удача любит смелых

Джордж не страдает провалами в памяти, поэтому он точно знает, где находится, еще до того, как открывает глаза. Тяжелая рука Ферстаппена обнимает его поперек живота с такой силой, будто он с ним сражается, а не спит. Еще и бедро свое между колен просунул, и дышит в шею. Джордж так и знал, что этот мужлан спит с открытым ртом. Отвратительная привычка. Спасибо хоть, что не храпит. Окна гостиничного номера скрыты за блэкаут шторами, поэтому пытаться выбираться из постели Джорджу приходится наощупь. Ферстаппен ему в этом мешает так усиленно, что британец начинает подозревать, что тот только притворяется спящим — мажет мокрыми губами и колючей щекой по плечу Джорджа, тычется носом за ухо, проезжается пахом по скромной круглой заднице. Джордж с шипением выворачивается из цепких объятий голландца и нервно поправляет резинку трусов. Скрывать ему, в принципе, уже нечего, да еще и в темноте, но с утра все ощущается иначе. Макс переползает на опустевший, но еще теплый край кровати, и утыкается лицом в подушку, на которой спал Джордж. Расселл на это пренебрежительно закатывает глаза и голыми пятками семенит в ванную. Конечно, душ после секса прошлой ночью он принял, но под одеялом вдвоем было жарко, и запах Ферстаппена, приклеившегося к нему во сне, осел на коже. Очень теплый запах, маскулинный, немного кошачий. Запрыгнув в кабинку сразу под холодную воду и быстро ополоснувшись, Джордж оживает. Его утренняя рутина состоит из бритья и простенького ухода за кожей, но у Макса среди туалетных принадлежностей даже одноразового станка не нашлось, не говоря уже о навороченной машинке типа той, которую Джордж всюду с собой возит в течение сезона. Крема для лица у голландца, естественно, тоже не завалялось, как и солнцезащитного бальзама. Этот идиот действительно просто моет лицо водой. Не удивительно, что его покусанные губы шершавые как наждачка, а нос шелушится, стоит солнцу выглянуть из-за туч. По крайней мере гостиница предоставила парный набор для чистки зубов, поэтому Джордж слышит звук поднимающихся ролетов уже когда аккуратно полощет рот от мятной пасты. Когда Джордж возвращается в спальню, завернутый для приличия в полотенце, Макс уже пялится на него, вальяжно распластавшийся на простынях. Всей своей раскрытой позой, взглядом и ухмылкой он кричит о том, каким сексуальным он себя чувствует в моменте. Джордж усилием воли сдерживается от язвительной насмешки, наблюдая стоящие дыбом волосы на его голове и красный след от подушки на пол-лица. «Где моя одежда?» «На тебе что-то вообще было? Надо же, я и не заметил», смеется Макс, и Джордж зло косится на него, обыскивая комнату. Фирменный комплект от Адидас оказывается запрятанным под прикроватную тумбочку. Джордж сперва надевает помятую майку, затем натягивает вчерашние шорты на голое тело, благо они двухслойные. Макс, конечно же, не упускает возможности шлепнуть его по заднице, когда Джордж сбрасывает с бедер еще влажное полотенце. Британец тут же вздрагивает и бьет того по пальцам в ответ. «Руки при себе держи, Ферстаппен, мы с тобой закончили». Макс гадко улыбается и откидывается на подушки, оголяя свою мощную шею, покрытую щетиной и мелкими засосами. «Прям вот так? Десерта не будет?» «Да я вижу, ты вполне сыт, а я сладкое не ем». «А я да». Расселл нервно поправляет шов на шортах. Облегающая ткань неприятно ощущается на коже, и лукавый взгляд Макса, блуждающий у Джорджа между ног, совсем не помогает. «Ну и приятного аппетита, я пошел». Вдогонку ему мужчина хихикает, словно подросток, а не четырехкратный чемпион мира. «В следующий раз надень хоть до колена что, растяни прелюдию». Джордж отвечает уже поворачивая дверную ручку, не удостоив Макса даже презрительного взгляда. «Если ты думаешь, что случится следующий раз, поговори со своим тренером, пусть назначит тебе медосмотр». Джордж выныривает из номера Ферстаппена под его фырчащий смех и, оглянувшись по сторонам, пускается быстрым шагом в сторону пожарной лестницы. Конечно, двадцатый этаж, но лучше уж немного кардио с утра, чем случайно застрять в кабинке лифта в отеле Ред Булла, где гонщика Мерседеса по сути быть абсолютно не должно. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.  

