не вонючий и не мерзкий омега? – Вэньлан, – зовет по имени мужчину Гао Ту, лежащий головой на его груди и рассматривающий расслабленное красивое лицо Вэньлана с острыми чертами, которые выдают его характер быстрее, чем тот откроет рот. – Тебе нравится? – Мм, не знаю о чем ты конкретно. Но мне нравится всë, ты мне так нравишься, – улыбается довольно альфа, целуя пухлые губы. – Ты так приятно пахнешь. Я хочу съесть тебя. Можно? – Тебе всë можно. Я люблю тебя, – смущенно признается Гао Ту, спрятав лицо в чужой шее, не зная, что его уши все-таки выдают все его эмоции. – Я всегда думал, что ты смешно и мило краснеешь, – подметил Шэнь Вэньлан, погладив его поясницу. Гао Ту был уже полностью обнаженный, пока альфа ещё оставался в тонких домашних штанах. Которые, между прочем, ничего не скрывали, а скорее подчеркивали. Влажное пятно на них свидетельствовало о том, что не только Гао Ту здесь изнывал от желания. Феромоны ириса щекотали нос и убаюкивали. Гао Ту довольно промычал и прикрыл глаза, вновь задремав в этой атмосфере комфорта и безопасности. Шэнь Вэньлан тоже не удержался и погрузился в сон. Проснулся он от того, что рядом происходят какие-то телодвижения и скулеж. Гао Ту вновь впал в течную лихорадку. Он лежал на боку спиной к Вэньлану и хныкал, делая неосознанные движения бедрами, зажав между ног одеяло. Его омежья сущность желала близости, но он упорно терпел. Вэньлан и без этого дал ему слишком много. Шэнь Вэньлан сглотнул вязкую слюну, следя за его отчаянными попытками получить стимуляцию. Он нежно провёл рукой по его талии к бëдрам, сжав одно. Гао Ту только активнее зашевелился. Амплитуда его толчков увеличивалась. В итоге его поясница прогнулась так сильно, что он потëрся промежностью об выпуклость в домашних штанах альфы. Оба издали блаженный вздох, и Гао Ту почувствовал, что снизу становится еще более влажным. Желая повтора, он подвинулся задницей поближе к альфе и попытался вновь потереться, но его остановили. – Ох, не стоит. Я не смогу сдержаться. Не искушай меня, Гао Ту, – хрипло предостерёг его Вэньлан, удержав задницу Гао Ту на расстоянии от своего эрегированного члена. Омега лишь возмущённо проворчал и покраснел. – Ты можешь... – тихо пробурчал в одежду Гао Ту, почувствовав охватившие его смущение и жар. – М? – посмотрел на него Вэньлан, не поняв слов. – Повтори, я не услышал. — Ты… Мы… Могли бы, как тогда, — Гао Ту не мог ясно выразить свою мысль. Он запинался и краснел так, словно все еще был студентом, который по уши влюбился в красавчика-альфу. — Если бы захотел, то я не против. Заняться любовью. Правда, кроме того раза, у меня не было опыта. Я не смогу как-то тебя удовлетворить. — Господи, кролик, тебе не обязательно вечно делать все лучше всех. Ты и так лучший сотрудник в HS для меня. Дай себе расслабиться хотя бы в постели, — хмыкнул Шэнь Вэньлан, чье сердце ускорило ритм. Он не ожидал, что Гао Ту хватит смелости прямо в лоб разрешить взять себя. — Одно твое слово — я остановлюсь. Идет? — спросил альфа, проводя рукой от талии омеги до его пухлых подтянутых ягодиц. Ямка между ними так и манила протолкнуть туда пальцы и проверить, насколько Гао Ту его желает. Гао Ту согласно кивнул и повернул голову в сторону. Шэнь Вэньлан поцеловал его шею, оставляя наливающиеся засосы и укусы. Омега подрагивал, пока рука альфы оглаживала мягкое тело и забиралась в самые нетронутые его части. Гао Ту скулил и жадно целовал и сосал губы альфы. По-другому он не мог перетерпеть весь тот стыд, который обрушился на него в тот момент, когда рука Шэнь Вэньлана коснулась намокшего местечка внизу и начала постепенно раскрывать его с помощью пальцев. Тяжелое дыхание и хлюпанье наполнили комнату. Гао Ту на кровати сексуально выгибался и кусал пухлые красные губы. Шэнь Вэньлан даже не знал, что можно так сильно кого-то хотеть. Не в пошлом смысле. — Мне кажется... Там все готово, течка... – ноги Гао Ту предательски разъезжались в сторону, не позволяя ему прикрыть свое тело. — Поцелуйте меня, директор Шэнь. Шэнь Вэньлан сглотнул вязкую слюну, скопившуюся во рту от этих слов, которые затягивали сладкий узел внизу его живота. Гао Ту мягкий, податливый и робкий. Он доверчиво подставлял свое тело под касания альфы, наслаждаясь