В кошмарах

Все началось с обычия. Сал проводил время с друзьями, ищя паранормальные явления в апартаментах Эдисона, а Трэвис был под влиянием своего отца, которому было мало что позволено из веселья. Каждый день блондинистый юноша испытывал тревогу из за того что происходило у него вне школы. Естественно, не на улице, или где то еще, а именно дома. Отец-фанатик религии постоянно навязывал то не то, то нельзя, трэвису это уже надоело, поэтому он начал просто вытерпливать, а потом начинать делать все на прогиб этим словам. Не обращая на все что происходит дома, он спокойно матерился (фу как так можно), курил иногда, и самое страшное, даже, пожалуй для Трэвиса, это испытывать интерес к парням. Но тревога не уходила даже так, будучи постоянно думая "Старое мудачье" В очередной день в школе, Трэвис сидел за своей партой в кабинете математики, и что то записывал в тетрадь, думая о уроке, и, пожалуй ни о чем другом. Да и думать о чем то другом было бессмыслицей, возможно, иногда в голове выскакивали мысли о бутербродах в столовой.. Но оно быстро исчезало, когда миссис пакертон говорила новое слово о очередной теме. У Трэвиса что то флешбекнуло в голове, в один из вечеров когда он напортачил что то, что ему было не позволено, и на секунду ослабла рука, но он быстро подхватился, и не подал этому виду. У него нечасто такое бывает, но все таки было, один раз один из одноклассников это заметил, стыдно тогда было, пожалуй. Но на этот раз почему то это повторилось. Комната исказилась, светильники стали темного, немного болотного цвета, одноклассники пропали, а у миссис пакертон исказилось лицо, что обычному человеку не позволено. Трэвис моргнул, и все вернулось обратно. Надеясь, что пока это происходило, никто не заметил в нем изменений, он поднял руку, и выпросился в туалет, якобы ему это очень надо. Он шёл по пустым коридорам, направляясь к туалету, с каждым морганием ему становилось все хуже, все становилось более жутким и темным, не понимая что происходит, Трэвис вырубился, упав на пол, и все сразу потемнело. Проснулся он уже не в школе, ни дома, ни в больнице. В какой то старой заброшке, но как будто заброшкой это не назовешь. Везде были кресты, и все в духе разных религий. Но не все так просто как казалось, в другой комнате был слышен хор. Такой же, как и навязывал ему отец. Немного привстав, он оглянулся по всей комнате в которой находился, моргнув буквально на секунду, из зо угла выскочил знакомый силуэт.