🏎️🏎️🏎️

  Когда в конце гонки нос его W17 наконец-то целует табличку с номером один, а Маркус по радио сообщает, что Кими сошел из-за пункции колеса, а не неполадки шасси, как предположили изначально, Джордж аж вздрагивает. Его машина вела себя превосходно сегодня. Впервые за четыре гонки. Какое необычное стечение обстоятельств. Макс Ферстаппен, задержавшийся у весов, пожимает ему руку с энергичностью человека, прикатившего деревянное корыто на четвертое место. Джордж сдержанно поздравляет соперника с его лучшим результатом в сезоне. Их лица разделяет шлем Джорджа со все еще опущенным визором, но даже сквозь темный тинт он видит те самые тлеющие угольки в глазах Макса, которые полыхали в них четыре года подряд.  

🏎️🏎️🏎️

  Три недели спустя Джордж просыпается в очередном гостиничном номере. Тяжелая рука Макса Ферстаппена крепко обнимает его, чуть ли не вдавливая в себя, ладонью юркнув под майку и примостившись на ребрах. Голландец также умудрился закинуть на Джорджа ногу во сне, и теперь его полувставший член упирается Расселлу куда-то в бедро. Слава богу, тот не двигается, просто мирно сопит, обдавая шею Джорджа своим влажным дыханием. На этот раз выпутаться из поистине борцовского захвата Макса занимает еще больше времени, и Джордж уже чуть было не решает просто заехать бестолочи локтем по носу чтобы отодвинуть, когда тот сам наконец расслабляет хватку и обмякает. Кажется, ему снится что-то интересное. Он причмокивает губами и улыбается, не открывая глаз. Джордж, наученный опытом, убегает в ванную, уже прихватив свою одежду — худи с логотипом команды и прямые джинсы. Макс сначала очень долго ржал, когда открыл ему вчера дверь, затем минут двадцать наглаживал бедра Джорджа через ткань, одновременно усердно вылизывая его рот и чуть ли не трахая языком. У Джорджа проскользнула было мысль ответить под стать и отсосать ему за старания, но в итоге отказался от эксперимента. Кто знает, вдруг оральный секс не считается? Хотя по сути, какая разница, куда Ферстаппен кончит, если все равно в… «Расселл, ты там ныряешь что ли? Мне надо отлить». Вспомни солнце, вот и лучик. Макс скребется в дверь ванной как голодный кот, и ноет под стать. Джордж застегивает последнюю пуговицу, взъерошивает чуть влажные после душа волосы, напяливает высокомерное выражение лица и открывает Ферстаппену. Тот, обнаженный полностью кроме стандартных черных боксеров, обводит на контрасте полностью одетого Джорджа взглядом сверху вниз, задумчиво мычит и плетется к унитазу, на ходу приспуская белье. Расселл брезгливо кривится. «Ты бы хоть подождал, пока я выйду». «То есть ебаться нормально, а в туалет сходить — это уже за гранью?» Джордж только устало стонет и хлопает дверью ванной, отгораживая себя от звуков и вида справляющего нужду Ферстаппена. Деревенщина. На барной стойке номера в чайно-кофейном уголке лежат две крохотные сахарные печеньки в упаковке. Джордж прячет их себе в карман. Стандартную ручку с письменного стола сует туда же. Пока он осматривается, что бы еще такого заныкать, Макс вновь является ему на глаза, посвежившийся и довольный. «Убегаешь?» вопросительно вздергивает бровь он, подбирая с пола свои штаны. Джордж как-то даже не понял, что ждал Макса чтобы попрощаться по-человечески, хотя тот этого и не заслуживает, а когда понял — почему-то сам на себя за это разозлился. Нужно было сразу уйти. «Увидимся на треке, Ферстаппен, если твоя колымага, конечно, заведется», ворчит в итоге Джордж, скривив нос. Глаза Макса неожиданно добродушно лучатся в ответ. «Не переживай, красавчик, я буду там».  