лаской. Внизу его бережно и аккуратно подготавливали, а вверху расцеловывали все лицо. Омега тяжело дышал и незаметно для себя толкался бедрами навстречу движениям длинных угловатых пальцев. Гао Ту не знал, сколько времени прошло, но когда сзади его коснулось что-то покрупнее пальцев, он сразу же инстинктивно попытался насадиться, желая быть заполненным. Не получив желаемого, он хныкнул, уткнувшись лицом в подушку. — А-Лан, ну же… Это невыносимо, все такое липкое и зудит, — жаловался омега. – Не убегу. Тут нужно быть внимательным. В прошлый раз, несмотря на течку, я причинил тебе боль. Я видел, в каком была состоянии комната. Так что позволь сейчас мне хорошо позаботиться о тебе, – Шэнь Вэньлан провёл рукой по его позвоночнику вниз. Его сердце трепетало от того, насколько правильно ощущался Гао Ту в его руках. Когда их тела наконец соединились, Гао Ту не смог сдержать сексуального стона. Он прогнулся в пояснице, сминал руками простыню и мелко дрожал. Как бы течка не облегчала проникновения, это все еще было пусть и не больно, но слегка неприятно. Омега привык через какое-то время, наконец расслабившись под поцелуями и ласковыми словами альфы. – Гао Ту, ты такой умница, так хорошо охватываешь меня. И пахнешь крышесносно, – горячо шептал мужчине на ухо Вэньлан, охваченный первобытным желанием присвоить, пометить своего омегу. Во мраке комнаты Гао Ту отдавался горячо и сладко. Он доверчиво подставлял свою шею под лёгкие укусы, раскрывал губы в ласкающих слух альфы звуках. Вэньлан очень бережно относился к нему, не делал резких движений, считывал каждую эмоцию омеги. Его губы клеймили горячую и влажную от пота кожу. Подтянутое тело выглядело очень сексуально. Пухлые ягодицы бились о бедра альфы с характерными звуками, каждое движение отдавалось сладкой истомой. Шэнь Вэньлан прижимался грудью к его потной спине, желая быть еще ближе, кожа к коже. А Гао Ту и сам начинал двигаться навстречу — сначала несмело, потом всё смелее. — А-А-Лан… — простонал омега, выгибаясь, и этот стон прокатился по позвоночнику альфы электрическим разрядом. — Ещё, — попросил Вэньлан, ускоряясь. — Позови меня ещё. — А-Лан, — Гао Ту вцепился пальцами в синюю рубашку, которая вновь попалась под руку. Он прижимался к альфе всем телом, и Вэньлан почувствовал, как его сердце бьётся где-то рядом, как их дыхание сливается в одно, как их тела становятся единым целым. В конце концов все построенное гнездо было разворошено. Гао Ту был почти без сил во время последнего захода. Он тихонько стонал и закусывал свою пухлую нижнюю губу. Омега крепко жался к телу Вэньлана, пока тот жадно обнюхивал и расцеловывал его. Одна ладонь была на талии Гао Ту, а вторая сжимала ягодицу, отводя в сторону, чтобы позволить альфе погрузиться еще глубже. – Ах... А.. А-Лан, – тихонько простонал Гао Ту, чей взгляд был подëрнут пеленой возбуждения. Он почти достиг разрядки, поэтому хаотично покачивал бедрами, пытаясь поймать нужный угол, желая поскорее испытать оргазм. – Кролик, Туту, – непривычно нежным голосом сказал Вэньлан, слегка укусив омегу за ухо.. А дальше Гао Ту плохо помнил. Разве то, что после влажных и щедрых поцелуев, он испытал острую боль от укуса. Ирис пробрался в его лёгкие, под кожу, заклеймил его, обозначив принадлежность одному конкретному альфе. Вместе с болью от укуса его накрыло волной освобождения и облегчения. Он сжал Вэньлана внутри себя, чувствуя, как их запахи - ирис и шалфей - переплелись, сделав их союз неразделимым. На шее распустился прекрасный цветок. А Гао Ту, обессиленный течкой и горячей любовью, провалился в крепкий и безмятежный сон, словно укрытый цветочным одеялом. Когда Гао Ту проснулся, то был уже отмыт и переодет. Рука сразу невольно потянулась к шее. Он бережно, с трепетом, погладил место укуса, на котором расцвела постоянная метка. Губы тронула смущенная улыбка, когда он подумал, что Вэньлан поставили её сам, без просьб. Он просто захотел. И он заявил свои права на омегу. Гао Ту хотел встать и пойти поговорить. Но стоило ему поднять голову, как в его губы сразу же впечатались другие. Все слова мигом вылетели из головы, и он просто крепко обнял альфу за шею, отвечая на этот жест любви. Неужели, и в его сказке может быть хороший конец?