🏎️🏎️🏎️

  Сверкающий серебряными вставками болид Мерседеса тормозит у таблички победителя. Джордж выпрыгивает из кокпита и разводит руками, возвышаясь над машиной. Солнце блестит и переливается на его расписном шлеме. Все еще пьяный от эмоций эйфории он разворачивается к зоне болельщиков чтобы броситься в объятья своей команды, но вместо них натыкается на пронзительный взгляд Ферстаппена, который только высунулся из кабины своей машины. Красная тройка на носу напротив красной тройки на стенде. Шлем Макса спереди оформлен как разинутая пасть льва. Макс резко откидывает свой визор вверх. Там, где были угольки, раздувается былое пламя.  

🏎️🏎️🏎️

  Две недели спустя Джордж в панике просыпается от постыдного ощущения, будто он вот-вот спустит в трусы во сне как какой-то подросток. На деле оказывается, что Ферстаппен в какой-то момент примостился между его ног и теперь самозабвенно сосет его член. Джордж в шоке хватает его за волосы и тянет вверх. Макс послушно приподнимается на локтях и ухмыляется, нежно поглаживая бедра Джорджа, запрокинутые ему на плечи. «С добрым утром». «Ты охуел?» Макс ржет и трется заросшей щекой об тонкую кожу у паха, его рот порнушно блестит от слюны и бог знает чего еще. «Сделай человеку приятное, называется». Джордж дергается от щекотки и раздражения, по инерции бьет пяткой Макса по спине и спешит как-то вернуть свои ноги на место, закрыться. Ферстаппен в ответ охает от боли и хватает Джорджа под коленями так крепко, что наверняка останутся синяки. «Пусти, ты мудила!» «Да пущу я, когда кончишь. Чего ты завелся?» Британец хлопает ладонью по постели от досады. «Я тебя просил?» «Меня не надо просить, я щедрый», мигом парирует Макс и снова ластится — щекой, носом, кусает и оттягивает упругую кожу на внутренней стороне бедра, затем сразу оставляет там же противный скользкий поцелуй. Макс снова берет его в рот, задает темп, и Джордж в бессилии откидывается на подушки. Пока его ногти скребут простыни, а колени подрагивают в попытках свестись, но только трутся о тупую голову Ферстаппена, зажатую между ними, в мыслях Джордж анализирует, как это отклонение от плана может испоганить ему уикенд. У них был секс вечером, все стандартно, так что некая часть энергии соперника ему наверняка передалась, как и в прошлые разы. Но у них еще не бывало второго раунда с утра, и уж точно не такого, чтобы Макс был принимающим. Вдруг вся та украденная энергетика вернется голландцу по своеобразному кармическому кругу? Пока Джордж, нахмурившись, думает, как этого не допустить, Макс аккуратно касается его приподнятой задницы и явно не просто так ведет вдоль ложбинки. Джордж стонет, и сам не уверен, это от удовольствия или раздражения. «Ты и отсосать, и присунуть мне хочешь, что ли? А не жирно ли?» Макс на момент отрывается от него, чтобы смочить свои пальцы слюной, затем толкает один внутрь Джорджа, всего на одну фалангу, и чуть ли не облизывается, когда Джордж складывается пополам от ощущений с раскрытым в немом вдохе ртом. «Много хочешь — много получишь, я так слышал», ухмыляется Макс и возвращается к минету. Берет чуть ли не до горла и двигается в такт с пальцем, который с чавкающим звуком проникает все глубже. Это какая-то пытка. Джордж уверен, будь между его ног не гонщик формулы один а какой-то среднестатистическими мужчина, Джордж бы ему уже шею свернул тем, как трясется и елозит на плечах своего партнера. Ферстаппен же по всей видимости ощущает себя комфортно, прямо как на симуляторе. Меняет передачу – проталкивает второй палец, еще и сгибает их внутри как крюк. Сука, подлый садист. «Блять, блять», Джордж горячечно воет, закусывая губы, дергая Макса за волосы, поглаживая его уши, щеки, линию трепещущих ресниц. «Я сдохну сейчас». Макс ускоряется как только может, обсасывает головку, лижет уздечку, снова заглатывает глубоко. Пальцы просто беспощадно трахают его задницу. В какой-то момент Макс даже начинает постанывать вместе с ним, будто он и сам на взводе, голодный до его оргазма, и вот тогда Джорджа кроет до звезд в глазах. Приходит он в себя, когда Макс испачканными спермой губами выцеловывает кожу вокруг его опавшего члена. Джордж аккуратно бреется в паху, и кажется эта аккуратность на Ферстаппена имеет какое-то влияние. Одна из его ладоней мнет бедро Джорджа, все еще перекинутое ему через плечо. Другая неспешно двигается у него в нижнем белье. Джордж приподнимается на локтях, трется ступней о взмыленную спину голландца и хрипит севшим голосом. «Макси, возьми смазку и иди сюда». Макс поднимает на него опасный, затуманенный взгляд. Джордж в нем видит уже не просто пламя, а пожар, но оно как-то иначе ощущается, когда находишься с ним по одну сторону. «Ты же там вроде много хотел? Передумал получать?» Джордж дразнится, раздвигая ноги шире, моргая своими пышными, слипшимися от пота и слез ресницами так, как обычно нравится мужчинам. Их заводит эта игра в девочку, он знает. И Макс Ферстаппен тоже всего лишь мужчина. Он вытирает свой испачканный рот о предплечье прежде чем плавно подняться выше на кровати, накрыть Джорджа собой и утянуть его в ошеломляющий, развратный, грязный, жгучий поцелуй. Джордж убегает из номера Макса на два часа позже обычного, практически не чувствуя ни ног, ни поясницы. Ферстаппен, гребаное животное. По крайней мере, ногти Джорджа тоже оставили на его спине сувениры.  

🏎️🏎️🏎️

  Уикенд, состоящий из гонки и спринта, заканчивается максимальным количеством набранных очков для Джорджа Расселла. Тото пытается его обнять на радостях, но Джордж деликатно ступает в сторону, и мужчина не решается свой маневр повторить, не при камерах. Кими, понурый, все еще в гоночном костюме и со шлемом подмышкой, что-то обсуждает с Максом у гаражей Ред Булла. Комбинезон Ферстаппена приспущен, форменная водолазка сидит на нем как вторая кожа. Голландец внимательно слушает Антонелли, но в руке по инерции крутит подиумную кепку Пирелли. Будто почувствовав на себе взгляд, Макс стреляет глазами в сторону конюшен Мерседесов, сразу же находит среди толпы Джорджа и внезапно расплывается в хитрой улыбке. Джордж в ответ отворачивается и спешно скрывается в коридорах технической зоны. Ему чудится, будто он уже знает, каково шампанское на вкус, когда пробуешь его прямиком с кожи голландского льва, и как оно пьянит.  

🏎️🏎️🏎️

  Месяц спустя болид Джорджа въезжает в стену в первой же практике, и весь его гараж остается ночевать на трассе, чтобы собрать машину заново к завтрашнему дню. Злой на весь мир, Джордж трахает себя членом Макса, оседлав не особо сопротивляющегося голландца и упираясь ладонями ему в грудь. Макс пытался его поцеловать, впуская в номер, но у Джорджа не было ни настроения, ни планов на эти ненужные нежности. Что ему было нужно, так это энергия Макса, явно выветрившаяся за тот месяц, что они друг с другом не спали. Ферстаппен охает от особо жесткого приземления Джорджа. Его ладони, мягко придерживавшие британца за талию, сжимаются крепче. «Ты чего такой нервный сегодня?» Джордж легко игнорирует его, вместо ответа насаживаясь на член все активнее, не жалея ноющих коленей. Все же машина в стену вкатилась с ним внутри. «Расселл, эй», Макс снова пытается до него дозваться, поглаживает бока, плечи, по рукам спускается к запястьям, «есть кто дома?» Джордж уже по опыту знает, что обычно подобного темпа и интенсивности хватает, чтоб Макс заткнулся и кончил поскорей, с удовольствием подмахивая в процессе. Но именно сегодня почему-то этот остолоп решил, что побеседовать ему важнее оргазма. «Расселл, я с кем разговариваю?» Джордж только и успевает разглядеть нахмурившийся лоб Ферстаппена прежде чем тот, снова не дождавшись ответа, валит его на бок и прижимает к кровати. Сильный, блять, бык он бык и есть. «Ну что такое?» Джордж фырчит ему в напряженное лицо, но ответить словами не может — язык сковало желчью и злостью. Макс цокает, клюет его в полоску крепко сжатых губ и продолжает бубнить. «Машину проебал и бесишься? Так бывает же. Хорошо, что сейчас, а не в гонке, и что башку свою огромную не смял вместе с этим металлоломом». Макс не то чтобы не прав, но и до сути ему тоже не близко, поэтому британец лишь толкает его чтоб отдалиться и отворачивается в сторону. Вот только Ферстаппен ему ни того, ни другого сделать толком не позволяет — наваливается чуть ли не всем весом и поворачивает назад к себе, удерживая за острый подбородок. «Или тебя больше злит, что у пиздюка твоего все нормально в кои-то веки? Так он же гонок шесть не едет а ползет, что тебе до него?» Почему-то упоминание Кими укалывает Джорджа сильнее обычного. «Вау, Ферстаппен, ты такой заботливый. Может, и в постель его вместо меня пригласишь? Я смотрю, ты любитель во время ебли пообщаться, а вы же с ним в гаражах только и делаете что общаетесь, нет?» Выражение лица Макса сменяется как калейдоскоп, от удивления через раздражение до полного недоумения. Как результат он прижимает запястья Джорджа к постели и нависает над ним массивной тенью. «Джордж, ты головой что ли ударился? Что ты несешь?» Джордж огрызается, вглядываясь в потемневшее лицо голландца. «А ты что? Нормально же все было, ебались и ебались! Что тебе не нравится?» «То, что ты блять скачешь на мне как по кочкам на ебаной трассе! Тебе же самому не нравится!» Расселл аж поперхнулся от таких слов. Категориями нравится/не нравится он перестал размышлять примерно через час после того, как его впервые посадили в Уильямс, и Джордж увидел свою потенциальную дорогу в Формуле как на киноленте. Кино было не из веселых, но другого в его театре не показывали, поэтому пришлось засучить рукава и стиснуть зубы. Конечно, Макс Ферстаппен далек от подобных историй. Ему не понять. Но и он, четырехкратный чемпион — просто мужчина. «Мне все нравится», вкрадчиво говорит Джордж и обнимает голландца за плечи, «я хочу тебя». Макс очень долго просто смотрит на него сверху, винтики медленно крутятся в его голове, привыкшей давать сигналы, а не их анализировать. Стопорится на том, как Джордж облизывает и поджимает губы, подтягивает к себе колени в защитном жесте. В итоге он выдыхает и ложится на Джорджа как утяжеленное одеяло, заковывая его в кольцо своих рук. «Слушай, у меня пиво в холодильнике есть. Или вино в номер закажем, сыр там, хуйню эту твою низкокалорийную. Фильм посмотрим, успокоишься. Давай?» Макс тычется носом ему куда-то в шею, а она у Джорджа деревенеет от злости. «Если бы я сегодня хотел фильм посмотреть, я бы пошел к Алексу», не может не огрызнуться он, но Макс продолжает быть мягким с ним. «Чего ты тогда хочешь? Просто полежим?» «А я неясно продемонстрировал? Я хочу, чтобы ты меня трахнул, Ферстаппен. Так понятнее?» Макс целует его мокро в ложбинку ключицы и кивает. «Тогда давай фильм включим, ты будешь смотреть, а я тебе отлижу. Расслабишься, кончишь, все счастливы». Джордж чуть не воет в голос. Это так не работает, упрямый ты осел. «Нет. Я хочу, чтобы ты кончил в меня, затем умыться, лечь спать и забыть этот день». «Я и так кончу, малыш,» еще один поцелуй, «я хочу тебе приятно сделать, чтоб ты не напрягался, тем более когда ты в таком настроении». Расселл сжимает руки крепче на плечах голландца и чертыхается про себя. Вот же заботливый гандон, Макс Ферстаппен. А это малыш откуда еще взялось? Похоже, придется идти на крайние меры, иначе уикенд можно закрывать. «Макси,» шепчет Джордж, касаясь губами уха Ферстаппена, «я в таком настроении, когда мне нужно, чтобы ты меня выебал так хорошо, чтобы я перебудил весь этаж своими стонами, а затем отключился. Пожалуйста?» Джордж аккуратно, самым кончиком языка проводит по ушной раковине Макса, и с удовлетворением отмечает, как мужчина тут же покрывается крупными мурашками. «Просто хочу не думать, Макси». Джордж берет его за руку и заводит ее себе между ног. «После подиума, если побреешься, можешь отлизать, отсосать, что угодно, хоть в гараже. Хорошо? Но только тогда». Макс поворачивается к нему побагровевшим лицом, и Джордж мягко и игриво кусает его за нижнюю губу. У Макса зрачки как под экстази. Джек-пот. Он входит обратно в уже подготовленного, послушно разложившегося под ним Джорджа со стоном, и затем не может перестать его звать все то время, что долбится в него с неистовой силой. «Киса, котенок, сладкий мой, что ты такое, что ты делаешь со мной». Джордж держится за него как за якорь, кусает в основание шеи. Будто со стороны он слышит чьи-то острые крики, но даже когда ориентируется, что это он сам в ответ на каждый толчок Макса постыдно скулит и просит еще, еще, малыш, блять, да, заткнуться не может, даже когда Макс припадает к его губам с горячечными поцелуями. Когда Джордж просыпается, тяжелая рука Ферстаппена обнимает его поперек живота. Постель, в которой они заснули, воняет потом и спермой, да и от них самих несет так же. Джордж тщательно соскребает с себя следы вчерашней ночи в душе, умывается ледяной водой, чтобы снять с лица отечность от слез, одевается и покидает отель до того, как Макс открывает глаза.  

🏎️🏎️🏎️

  Кими разбивает машину на седьмом круге гран-при в воскресенье, и когда обломки убраны с трассы, Джорджу уже никто не может помешать. Макс поливает его шампанским на подиуме, как садовник свой любимый цветок. Джордж всматривается в толпу членов команды Мерседес в победных голубых майках, но Тото среди них нет. Скорее всего он поддерживает Кими в медпункте. Джордж украдкой проводит по спине Макса во время общей фотографии с подиума. Тот оборачивается на него, глаза темные, как у демона огня, и сжимает крепче ладонь на его талии.   Шампанское на шее Макса соленое, горькое. Джордж широко лижет гладковыбритую кожу, не может насытиться, пока Макс, все еще в гоночном комбинезоне, трахает его, подхватив под бедрами и прислонив к стене, а затем трахает его уже языком, нагнув поперек кресла в офисе Вольфа в моторхоуме команды Мерседес.  

🏎️🏎️🏎️

  Две недели спустя Джордж просыпается, тяжелая рука Ферстаппена обнимает его поперек живота. Джордж крутится в его захвате, поворачивается к нему лицом и кусает за нос. Макс морщится и изо всех сил старается не проснуться. «Что такое?» «Я останусь на завтрак?» «Закажи что хочешь,» зевает он. «У меня доставка от диетолога». «А кофе?» «Ред Булл». Джордж раздраженно толкается, закатывает глаза и тянется за гостиничным телефоном на прикованном столике. «Как ты можешь пить эту дрянь вообще?» Макс лишь похлопывает его по обнаженной заднице под одеялом и глубже зарывается лицом в подушку. «Тшш, принцесса, заказывай и спим обратно».  

🏁🏁🏁

  Они появляются в паддоке вместе, и когда первый журналист направляет на них камеру, Джордж берет Макса за руку. В его глазах — вспышки на солнце. Бог огня. Джордж просыпается. Он знает, чем закончится этот уикенд.